Этой статьёй я начинаю цикл рассказов о мирах, которые человечество исследовало в эпоху Конкордата — от ледяных планет у красных карликов до океанических миров и раскалённых суперземель у далёких звёзд.
Все планеты в этом цикле — реальные экзопланеты, известные современной науке. Уже сегодня астрономы знают тысячи миров за пределами Солнечной системы, и с каждым годом этот список становится всё больше. Некоторые из них потенциально пригодны для жизни, другие больше похожи на настоящий космический ад. Но каждая из этих планет — реальное место во Вселенной.
В Stellar Voyagers я попытался представить, как могли бы выглядеть экспедиции человечества к этим мирам спустя столетия. Что увидят первые исследователи? С какими опасностями столкнутся? И насколько чужой может оказаться жизнь за пределами Земли?
Первый эпизод цикла посвящён Proxima Centauri b — ближайшей к нам потенциально землеподобной экзопланете у звезды Проксима Центавра.
Ещё в XXI веке было определено, что Проксима Центавра b – землеподобная планета, на которой вряд ли есть жизнь из-за чрезмерной активности родительской звезды, крайне нестабильного красного карлика, и приливного захвата планеты.
Мы давно хотели увидеть миры за пределами нашей Системы. И в 2210 году первый межзвездный корабль «Горизонт» с варп-двигателями Альбукьере отправился в гости к нашей ближайшей соседке.
Шаттл «Стрела-1М» приземлился на линии терминатора, где вечная ночь переходила в мрачный багровый день. Только здесь была возможность покинуть многослойную защиту посадочного модуля и ступить на поверхность планеты в относительно лёгких скафандрах.
Автоматические зонды, отправленные для подготовки высадки, определили – давление здесь составляло 0,7 земной атмосферы, температура минус 35 по Цельсию. На дневной стороне было намного жарче, а радиационный фон исключал работу людей вне аппаратов высшей защиты. Чернильно-тёмная ночная сторона, также, никого не привлекала.
Тусклая красная Проксима Центавра висела у самого горизонта, освещая мрачную равнину. Тени тянулись по застывшему базальту узкими чёрными лезвиями и не меняли положения. Здесь не было ни рассветов, ни закатов — только неподвижное небо, этот мир перестал вращаться миллиарды лет назад. Редкие порывы ветра сухо шуршали по камню и почти сразу затихали, будто сама атмосфера боялась нарушить эту вечную границу между светом и тьмой.
На исследование поверхности отводилось всего три дня. Три дня ровер пересекал мёртвые базальтовые поля, удаляясь от «Стрелы» на расстояние дневного перехода и возвращаясь обратно. Из-за неподвижной звезды казалось – день застрял в одном бесконечном мгновении.
Астрогеологи экспедиции были в восторге, нагружая машину всё новыми образцами камней. А вот Мария Орлова, единственный экзобиолог в экспедиции, откровенно скучала. Первый день она ещё пыталась найти хотя бы следы органики на геологических образцах. Но на второй день перестала даже открывать контейнеры с образцами. Планета была мертва.
На третий день от “Горизонта” плывущего по орбите пришло предупреждение: “Мощный корональный выброс на Проксима Центавра. Запрещаю покидать шаттл”.
Все знали, что через несколько минут терминатор накроет поток жёсткого ультрафиолета и заряженных частиц. Пришлось остаться под защитой корпуса “Стрелы”. Геологи занялись своими камнями, а Марии оставалось лишь грустно сидеть у обзорного экрана, рассеянно наблюдая за багровым горизонтом.
Тонко запищал счётчик частиц шаттла, и в тот же момент вся окружающая равнина полыхнула неоново-бордовым, переливающимся в фиолетовый. Свет расходился по поверхности тонкими ветвящимися линиями, словно под камнями этого мира внезапно проснулась гигантская нервная система. Мария буквально уткнулась носом в экран. Зрелище внезапно оживших камней заставляло сердце экзобиолога биться чаще.
– Они живые, – заворожённо прошептала она.
Мария бросилась в лабораторию, буквально вырвала у ничего не понимающего геолога кусок породы и сунула тот в анализатор. Ничего. Но теперь она догадывалась, что искать. Нервными движениями она подстроила чувствительность прибора и медленно выдохнула – белковые цепи были там с самого начала. Но она искала привычные биомаркеры, а здесь всё было иначе.
– Два дня никаких признаков жизни, – старший научный офицер Лира Вэнс неслышно подошла сзади и положила ладонь на её плечо, – тебе всё-таки повезло, девочка.
А снаружи Проксима Центавра b продолжала молча сиять под жестоким светом своей звезды.
Проксима Центавра b получила статус «Заповедник УЗЭ I уровня». Высадка на неё запрещена. Для изучения её странной жизни на орбиту была выведена станция «Aster Gate», которая стала первой постоянной исследовательской платформой Конкордата за пределами Солнечной системы.