Отдыхали мы с женой в Паттайе вдвоём. Рай, да не совсем. Потому что есть одна деталь, которую я ненавижу больше, чем Walking Street в час пик — это покупка сувениров.
Жена: «Надо маме слонёнка, папе — магнит, Ленке с работы — мыло, а соседке — кактус в кокосе». Короче, превратили Паттайю в склад Fix Price на выезде.
И вот мы на рынке. Тайцы, завидев мою благоверную, сразу включают режим «атака»:
— Модам! Look! Сто бат!
— Сто бат, модам! For you special!
Жена ещё хорохорится, торгуется, а эта фраза «МОДАМ… СТО БАТ» — как заноза, ввинтилась мне прямо в черепную коробку. Я уже во сне слышу это шепотом из подушки.
К вечеру мы, естественно, поругались. Устали, натаскались этих магнитов, я наступил кому-то на ногу, потерял кепку. Классика. Зашли в отель молча. Она — на кровать, набычилась, отвернулась и соорудила из одеяла Великую Китайскую стену. Я лежу на спине, пялюсь в потолок.
На часах полночь. А в голове крутится одна-единственная мысль: «ЛЮБВИ ХОЧЕТСЯ». Ну не на сухую же засыпать в раю! Но как подкатить к женщине, которая сейчас испепелит взглядом за одно слово?
Лежу, думаю. Жена сопит злобно. И тут — озарение. Точнее, не озарение, а навязчивый синдром. Из динамиков памяти орёт тот самый таец: «Модам! Сто бат!»
Понимаю, что терять нечего. Поворачиваюсь, молча беру её за плечо. Она дёргается. Не отпускаю. Разворачиваю её к себе, как солдатика. Глаза у неё: «Ну давай, попробуй только начни ныть».
Смотрю ей прямо в глаза. Делаю паузу. Беру себя в кулак. И громко, чётко, с неподражаемой тайской интонацией выдаю в лицо любимой женщине:
— МОДАМ… СТО БАТ.
Тишина. Секунда. Две. Она моргает. А потом как заржёт! Мы смеялись так, что тряслась кровать. Я ржал, уткнувшись ей в живот, она — в подушку, потекшей тушью.
Ссора забылась мгновенно. А после того, как отсмеялись — наконец пришла та самая любовь, ради которой мы и ехали в Паттайю. Потому что нет лучше прелюдии, чем совместный психоз и фраза про сто бат.