Вы когда-нибудь задумывались, кто на самом деле управлял Советским Союзом? Не Ленин, не Сталин, не Хрущёв и не Горбачёв. Точнее, не только они. Власть принадлежала номенклатуре — особому сословию чиновников, которых никто не выбирал, но без которых страна не могла сделать ни шагу. Это были директора заводов, секретари обкомов, министры, военные. Мы расскажем вам, как работала эта система, почему она была одновременно эффективной и гнилой и что осталось от неё в современной России.
Что такое номенклатура простыми словами
Слово «номенклатура» происходит от латинского «перечень имен». В СССР так называли список самых важных должностей в стране — от председателя колхоза до министра. Человек не мог занять такую должность просто потому, что он умный или опытный. Его должна была утвердить партия.
В номенклатуру входило около 750 тысяч человек. Это меньше 1 процента населения. Но они владели всем: заводами, колхозами, школами, больницами, газетами, армией, КГБ. Партийный секретарь мог одним звонком открыть или закрыть любое предприятие. Мог отправить человека в тюрьму или, наоборот, вытащить оттуда.
Номенклатура была не написана в Конституции. Её не было в учебниках. Но любой советский человек знал: есть «начальники», которые живут по другим правилам. У них отдельные магазины, отдельные поликлиники, отдельные дачи. Они никогда не стоят в очередях за колбасой.
Первый шаг — вступить в партию. Без партбилета вы никогда не стали бы начальником. Но в партию брали не всех. Нужно было иметь «чистую биографию» (предки не служили у белых, не сидели в тюрьме), быть примерным работником и получить рекомендации от трёх коммунистов со стажем.
Второй шаг — попасть в «актив». Вас замечал вышестоящий начальник, брал под крыло, продвигал на маленькие должности. Вы работали инструктором в райкоме, потом заведующим отделом, потом секретарём райкома. Каждый шаг нужно было заслужить лояльностью и усердием.
Третий шаг — попасть в номенклатуру. Это означало, что ваша фамилия занесена в список, который хранится в ЦК партии. Вас нельзя уволить без санкции сверху. Вы получаете спецпаек, машину с шофёром, дачу. Вы становитесь частью системы. И система будет защищать вас до конца.
Как жила номенклатура: спецраспределители и дачи
У номенклатуры была своя, невидимая для простых людей жизнь. В каждом городе работали закрытые столовые и гастрономы — «спецраспределители». Там продавали икру, балык, копчёную колбасу, импортные фрукты. В обычных магазинах этого не было вообще. Но номенклатурный работник заходил в спецраспределитель как к себе домой.
У них были отдельные поликлиники и больницы — «кремлёвки». Там лечили лучшие врачи, давали самые современные лекарства. Простой человек умирал от аппендицита в общей палате. Номенклатурный работник делал сложнейшую операцию в отдельной палате с телевизором.
Им давали дачи в ближнем Подмосковье. Не те крошечные садовые домики по 6 соток, которые копали простые люди. А настоящие особняки с парком, обслугой, баней. Шофёр возил детей в школу. Повар готовил обед. Уборщица мыла полы. Тысячи людей работали на то, чтобы начальник ни о чём не заботился и мог думать только о «государственных делах».
Власть без ответственности
Самое страшное в советской номенклатуре — это безответственность. Начальник принимал решения, которые влияли на жизнь миллионов, но никогда не отвечал за них лично. Завод построили на болоте и он развалился? Начальника не уволили, а перевели на другую должность.
План по зерну не выполнили, и люди голодали? Ответственным назначили какого-нибудь мелкого агронома, посадили на 10 лет, а секретарь обкома получил орден. Система была устроена так, что наверху никто никогда не был виноват. Все ошибки списывали на «происки врагов» или на «объективные трудности».
Номенклатурный работник не боялся ни суда, ни прокуратуры, ни прессы. Прокуроры были ниже его по рангу. Газеты писали то, что он прикажет. Единственный, кто мог его наказать, — это вышестоящий начальник. Но вышестоящий начальник сам был из той же номенклатуры. Они прикрывали друг друга.
Как номенклатура породила дефицит
Парадокс: номенклатура жила в изобилии, но при ней в СССР вечно не хватало товаров. Почему? Потому что начальники решали, что и сколько производить. Они не знали реальных потребностей людей. Они спускали планы сверху: «сделать 10 миллионов пар мужских ботинок». А на самом деле людям нужны были женские сапоги.
Заводы отчитывались перед начальниками, а не перед покупателями. Им было всё равно, хороший товар или плохой. Главное — выполнить план в вагонах и тоннах. Поэтому заводы штамповали огромные уродливые ботинки, которые никто не покупал. А нормальных сапог не хватало.
Номенклатура сидела в тепле, а вся страна мёрзла в очередях. Начальники знали, что товары плохие — у них-то были импортные вещи. Но они ничего не меняли, потому что система их устраивала. Дефицит был выгоден номенклатуре: он делал простых людей зависимыми. Дашь взятку или окажешь услугу — получишь дефицитную вещь.
Марксизм учил, что после революции классов не будет. Все станут равными: рабочие и крестьяне. Но на деле номенклатура стала новым классом — богаче и влиятельнее любого капиталиста. Она владела не капиталом, а властью. А власть превращала в деньги, вещи, привилегии.
Социологи подсчитали: в 1980-х годах номенклатурный работник получал в 5-6 раз больше обычного рабочего. Но это только зарплата. С учётом спецпайков, машин, дач, бесплатных путёвок и закрытых магазинов его реальный доход был в 20-30 раз выше.
Дети номенклатуры поступали в лучшие вузы без экзаменов. Они получали квартиры в престижных районах. Они женились и выходили замуж за детей других номенклатурных работников. К 1980-м годам номенклатура превратилась в наследственную аристократию. Её члены передавали власть и привилегии по наследству.
В середине 1980-х годов номенклатура столкнулась с проблемой. Экономика разваливалась, дефицит усиливался, люди злились. Если ничего не менять, народ мог восстать и смести номенклатуру к чертям собачьим. Поэтому номенклатура сама инициировала реформы — перестройку.
Но Горбачёв, сам выходец из номенклатуры, не ожидал, что реформы приведут к развалу страны. Он хотел сохранить власть, но обновлённую. Вместо этого номенклатура поняла: проще разграбить государство, чем реформировать. В 1991 году, когда СССР рухнул, номенклатура не стала его защищать.
Она просто переобулась. Вчерашние секретари обкомов стали президентами новых республик, министры — олигархами, директора заводов — владельцами предприятий. Номенклатура не исчезла. Она сменила вывеску. Красные партбилеты обменяли на доллары и акции. А народ опять остался у разбитого корыта.
Советская номенклатура была уникальным явлением. Она не была ни аристократией (по крови), ни буржуазией (по деньгам), ни рабочим классом (по труду). Это была власть ради власти. Люди, которые попали в этот список, переставали быть людьми в обычном смысле. У них не было забот, которые есть у вас: хватит ли денег до зарплаты, куда пристроить больного родителя, вылечит ли бесплатный врач. Все эти проблемы решала система. Взамен она требовала одного: не думать. Просто выполнять приказы сверху и не задавать вопросов. Когда страна рухнула, номенклатура не пропала. Она просто перекрасилась. Сегодня её потомки занимают те же кресла, ездят на тех же машинах и ходят в те же спецполиклиники. Зовут их теперь по-другому — элита. Но суть не изменилась.