Ровно в 08:10 мы с Федей уже висели на соседском штакетнике. Наш привычный утренний грядко-обход отменился, потому что утро началось не с пения птиц, а с истошного крика с участка Матвея:
— Разряд!
Раздался лязг металла и глухой, тяжелый удар об землю.
— Подымайтесь, ленивцы! Три… два… один… Еще разряд!
Над грядкой взметнулся сноп синих искр, и в воздухе густо запахло озоном, как в кабинете физики после неудачного опыта. В этот момент к нам пришло кристальное понимание, куда делись наши вещи.
Матвей стоял посреди огорода в задорно сдвинутой на лоб маске сварщика. От Фединого пропавшего автомобильного аккумулятора через дикую скрутку проводов схема шла к моему исчезнувшему сварочному аппарату, а уже от него два толстых медных штыря были безжалостно воткнуты прямо во влажный грунт.
— А че они там спят?! — вещал наш с виду безобидный, «юный» 74-летний заядлый мичуринец Матвей, с фанатичной гордостью глядя на дымящиеся клеммы. — Ток пущу — в три раза быстрее почву перекопают!
Соседский кот Барсик, сидевший на краю траншеи, от статики вмиг стал пушистым, как одуванчик, неистово заикал и телепортировался на яблоню.
Мы с Фёдором Ивановичем переглянулись над забором. Щёлк. Всё, один аварийный мозг на двоих включился. Дачная спецоперация пошла без лишних слов. Я беру то, где нужна прыть, он — то, где нужен опыт и холодная голова.
Я хромаю, но быстро перемахиваю через калитку, выдергиваю штыри и глушу аккумулятор. Федя, тяжело дыша, уже тащит ведра и готовит тару. Где у него сдают руки таскать землю, я подхватываю лопатой; где меня подводит нога, он дотягивает рассудком и четко командует процессом. Так и шили по живому этот огород, как старую телогрейку: криво, на износе, зато быстро.
Ток в почве — это фатальный стресс для микрофлоры. После такого замыкания земле нужна не химия, а мягкая органическая реанимация.
Пока я вилами аккуратно выкапывал контуженных дождевых червей, Федя уже наводил в старом тазу наш спасительный Компостный коктейль от «Твоей Дачи». Рецепт такого «червиного санатория» прост, но безотказен:
- Берем полведра рыхлого зрелого перегноя (как основу);
- Добавляем две горсти самых дешевых овсяных хлопьев — для них это лучшая еда в период стресса;
- Вливаем литр теплой воды, в которой разболтали три ложки старого яблочного варенья. Беру для этих целей только яблочное или грушевое — от ягодного варенья, замечал, моментально сбегаются муравьи-мародеры.
- В эту сладкую, дышащую перину мы бережно переложили бедолаг, чтобы они отъелись и отошли от шока. Тем временем саму грядку мы спешно отпаивали. Обычно для восстановления баланса на один квадрат у меня уходит ровно полтора ведра отстоянной воды — ни каплей больше, но тут пришлось проливать землю щедро, смывая последствия новаторства.
Весь день мы в режиме жесткого грядкофитнеса расселяли спасенных трудяг обратно по влажной почве. А что Матвей? Он стоял на крыльце и обкладывал нас самыми недобросовестными словами на свете.
— Изверги! — кричал он, выгоняя нас со двора грязным веником. — Вы мне весь червячий прогресс загубили! Я их только разогнал, боевой отряд сделал, а вы мне боевых червей обратно в простых превратили! Лопухи!
Глубокой ночью, когда мы, две грязные уставшие полутушки, перелезали обратно на свой участок, я обернулся. Матвей стоял над сырой, спасенной нами землей, пустил скупую слезу на грунт и тихо сказал:
— Ничего... Я тебя восстановлю, родная.
Мы с Федей только выдохнули. Мы знали: когда пойдет урожай (а он попрет, органическое земледелие на шести сотках не подводит), Матвею точно понравится. Вот только всю славу он невозмутимо припишет своему аккумулятору.
