Первое интервью Дмитрия Микерова нашей газете состоялось в 1997 году, когда он учился во втором классе гимназии № 23. Тогда на вопрос, кем он хочет стать, Дмитрий, не задумываясь, ответил: хирургом. В медицину он в итоге не попал – стал композитором. Но признается, что с музыкальным материалом работает почти хирургически: внимательно, точно, стараясь не упустить ни одной важной детали.
В этом сезоне музыка Дмитрия Микерова звучит в Ярославском цирке в спектакле «Жар-птица», в Курском цирке в шоу фонтанов Влада Гончарова, в Севастопольском цирке в программе Ярослава Запашного «Тигры на земле и в воздухе», в Кисловодском цирке в программе итальянского цирка «Слоны и тигры», а также в Новосибирском цирке в программе «Империя львиц».
Ориентир для зрителя
– Как вы пришли в профессию?
– Это был постепенный путь. Музыка всегда была для меня чем-то очень важным, близким и естественным. Но одно дело – любить музыку, а другое – по-настоящему поверить, что это и есть твой путь. И с этой внутренней уверенностью у меня были сложности. Когда появилась вакансия в Большом Московском цирке, моя жена Настя буквально заставила меня позвонить Аскольду Запашному. Именно заставила – в хорошем, любящем смысле этого слова. В тот момент я сам еще не ощущал себя композитором в полной мере, сомневался, а она в меня поверила. И я бесконечно благодарен Насте за это. Благодаря ей у меня появилась возможность войти в эту профессию по-настоящему и построить ту большую карьеру, которая у меня есть сегодня.
– В чем специфика работы композитора именно в цирке?
– В цирке музыка почти никогда не существует отдельно от номера. Она всегда тесно связана с тем, что происходит в манеже: с движением, с пластикой, с трюком, с ритмом номера, с его внутренним напряжением, характером. Музыка обязана чувствовать сценическое действие буквально по секундам. Она может добавить напряжение, подчеркнуть красоту, поддержать юмор, усилить кульминацию, помочь зрителю почувствовать опасность или, наоборот, легкость. Поэтому композитор в цирке – это человек, который помогает выстроить эмоциональную дугу номера, его дыхание, внутренний ритм. Моя задача – написать музыку так, чтобы она была яркой, запоминающейся, выразительной и максимально точно оформляла то, что происходит в манеже.
– Что самое сложное в вашей работе?
– Самое сложное – когда нужное решение не приходит сразу. Бывает, режиссер четко понимает, каким должен быть номер по настроению, характеру, драматургии, а ты еще не нашел к нему музыкальный ключ. И тогда начинается долгий внутренний поиск: ты пробуешь разные варианты, переписываешь, отказываешься от уже сделанного, снова возвращаешься к материалу. Это непростая часть профессии, потому что она требует и терпения, и честности перед собой.
– А самое интересное?
– А самое интересное – это, конечно, встреча музыки со зрителем. Когда ты работаешь в студии, то примерно представляешь, где зритель должен затаить дыхание, где засмеяться, где должны появиться аплодисменты, где номер выйдет на эмоциональный пик. И потом ты приходишь в зал и видишь, как это срабатывает вживую. Для меня это всегда очень волнующий и счастливый момент. Особенная радость – когда зал реагирует именно там, где ты это чувствовал. Но особое профессиональное ощущение – когда реакция оказывается мощнее, чем ты ожидал, когда аплодисменты проходят через весь номер. В этот момент понимаешь, что все сложилось: артист, музыка, костюм, свет, режиссура.
В 2024 году Дмитрий Микеров стал победителем Международной профессиональной цирковой премии «Признание» в номинации «Композитор года».
Современные технологии против магии
– Используете ли вы искусственный интеллект для написания музыки? Верите ли в его композиторские возможности?
– Я использую искусственный интеллект в работе и отношусь к этому с большим интересом. На сегодняшний день есть два основных способа взаимодействия с музыкальными нейросетями. Первый – это когда ты задаешь задачу словами: просишь сделать музыку в определенном жанре, с нужным настроением, темпом, инструментами, вокалом и т.д. Иногда это может дать интересный результат, но во многом он остается случайным. Можно потратить много времени, но так и не получить того, что действительно нужно. Поэтому мне ближе другой способ. Я сам придумываю музыкальную идею: мелодию, ритм, основные темы, делаю быстрый набросок в рабочей станции. Этот черновой материал можно использовать для работы с нейросетью – посмотреть, как идея будет звучать в разных жанрах, аранжировках, с разным характером.
Я не воспринимаю нейросеть как замену композитору. Она скорее помогает ускорить процесс, сэкономить время, быстро показать режиссеру идею или попробовать неожиданный ход. Но финальный результат все равно требует живой работы. Многое приходится переделывать вручную: переписывать партии, дорабатывать аранжировку, заново выстраивать фактуру, искать выразительный звук. Поэтому искусственный интеллект для меня – это полезный инструмент, но не автор в полном смысле слова. Музыку я по-прежнему пишу сам.
– Что вы думаете о том, что региональные цирки отказываются от живых оркестров?
– Отказ от живых оркестров – это большая утрата для цирка. Причем не только профессиональная, но и человеческая, атмосферная. Живой оркестр создает в цирке особое ощущение. Одно дело, когда зрителя встречает фонограмма, и совсем другое – когда в зале звучат живые инструменты. Это сразу задает совсем другой уровень присутствия.
Я хорошо помню, как в Ивановском цирке настоящей звездой был дирижер. Он дирижировал очень ярко, темпераментно, почти театрально – прыгал, двигался, делал какие-то невероятно выразительные жесты. В детстве я даже думал, что это специально поставленный персонаж, какой-то артист или клоун. Но нет – это был настоящий дирижер, просто очень харизматичный. И это тоже часть того живого циркового чуда, которое невозможно подменить фонограммой.
Более того, цирковой оркестр – это очень серьезная школа для музыканта. Здесь мало просто хорошо играть. Нужно уметь мгновенно реагировать на то, что происходит в манеже. Особенно в номерах с животными или там, где важен точный акцент на трюке. Дирижер следит за действием, в нужный момент подает знак, и оркестр сразу же на него откликается. Это живая, очень профессиональная работа, которая дает уникальный опыт.
Конечно, я понимаю и обратную сторону вопроса. Современная индустрия шоу шагнула далеко вперед, и музыкальные возможности фонограммы сегодня значительно шире. Можно использовать симфоническое звучание, электронную музыку, сложный саунд-дизайн, драм-н-бейс, тяжелые роковые фактуры – все то, что традиционный цирковой оркестр не всегда способен воспроизвести. Иногда драматургия спектакля действительно требует таких решений. На мой взгляд, правильнее было бы не противопоставлять фонограмму и живой оркестр, а сочетать их. Вернуть оркестры в цирк хотя бы там, где их присутствие особенно ценно: на welcome, во время рассадки зрителей, в антракте, в клоунских репризах, в некоторых номерах – например, с животными. Именно здесь живой оркестр способен дать то самое тепло, энергию и неповторимую атмосферу, ради которой люди и приходят в цирк.
Музыка со смыслом
– О чем вы мечтаете как композитор?
– Мне очень хотелось бы написать музыку для большого кино, поработать с крупными режиссерами, с серьезным материалом, в котором музыка является не просто оформлением, а важной частью художественного высказывания. Мне интересно не просто поучаствовать в проекте, который зритель посмотрит и забудет через несколько дней, а поработать над фильмом, который останется в памяти людей надолго. Стать частью большого настоящего кино, в котором есть масштаб, смысл, эмоция, глубина. Пока этого в моей биографии еще не произошло, но это та цель, к которой мне по-настоящему хочется идти.
– С кем из ивановских музыкантов вы сотрудничаете?
– С начала моей работы в цирке я активно сотрудничаю с Дианой Тагиевой. Она записывает вокальные партии для песен, которые звучат в цирковых спектаклях. Это очень талантливая, тонкая, профессиональная и при этом невероятно трудолюбивая артистка. Для меня всегда очень важно, когда человек не просто хорошо поет, а умеет точно услышать задачу, почувствовать материал, войти в нужное настроение. У нас с Дианой сложилось давнее и очень продуктивное творческое сотрудничество, которым я по-настоящему дорожу.
Любовь Хохлова, "Рабочий край"