Последнее время много общался с вернувшимися с СВО. Выиграл грант, сняли уже пять видео. Общаемся с самими ветеранами и с их близкими.
И чем больше общаюсь, тем сильнее понимаю: проблема психологической адаптации сильно недооценена.
С одним молодым бойцом сняли сначала интервью, а уже вечером второго дня — с супругой. Со слов мамы, коллег, других ветеранов всё было нормально.
И впечатления самые позитивные. Ему 23 года, мне ровно в 2 раза больше, но рассудительности и спокойствия, как у него, я не встречал столько у большинства своих ровесников. Вежливый, как в головном офисе Газпрома.
И только супруга рассказала, что с ним творится. Ночью кричит. Вспоминает убитых товарищей.
На одной из локаций товарищ нашего героя взял коптер и снимал с него. Так как ходили примерно полчаса, в какой-то момент про коптер забыли. И тут коптер подлетает сверху. Из добродушного улыбающегося парня он в мгновение превратился в «бойца». Буквально через секунду его отпустило. Говорит: «нихера меня накрыло»...
У всех, с кем пересекался, последствия есть. Просто в разной степени.
И это не слабость. Это реакция психики на длительное нахождение в условиях, где смерть, напряжение и постоянная мобилизация нервной системы были нормой.
Вот поэтому война не заканчивается в момент возвращения домой. Для многих она просто переезжает внутрь головы. И если рядом нет тех, кто вытащит, удержит, не даст закрыться, человек может вернуться физически, но так и не вернуться к жизни.
🇷🇺 Брекотин: MAX | ТГ | RuTube | VK
