Наша семейная легенда материализовалась в виде трёх сотен килограммов дерева, чугуна и слоновой кости. По маминой линии, от рода Черкасских, мне достался в наследство кабинетный рояль марки Hillweg 1850 года выпуска. Звучит как начало светского романа, не правда ли? На деле это звучало скорее как вызов.
Знаете, есть два типа наследников. Первые получают бриллианты и акции. Вторые - инструмент, которому на момент передачи стукнуло больше полутора веков. Я оказалась из вторых. И, честно говоря, ни разу об этом не пожалела.
Кто такой этот Hillweg и почему это важно
Давайте сразу расставим точки над «i»: инструмент мне достался не просто почтенный, а с характером. Фирма Hillweg вошла в историю фортепианного дела как производитель так называемых «роялино» - кабинетных роялей, созданных специально для городских квартир. Секрет их компактности заключался в расположении струн под углом к клавиатуре. Благодаря этой хитрости инструмент занимал меньше места, чем его полноразмерные собратья, но при этом сохранял глубину и благородство звука.
В Москве инструменты Hillweg начали пользоваться популярностью как раз с середины XIX века. Так что мой рояль - коренной москвич с европейской родословной, ровесник великих реформ и прижизненный свидетель эпохи, когда барышни музицировали по вечерам, а не листали соцсети.
Правда, когда инструмент переехал ко мне, о музицировании речи уже не шло. Клавиши пожелтели и местами раскрошились, механика заедала, а строй напоминал не фортепианный, а скорее расстроенный клавесин после падения с телеги.
Операция «Реанимация», или зачем мне слоновая кость
Дальше начался квест, достойный отдельной главы в семейной хронике. Реставрировать инструмент я решила без компромиссов.
Рабочую часть рояля привели в чувство мастера-настройщики - это была ювелирная работа над молоточками, демпферами и всей той сложной механикой, что прячется под крышкой. Но главная история - клавиши. Настоящие, из слоновой кости.
Достать её в наши дни - задача со звёздочкой. Природоохранное законодательство совершенно справедливо запрещает торговлю слоновой костью, так что пришлось искать старые запасы, оставшиеся с до-запретных времён. Белые накладки - кость, чёрные - традиционно эбеновое дерево. Никакого пластика, никакого компромисса. Я, кажется, перерыла половину фортепианных мастерских Москвы, прежде чем нашёлся нужный материал.
Когда рояль наконец зазвучал - это был момент чистой магии. Представьте: полтора века молчания - и вдруг звук, густой, тёплый, совсем не похожий на стерильное звучание современных инструментов. Я сидела и просто перебирала клавиши, слушая, как оживает голос моих предков.
Как музей украл мой рояль (а заодно и сердце)
И вот тут - Чехов. А точнее, музей-усадьба «Лопасня-Зачатьевское».
Вы ведь помните это чувство, когда заходишь в пространство и понимаешь: ты - дома? Я переходила из зала в зал, из гостиной Александра Александровича Пушкина в его кабинет, и вдруг заметила: в каждом зале стоят старинные рояли. Они не были музейными экспонатами в привычном смысле - пыльными и неприкасаемыми. Они были частью интерьера, частью жизни усадьбы, словно хозяева только что вышли из комнаты и вот-вот вернутся, чтобы продолжить музицировать.
В тот момент меня и настигло прозрение. Мой Hillweg стоит в квартире - и там он, по сути, умирает. Медленно, достойно, но неумолимо. Музыка, когда-то выходившая из-под его клавиш, рискует кануть в забвение. А здесь, в Лопасне, он будет жить. Дышать. И дарить людям ту самую, ни с чем не сравнимую красоту музыки и старины.
Решение созрело мгновенно. Я отдаю рояль музею.
Меценат — это не страшно и не про олигархов
Так я стала меценатом «Лопасни-Зачатьевского». Без фанфар, без пафосных речей. Просто однажды инструмент переехал в Парадную гостиную усадебного дома, где ему самое место.
Сейчас я иногда думаю: а что, если бы я промедлила? Оставила бы рояль себе — и он бы тихо ветшал в углу, пока клавиши окончательно не замолчали. А вместо этого он теперь - часть большого культурного пространства, часть «Пушкинского гнезда», куда приходят люди, чтобы прикоснуться к истории.
И знаете что? Пусть каждый задумается, чем именно он может помочь истории России. Не обязательно жертвовать рояли. Можно время, знания, внимание, неравнодушие. Можно просто приехать в Чехов, зайти в музей на улице Пушкина и послушать, как звучит старый Hillweg в стенах, которые помнят потомков Александра Сергеевича. Меценатство - это не про размер кошелька. Это про желание сохранить то, что без нас исчезнет. И если уж моя семья, начиная с рода Черкасских, хранила этот инструмент больше полутора веков, то теперь его дом - там, где его услышат многие.
Приезжайте. Рояль ждёт вас. Он настроен и играет и это, пожалуй, лучшая часть всей этой истории.
