Мамина бывшая коллега — Тётя Маша. С ней они вместе работали в Сургутнефтегазе. Ей 61 год. Почти сорок лет прожила в Сургуте: приехала туда девчонкой после техникума, устроилась оператором на нефтеперекачку. Вырастила двоих сыновей, с мужем развелась — запил очень сильно. Всю жизнь мечтала к морю — не к ледяной Оби, а к настоящему, тёплому, с песочком и ракушками. В марте 2024 года она продала сургутскую трёшку и купила домик под Анапой. А в июне 2025-го позвонила моей маме и заплакала в трубку.
Вот её история — по порядку, как всё рушилось шаг за шагом.
- Сперва проблемы с домом
- Затем проблемы со здоровьем
- Затем проблемы с деньгами
- Затем проблемы с окружением
- Вернуться или остаться и жалеть?
Сперва проблемы с домом
Тётя Маша продала сургутскую трёшку за 7,9 миллиона рублей. Нашла в интернете домик под Анапой (Благовещенская) — белые стены, абрикосовый сад, до моря пятнадцать минут пешком. Цена — 7,5 миллиона. На остаток планировала сделать косметический ремонт и спокойно жить. Знакомый риелтор предупреждал: «Мария, смотри внимательно на фундамент, там грунтовые воды близко». Но она отмахивалась.
Въехала в апреле. В мае началось: под домом пошла сырость, в углах плесень, полы в кухне вздулись. Оказалось, дренаж не сделан, вода стоит прямо под фундаментом. Мебель Тётя Маша перевезла из Сургута. Мебель, привыкшая к сухому морозу, разбухла за месяц. Сантехник сказал прямо: «Хозяйка, тут работы на четыреста тысяч, надо осушать и перебирать низ». Четыреста тысяч, которые были отложены на ремонт.
Тогда тетя Маша звонила моей маме и говорила, что думала — ну покрашу стены, ну забор поправлю. А тут дом гниёт прямо под ней. В Сургуте у нее квартира была сухая, тёплая. Она там сорок лет ремонта не делала. А тут за год всё прахом пошло.
Затем проблемы со здоровьем
В Сургуте тётя Маша мучилась с давлением и суставами. Морозы под сорок переносила тяжело, но организм привык. Врачи говорили: южный климат пойдёт на пользу, сухое тепло, море, фрукты. Она и сама верила — уедет к морю, и всё пройдёт.
Реальность оказалась другой. Анапская зима — это не сухое тепло, а ветер до костей, влажность и слякоть. Дом продувался насквозь, она спала в свитере. Весной началась мошкара — тучи, каких она даже в сургутских болотах не видела. Укусы расчёсывала до крови, на жаре они воспалялись. Суставы обострились так, что она месяц не могла нормально ходить. Врач объяснил: резкая смена климата и постоянная влажность дали сильнейшее обострение артрита.
«Я в Сургуте при минус сорок бегала в пуховике до магазина, и ничего. А тут в апреле лежу и встать не могу. Ну какой это юг. Меня комары сожрали, суставы выкрутило, давление скачет. Я сюда лечиться ехала, а получилось — калекой стала».
Затем проблемы с деньгами
В Сургуте пенсия тёти Маши составляла 48 тысяч рублей. После переезда северный стаж сохранился, но коэффициент исчез. На руки стала получать ощутимо меньше.
Но главное — дом. Он начал тянуть деньги. Сначала дренаж и фундамент — 400 тысяч. Потом потекла крыша после ливня — ещё 80 тысяч. Потом сломался старый газовый котёл — ещё 60 тысяч. За год она потратила на ремонт больше полумиллиона. Сбережения таяли быстрее, чем она рассчитывала.
В Сургуте приходилось платить только за квартплату, продукты и лекарства. Да и еще и на подарки внукам оставалось. А тут только дому и должна. Он ест больше, чем тётя Маша. И конца этому не видно.
Затем проблемы с окружением
В Сургуте у неё был целый круг: бывшие коллеги с нефтянки, соседки по подъезду, мамины подруги, с которыми она сорок лет дружила. Каждый день кто-то звонил, заходил на чай. Здесь — чужая станица. Постоянных жителей — несколько домов, остальные сдают жильё курортникам. Сезонные соседи приезжают и уезжают. Познакомиться не с кем.
Магазин в двух километрах, автобус ходит не часто. До моря она сходила три раза: в первый раз порадовалась, во второй поняла — идти тяжело, пляж забит приезжими, даже сесть некуда. В третий раз просто постояла у воды и ушла. В Сургуте она одна не была никогда. Всегда кто-то в дверь стучал. А здесь тишина, только собаки лают. Сыновья звонят раз в неделю, а она тут одна с утра до ночи. Выйдет на улицу — ни души. Это не жизнь, это одиночная камера – говорила она.
Вернуться или остаться и жалеть?
Она честно ищет плюсы. Абрикосы в саду действительно растут, в этом году первый урожай — мелкие, но сладкие. Фрукты на рынке дешёвые, в Сургуте о таких ценах не слышали. Соседка через дом оказалась из Нижневартовска. Иногда заходит поговорить о северных делах. Вдвоём пьют чай и вспоминают морозы. Но на каждый плюс — по два минуса. Абрикосами дом не растопишь, а соседка сама такая же приезжая, у нее своих забот хватает.
Так моей маме и сказала: «Я ведь о чём мечтала? Сидеть в саду, пить чай, смотреть на море. А в итоге сижу в сыром доме, считаю копейки и вою от боли в суставах. В Сургуте у меня всё было: работа, люди, деньги, здоровье. Я там сорок лет прожила и не жаловалась. А тут за год превратилась в старуху».
Продавать дом и возвращаться некуда — сургутская квартира продана. Сыновья зовут к себе, но это значит признать полное поражение. Пока держится. Говорит, к осени решит окончательно.
«Знаешь, что я поняла? Не надо менять свою жизнь на картинку. Я всю жизнь ненавидела сургутские морозы, а они меня держали. Лучше бы я в своём Сургуте сидела, чай с девчонками пила и никуда не рыпалась».
А у вас в окружении есть северяне, кто купился на южную мечту, а потом локти кусал? Прижились или вернулись? Расскажите в комментариях.
И, пожалуйста, поставьте палец вверх, подпишитесь сейчас.