Примерно в 1859-м году уроженец села Теньковка Симбирской губернии крестьянский сын Петр Иванович Оборин поселился в Самаре. Жители его малой Родины славились деловой хваткой – несмотря на то, что земля в Теньковке была «каменистая, глинистая и гористая, к хлебородию неудобная», село считалось самым богатым в губернии и «в исполнении всех повинностей самым исправным» благодаря пчеловодству, гончарному и шерстобитному ремеслам. На ремонт церкви местные крестьяне в 1847-м году собрали больше десяти тысяч рублей, а школу построили еще в 1840-м
Приписавшись к мещанскому сообществу Самары, грамотный и предприимчивый Петр Оборин занялся хлеботорговлей. Вскоре приобрел – надо думать, по сходной цене – участок на окраинной улице Симбирской, недавно переименованной в Соборную в связи с идеей возведения на ней нового кафедрального собора. Путь от идеи до воплощения оказался долог – Симбирская-Соборная еще несколько десятков лет оставалась малообжитой, бедной и непрестижной окраиной с редкой застройкой из изб и землянок.
Возведенный в середине 1860-х дом П. И. Оборина отвечал эстетическим воззрениям выходца из крестьян и был, надо думать, в то время одним из лучших в районе – двухэтажный полукаменный в три окна по улице со входом через пристроенные сбоку сени .
Окна с клинчатыми перемычками и плоскость стены первого этажа не декорировались, а вот обшитый по горизонтали тесом и украшенный резными деталями второй этаж выглядел более нарядно. Время многослойных «кружевных» наличников и подзоров еще не пришло, зато сдержанный геометрический орнамент был – опять же в народных традициях – наполнен символикой и смыслом.
Деревянная резьба на доме служила своего рода визитной карточкой, сообщая о статусе хозяина, ремесле и даже составе семьи. Украшающие навершие наличника резные сердечки были символом света. Волнистые линии фризовой доски, похожие на стекающие капли, являлись защищающим от засухи знаком небесной влаги и жизненной энергии.
Размещенная в верхней части боковых причелин розетка с лучами, напоминающая японский метательный диск-сюрикен, в действительности представляла собой солярный знак, символизирующий живительную силу тепла и света и победу добра над злом. Ромбы были главным символом земли, знаком плодородия и засеянного поля, сетка из ромбов – талисманом богатого урожая.
Коммерческая деятельность Петра Ивановича шла, благодаря то ли знакам-оберегам, то ли собственным деловым качествам, явно неплохо. В августе 1870-го Оборин подал в губернское правление прошение с приложением проекта на строительство на своем участке каменной лавки с жильем, нежилых служб и бани . Строительство, правда, затянулось, и лавка по нынешнему адресу Молодогвардейская, 81 отметилась в налоговых ведомостях лишь спустя десять лет.
Жену Петра Оборина звали Евдокией Ивановной. Супруги, похоже, были бездетны. Касаемо других родственных связей – есть предположение, что мещанин, а позже купец Кузьма Степанович Оборин, женатый на внучатой племяннице квартета знаменитых братьев-миллионеров Шихобаловых-«Николаевичей» Евдокии Никитичне Шихобаловой, приходился Петру Оборину племянником.
Хотя нынешняя недоступность генеалогических сайтов с полной уверенностью говорить о родстве не позволяет – соседом П.И. Оборина был именно шурин его предполагаемого племянника – Иван Никитич Шихобалов, самый известный представитель «Шихобаловых-младших». Кстати, дома П.И. Оборина и И.Н. Шихобалова имеют совершенно идентичное оформление фризов и наличников и вообще немалое сходство во внешнем облике.
После кончины Петра Ивановича Оборина в 1894-м всю недвижимость и прочее имущество унаследовала супруга. Унаследовать-то унаследовала и пережила мужа на целых восемнадцать лет, но продолжать дело, видимо, оказалось не по силам. После ее смерти в мае 1912-го «от водянки» дворовое место Обориных перешло к П.Н. Портнову, А.Н. Васильевой-Кубринской и П.Н. Мрыкиной – скорее всего, за долги. Спустя неделю после вступления в права собственности все трое кредиторов продали свои доли купцу-старообрядцу «австрийской секты» Ивану Яковлевичу Петрову, владевшему усадьбой вплоть до национализации.
При новой власти дом так же остался жилым.
Еще в советские времена будучи признан объектом культурного наследия, 11 августа 2009-го года приказом регионального Министерства культуры официальный охранный статус утратил. Оставаясь «интересным объектам городской среды» и одним из старейших зданий на Молодогвардейской, сумел сохранить аутентичность.
10 лет назад был косметически отремонтирован в рамках проекта по восстановлению исторической среды «Том Сойер Фест»