Если первые две статьи отозвались, и вы постепенно перестраиваете отношения дома, рано или поздно становятся заметны перемены.
Скандалы тише. Ребёнок спокойнее. Игра перестала быть полем войны.
И вот здесь может возникнуть неожиданная проблема:
Что обычно происходит дальше
Когда родитель перестаёт «дуть», подросток сначала ещё какое-то время играет столько же или даже больше.
Это нормально. Он проверяет, не возобновится ли давление.
Через несколько недель что-то начинает меняться.
У большинства подростков постепенно появляются другие интересы. Иногда совсем неожиданные.
Один больше времени проводит с друзьями. Другой возвращается к заброшенной музыке или спорту. Третий вдруг увлекается сериалом, до которого раньше не доходили руки. Кто-то начинает больше разговаривать дома.
Это идёт не сразу. И не у всех одинаково.
Но картина в целом — спокойная. Постепенный возврат к жизни вне игры. Иногда быстрее, иногда медленнее.
То, о чём редко предупреждают
Есть категория подростков, у которых переход проходит сложнее.
Их немного. По данным разных исследований, в подростковой популяции таких около 4–10% — это дети, у которых сложились признаки того, что называют игровым расстройством (Gaming Disorder в Международной классификации болезней МКБ-11, принятой ВОЗ).
У них при сокращении игры могут появиться так называемые withdrawal-симптомы — состояние, похожее на лёгкий абстинентный синдром.
Раздражительность. Тревожность. Резкая скука, в которой трудно найти, чем заняться.
Внешне это выглядит так, что ребёнок «становится никаким» — лежит, скроллит ленту, смотрит в потолок.
Об этом важно знать заранее. Чтобы не пугаться.
По исследованиям (систематический обзор Kaptsis и коллег, Clinical Psychology Review, 2016) такие симптомы обычно быстро ослабевают — за дни, максимум за пару недель. Это не «новая стадия», в которой ребёнок останется надолго. Это перестройка психики после длительной фазы интенсивной стимуляции.
Тут самое важное — не паниковать и не возвращаться к контролю.
Многие родители в этой точке говорят: «Лучше уж пусть играет, чем так лежит». И всё откатывается назад.
Не делайте этого.
Подождите. Если внутри сильно тревожно — обратитесь к психологу за разовой консультацией. Чтобы получить трезвый взгляд со стороны.
Когда стоит насторожиться по-настоящему
Есть граница, которую важно знать.
Если состояние подавленности и безразличия у подростка затягивается на месяц и больше, и при этом появляется хотя бы одно из:
— нарушения сна (засыпает только под утро, спит весь день, или наоборот — почти не спит),
— потеря аппетита или, наоборот, переедание,
— отказ от любого общения, в том числе с друзьями,
— разговоры о бессмысленности жизни, даже мимоходом,
— самоповреждения.
Это уже не withdrawal после игры.
Это, возможно, депрессия, которая всё это время была спрятана за игровой активностью.
В современной подростковой психиатрии это известное явление. По данным крупных когортных исследований, такие состояния как депрессия, тревожное расстройство и СДВГ часто предшествуют развитию игрового расстройства, а не возникают из-за него. Игра у части подростков выполняет функцию маскировки уже существующих психических трудностей.
Когда игра уходит — проблема становится видна.
Это не повод винить себя за то, что сняли давление. Это повод обратиться к подростковому психологу или психиатру, чтобы помочь ребёнку справиться с тем, что было под игрой.
Лучше один визит к специалисту, который скажет «всё в порядке, это нормальный переход», чем месяцы наблюдения за состоянием, которое требовало помощи.
Что в этот период реально работает
Сразу оговорю одну вещь. У многих родителей сейчас попросту нет ресурса на «правильную семейную жизнь» из родительских книг — работа, усталость, другие дети, проблемы со здоровьем или с пожилыми родителями.
Поэтому я не буду описывать идеальный сценарий. Скажу про небольшие вещи, которые работают — и которые помещаются в обычную, не идеальную семью.
Не пытайтесь резко занять ребенка новым делом.
Самая частая ошибка в этой точке — паника.
Родитель видит «вакуум» и начинает срочно записывать подростка во все возможные кружки, секции, к репетиторам. Лишь бы он чем-то занялся.
Это не работает почти никогда.
Подросток сопротивляется ещё сильнее, потому что чувствует то же самое давление, только в новой форме. Раньше было «нельзя играть», теперь — «обязательно занимайся».
Дайте ему скучать.
Скука — это не пустота. Это состояние, из которого человек начинает что-то искать сам. У подростка, который годами был в насыщенной среде игры, скука — это навык, который нужно восстановить.
Это, кстати, отдельно подчёркивают эксперты в материалах о подростковой скуке: скука — сигнал, а не патология. После длительной интенсивной стимуляции мозг должен научиться переносить менее насыщенные состояния. На это нужно время.
Несколько недель скуки — нормально. Не вмешивайтесь.
Будьте рядом, не наседая
В этом состоянии подростку важнее всего одно — что вы есть.
Не учите. Не вытаскивайте. Не предлагайте программу.
Просто будьте.
Вы дома — он чувствует, что вы дома. Вы зашли — поздоровались. Сели в кухне — он подсел или нет, но знает, что мог бы. Если он сам начал разговор — слушайте.
Это и есть та самая работа, которая делается «незаметно».
Со стороны кажется, что вы ничего не предпринимаете. На самом деле вы присутствуете, и подросток это считывает.
Многим родителям трудно делать именно это. Потому что культурно мы привыкли, что «делать» — это что-то активное. Контролировать, направлять, разговаривать «по душам», организовывать совместную деятельность.
А самая важная работа в этот период — быть рядом и не мешать.
Один маленький якорь
Если вы хотите что-то начать менять — не запускайте десять вещей.
Запустите одну.
Не «семейные ужины четыре раза в неделю» (вы их не выдержите). А, например, один воскресный завтрак. Который всегда. Который не отменяется.
Или одну совместную поездку в магазин по субботам. Без подвоха, без разговоров «по душам». Просто вместе сходить, привезти, разгрузить.
Или один короткий разговор перед сном — не разговор «как дела», а просто три минуты «спокойной ночи» с возможностью что-то сказать, если хочется.
Один якорь. Маленький. Регулярный.
Через полгода такого якоря у вас появится база для второго.
Не торопитесь.
Подростки очень хорошо чувствуют, когда взрослые «применяют приём». И мгновенно закрываются.
Поэтому даже хорошее по сути решение — вроде совместного времени — не работает, если за ним стоит цель «повлиять на ребёнка».
А простое, маленькое, регулярное действие, которое вы делаете без задней мысли, — со временем становится частью жизни. И для него, и для вас.
Спросите его — чего он хочет
Это самый недооценённый ход.
Большинство родителей рассуждают за подростка: ему нужен спорт, ему полезно изучать языки, ему важно социализироваться, ему стоит выбрать профессию.
А его никто не спрашивал.
Сядьте и спросите:
«Чем тебе сейчас хочется заняться? Если бы не было школы и не надо было думать про оценки — что бы тебе было интересно?»
Не пугайтесь, если он ответит «ничем» или «не знаю». Это нормальный первый ответ.
Не давите.
Через неделю спросите ещё раз. Через месяц.
В какой-то момент он скажет что-нибудь. Может быть, неожиданное. Может быть, странное. Может быть, такое, что вам не понравится.
Слушайте. И помогите попробовать.
Не «запишу тебя» — а «давай посмотрим, как это устроено, где этим занимаются, что для этого надо».
Подросток, который один раз понял, что родитель его правда слушает и помогает делать его выбор, а не родительский, начинает разворачиваться к этому родителю иначе.
Про смысл — отдельно
Хочу сказать кое-что, что в книгах по подростковой психологии обычно обходят. А в реальности оно решает многое.
У подростка должен быть повод вставать утром, кроме «надо в школу». К слову, этот повод должен быть и у взрослого.
Не великая цель. Не миссия. Просто что-то, ради чего ему интересно жить именно сейчас.
Это может быть друг, с которым он переписывается. Девочка, которая нравится. Команда в игре (да, и она тоже). Тренировка, на которую он ходит. Музыка, которую он сейчас слушает запоем. Сериал, серию которого он ждёт. Книга, которую читает. Собака, которая его ждёт дома.
Это не «глубокий смысл жизни».
Это житейские зацепки, которые держат человека.
Когда такая зацепка только одна (игра) — это и есть та проблема, с которой вы столкнулись.
Когда их пять или семь — даже если каждая мелкая — это устойчивая жизнь.
Задача — не «найти подростку Великий Смысл». Задача — чтобы у него постепенно появлялось больше живых зацепок в реальном мире.
Они появятся сами, если вы:
— перестали воевать,
— не торопите его «занять место» от игры,
— спрашиваете и слушаете.
Это всё. Этого достаточно для большинства семей.
Чего ждать честно
Я не буду говорить, что через год у вас будет «семья, где подростку дома лучше, чем в игре». Это красивая фраза, но в реальности так бывает редко, и обещать это — нечестно.
Что обычно бывает через год спокойной работы — по моим наблюдениям и по описаниям семейных консультантов, работающих с такими ситуациями.
Подросток продолжает играть. Но это не основная драма семьи. У него появилась хотя бы одна вещь в реальной жизни, к которой он привязан — друг, спорт, увлечение, подработка, девушка, что угодно.
Вы перестали воевать. Это не значит, что вы всегда согласны. Это значит, что у вас есть способы разговаривать, не доводя до скандала.
Между вами есть минимум один регулярный совместный момент, который держится не из-под палки.
Он знает, что может с вами поговорить, если захочет. Захочет он редко. Но дверь открыта.
Это — реалистичный, достижимый результат за год работы.
Не идеальная семья из методички. А живая семья, в которой всем стало возможно дышать.
И главное
Самое важное, что хочу сказать в конце трёх статей, не про игры.
Подростковый возраст — это несколько лет, в которые ребёнок проходит ту работу, которую вы пройти за него не можете: учится отделяться от вас, становиться собой, выбирать.
Эти годы трудные и для него, и для вас.
Игра — один из способов, которыми он эту работу делает. Не лучший. Не худший. Один из.
Ваша задача в эти годы — не выиграть войну с играми.
Ваша задача — не потерять отношения с человеком, который через эти годы пройдёт и выйдет взрослым.
Скорее всего через десять лет у него будет своя жизнь, свои дела, свои отношения. Он будет приезжать к вам в гости.
И главный вопрос — захочет ли он приезжать.
Захочет, если в эти трудные годы между вами осталось что-то живое.
Не идеальное. Не выстроенное по схеме. Просто — живое.
Я закончу одной старой историей о саде
Молодой садовник пришёл к старому мастеру и спросил, как вырастить прекрасное дерево.
Старый садовник сказал:
«Посади семя в хорошую землю. Поливай. Защити от слишком сильного ветра. И — не дёргай за росток, чтобы он рос быстрее.»
«И всё?» — спросил молодой.
«И всё. Дерево умеет расти само.»
Наверное, с подростками примерно так же.
Наша задача —
не вырастить «идеального человека», не «правильно воспитать».
А быть рядом с тем, кто растёт. Создавать условия. И не мешать!
А что держит вашего подростка в реальной жизни, кроме телефона или игр?