Часть 1. Генерал-фельдмаршал Апраскин
Семилетняя война была не самой продолжительной для России, но её особенность заключается в том, что она происходила при последовательном правлении трёх правителей России. Началась она при Елизавете Петровне, продолжилась при Петре III и закончилась при Екатерине Великой. Эти три фигуры на русском престоле отличались между собой тем, что проводимая каждым политика, особенно внешняя, радикально отличалась от политики предшественника.
Собственно эта война России была не нужна, и никаких целей улучшающих внутреннее или внешнее положение страны не преследовала. Опять государство, по прихоти правителей, защищало чужие интересы. По итогам войны:
Франция уступив Англии потеряла земли и влияние в Северной Америке.
Австрия потеряла территории в Центральной Европе[1] и стала, как сейчас бы сказали, страной второго сорта.
Пруссия же наоборот набрала вес и стала лидером, вокруг которого сгрудились бесчисленные немецкие герцогства и курфюрства. Да и присоединила ряд земель к своей территории.
Джекпот сорвала Великобритания, отобрав американские колонии у французов и ослабевших испанцев.
А вот России получить что-либо взамен многих тысяч жизней своих солдат не удалось. Этими самыми жизнями она обеспечила себе территориальное статус-кво[2]. Хотя нет, по общему мнению российских историков, одно положительное обстоятельство для России можно найти и в этой войне – в нижних и офицерских чинах огромный опыт получили будущие «Орлы Екатерины» – полководцы, которые обеспечат стране победы и славу в последней трети XVIII века. Среди множества славных имён можно назвать имя графа Петра Румянцева-Задунайского, графа Алексея Орлова, светлейшего князя Италийского графа Александра Суворова-Рымникского, графа Захария Чернышева, князя Александра Прозоровского...
В то время, Россия уже лишила ореола непобедимости Швецию, успешно воевала с грозой Европы Турцией, а теперь «друзья» и ситуативные союзники предложили русскому солдату потягаться в силе с самой сильной армией середины XVIII века. Эта армия была создана Фридрихом II Великим королём Пруссии.
Фридрих II создал мобильную и очень эффективную армию, которая била всех подряд. Наши солдаты с миссией справились достойно, Фридрих едва не угодил в плен, а русские части графа Готтлоба Тотлебена, входившие в 20-тысячный корпус графа Чернышева, заняли Берлин.
Что бы узнать как это было и какие события привели к такому ошеломительному результату придётся рассказать обо всём по порядку.
[1] Австрия утратила права на Силезию и соседние земли.
[2] Статус-кво – возврат к исходному состоянию
К 1756 году политическая ситуация в Европе выглядела следующим образом:
Две мощные европейские державы Англия и Франция выясняли кому из них будут принадлежать американские колонии. Естественно, что их борьба не могла ограничиться исключительно Американским континентом, война перекинулась в Европу.
Каждая из противоборствующих сторон привлекла к себе союзников: англичане заручились поддержкой Пруссии, французы склонили в свою сторону Австрию, Саксонию и Россию. Не подумайте, что Англия или Франция звали своих союзников повоевать в Америке, нет, но ослабить позиции своего противника на его исконной территории и обеспечить себе победу в колониальной войне рассчитывали обе противоборствующие стороны.
Государыня Елизавета Петровна, была уже больна, но, несмотря на это, за событиями следила. Справедливо предполагалось, что агрессивный Фридрих Гогенцоллерн одной австрийской Силезией не удовлетворится и рано или поздно постарается отнять у Польского королевства балтийский коридор, разделяющий страну и отделявший собственно Пруссию от Пруссии Восточной. Для немцев это были святые земли с родовыми гнездами тевтонского рыцарства. А от Восточной Пруссии и до русской границы под Ригой рукой подать.
Россия вступила в войну в сентябре 1756 года. Но вступить в войну и начать реальные боевые действия – не одно и то же. В Петербурге наблюдали за происходящим не только на европейском театре военных действий, но и за событиями в далеких заокеанских землях.
Фридрих был новатором в военном искусстве. Именно он разработал и внедрил в боевую практику новый тактический приём, получивший название «линейный строй». Применение линейного строя, дававшего прусским войскам преимущество в огневом поражении противника позволяло Фридриху одерживать одну победу за одной. Фридрих Великий сам рвался в драку с Австрией, Францией и Швецией. И в этих драках, куда были вынуждены отправлять почти все силы его противники, он побеждал в первый год войны с завидным постоянством.
Насчёт «прусского строя» Фридрих Энгельс, кое-что понимавший в военном деле, писал: «Линейное построение – в центре пехота в две линии, на флангах кавалерия в две или три линии – представляло собой значительный прогресс сравнительно с глубоким построением прежних дней, такое построение развивало полную мощь пехотного огня, равно как и полный эффект кавалерийской атаки, позволяя одновременно действовать максимальному количеству людей». Такая тактика помимо прочего гарантировала мобильность пехоты. А без эффективной работы «царицы полей» рассчитывать на успех было затруднительно.
Утверждать, что Русская армия была абсолютно готова к неминуемой войне с пруссаками, опрометчиво. Так уж сложилось в Отечестве, что наша армия редко когда готова к войне. При Елизавете Петровне шла масштабная реорганизация, связанная, прежде всего, с дефицитом квалифицированного и морально ответственного офицерства. Наиболее успешно проходили реформы в артиллерии.
Под руководством Петра Шувалова радикально изменились ее технические возможности. Впервые в мире появилось такое орудие, как «Единорог». Укороченный ствол полевой пушки позволял вести огонь по любой траектории и любыми видами снарядов. Пушкари были хорошо обучены. Пехота и кавалерия имели определенный боевой опыт. Как-никак, но при императрице Анне Иоанновне были войны и за польское наследство, и с Турцией, при Елизавете – победная кампания против шведов. События локальные, но тем не менее.
Летом 1757 года 65-тысячная Русская армия двинулась в Восточную Пруссию.
Во главе наших сил волею государыни был поставлен генерал-фельдмаршал Степан Апраксин, служивший в преображенцах еще под началом Петра Великого. Был он не то чтобы стар – всего-то 54 года, – но уж больно придворно опытен. Понимал, что императрице осталось недолго, знал, что наследник, великий князь Петр Федорович, души не чает в короле Пруссии. Потому много думал: как с пруссаками воевать и себе не навредить.
Русское войско насчитывало до 100 тысяч бойцов, а так же иррегулярная конница, а ещё казаки и калмыки. Часть сил была брошена на осаду порта Мемель на Балтике (ныне порт Клайпеда), который сдался быстро. Основная масса через польскую Ковну (ныне литовский Каунас) двинулась вглубь восточнопрусских земель, чтобы зайти к Кёнигсбергу с юга. И зашли.
Первое серьезное сражение между русскими и пруссаками разгорелось 30 августа 1757 года юго-восточнее Кёнигсберга, у деревни Гросс-Егерсдорф. Апраксин не спешил. К этому дню колонны, переправившись через скромную речку Ауксине (ныне река Голубая), ждали приказа на дальнейшее движение. Приказ поступил ранним утром, и 55-тысячная армия потянулась по узкому проходу между берегом реки и густым лесом. О каком-либо порядке говорить не приходится, так как пехоте мешала конница, коннице – артиллерия, артиллерии – повозки с генеральским скарбом... Неприятель появился неожиданно и сразу атаковал. Казалось, успех пруссакам обеспечен. На фланге русская кавалерия опрокинута, две пехотные бригады прижаты к лесу... Но солдатское мужество, шуваловские «Единороги» и решительность одного из генералов изменили положение дел.
Этим генералом был будущий фельдмаршал и учитель Суворова Петр Румянцев. Во главе четырех арьергардных полков он организовал мощную контратаку, и пруссаки побежали. Участник сражения в чине подпоручика Андрей Болотов впоследствии вспоминал: «Сии свежие полки не стали долго медлить, но давши залп, с криком "ура" бросились прямо на штыки против неприятелей, и сие решило нашу судьбу и произвело желаемую перемену».
Общие потери Русской армии в этом сражении превысили 5 тысяч человек. Прусский корпус генерала Иоганна фон Левальда потерял свыше 4 тысяч. Сработал эффект неожиданности. Но куда большее значение имел тот факт, что непобедимая армия Фридриха бежала с поля боя. Это произвело фурор не только в Петербурге. Казалось бы, не грех воспользоваться успехом. Но осторожный Апраксин решает отступать, мягко говоря, странный приказ. Ссылки на дефицит провианта, болезни, падеж лошадей выглядели по меньшей мере странно. Если где и был провиант, теплое жилье и дороги, так это по пути на Кёнигсберг. И уж никак не на разоренных землях, оставшихся позади. При отступлении армия больными потеряла больше народу, чем в сражении при Гросс-Егерсдорфе. В конце октября Апраксин был арестован. Но приговора не дождался. Умер во время судебного расследования в местечке Три Руки под Петербургом.