Вместо вступления.
Почему я назвал этот рассказ «Церковь Двух Григориев»?
Все очень просто - в этой церкви прославляются два Григория, Григорий Неокесарийский и Григорий Богослов.
Удивительное дело, на моей памяти два святителя с очень похожей судьбой, сошлись в одной церкви. Давайте чуть-чуть взглянем на судьбу этих удивительных людей.
Они почти современники, всего то разница в 50 лет, ничтожно перед лицом Вечности.
Оба из богатых семей, получили великолепное образование, причем оба стали риторами, то есть спорщиками, при грубом переводе, а если по-современному – то специалисты по медиа пропаганде. Оба добились великого успеха в миссионерстве, донося сложные философские конструкции до малообразованных поселян и критически настроенных горожан.
Оба стали Епископами и оба же не хотели этой чести.
Оба сторонились публичности и при первой же возможности стремились в уединённую пустынь, то в реальную пустыню, то в горы, в любом случае подальше от людей и раздражителей, туда, где никто не мешает заниматься любимым делом.
Оба написали основополагающие тексты православия, их книги пережили тысячелетия, и мы закостеневшие в своем снобизме, читаем и просветляемся.
На мой взгляд, присутствие двух таких значимых святых в одном Храме очень повышает возможность нашей молитвы. Лучше всего молить о просветление и получении понимания сложившейся с вами ситуации. Просить помощи в просветлении ума!
Мне очень нравиться эта Церковь, церковь Григория Неокесарийского на Большой Полянке.
Вот правда!
Очень!
Но, когда я о ней рассказываю у меня вот прям разрывается – я чувствую маркетинговые вибрации, реальные позывы прибавить храму немного значимости и прикрутить к его истории быль и небывальщину.
Но давайте все по порядку.
Летом 1445 года Василий Второй терпит поражение и попадает в плен к Казанским царевичам в битве под Суздалем. Из плена он выкупился за гигантские деньги, да еще и создал специально для своих пленителей Касимовское княжество.
Осенью его отпускают, он возвращается в Москву. Василию уже тридцать лет, двадцать из них он на ВеликоКняжеском престоле в Москве.
Вот что удивительно в Василии Втором? Он был очень плохим полководцем и очень хорошим дипломатом, не выиграв, по сути, ни одну войну, постоянно уходя от прямого столкновения, он реально приращивал земли и увеличивал мощь Московского княжества.
Так вот, он едет в Москву, почему-то со стороны Рязани, ну пусть, возможно он ездил передавать новым владельцам Касимовское княжество, а оно как раз под Рязанью, на юге.
И вот едет он такой, после позорного плена, огромного выкупа и потери земель, вдруг останавливается в местечке под названием Дербицы, историки говорят – пошло оно от «дебри», болота, низменный топкий край.
Представляем картину – в низине стоит войско Князя Василия, усталое после долгой дороги, погода мерзкая, ноябрь месяц, 17 число, снег мокрый, грязища.
А князь такой – какой сегодня день? Челядь задумалась, напряглась, чешет репу, один вспомнил – Григория Неокесарийского, сподвижника апостола Павла и чудотворца.
Задумался князь, конь под ним грязью чавкает, с ноги на ногу переступает, устал, в тепло охота, Кремль то вон, рукой подать, видно уже.
А давайте здесь церковь построим? Народ напрягся, князья они такие, скажут чего, а строить то, кто будет? Князь сидит, народ молчит, на счастье, в свите князя был епископ Иона.
А что ж, дело то богоугодное! Построим и наречем в честь Григория Неокесарийского! – молвит епископ. Ухмыльнулся князь, хлестнул коня нагайкой и поехал к броду, он как раз левее был повыше Боровицкой башни и впадения Неглинки в Москву реку.
Но не забыл! Церковь построили, освящал её уже Митрополит Московский Иона, его верховным на Руси избрал уже наш родной московский собор архиереев, а не Константинопольский патриарх, а это круто, мы стали сами с усами, главные в своем Великом Княжестве.
Так церковь и стоит с тех пор.
Есть еще интересное.
Прошло двести лет. На троне уже царь, а не великий Князь, и фамилия у него другая, Романов, Алексей Михайлович Тишайший, династия сменилась, а люди остались прежние.
Великий Князь Василий и царь Алексей довольно похожи.
Оба взошли на престол в ранней молодости, в 10 князь и в 16 царь.
Оба стремились к дипломатичным решениям, сторонились войны, но много делали для усиления Руси. Были подвержены стороннему влиянию. Скорее всего они искали опоры в старших товарищах.
У Алексея Михайловича, человека сильно набожного, таким советчиком стал Патриарх Никон. Не буду сильно увлекаться этой фигурой, но для сегодняшнего рассказа надо уточнить один момент.
Став ближником молодого царя, Никон стремился удалить противников и приблизить верных. Но не всегда верные были умными, а если были умными, то редко оставались верными.
Так близ царя появился умный и сперва верный Андрей Савинов (Постников). По рекомендации и протекции Патриарха Никона отца Андрея ставят священником на деревянную церковь в Замоскворечье, как раз о которой мы и рассказываем. Было это в 1660 году. Если смотреть пристально, то протекция патриарха Никона, уже два года как пребывавшего в опале и добровольной ссылке в Ново-Иерусалимском монастыре, вряд ли могла сильно помочь умному и начитанному священнику. Тем более, что именно в 1660 году состоялся первый архиерейский собор по делу опального Патриарха.
Царь не очень хотел публичной порки милого его сердцу старшего товарища, так много сделавшего для него и страны, по мнению самого царя. Поэтому собор спустил дело на тормозах, отложив спорное решение на плечи восточных патриархов, то есть пусть решает кто-то другой только не мы.
Вот тут и взошла звезда Андрея Савинова. Умный, но не верный падающему патриарху, начитанный и в меру просвещенный, разделяющий интересы царя, настроенный прозападнически, но радеющий за развитие, просто идеал доброго товарища и духовного наставника.
Коим он и становиться в 1665 году, за год до приснопамятного собора по делу бывшего Патриарха. Кстати, отец Андрей ставит и свою подпись под приговором Никону. Ничего не напоминает? Возможно, он первый кто скрепил своей рукой приговор изменнику Родины, как потом стало привычно в нашем политическом бомонде.
Духовник царя всячески развлекает своего подопечного, играет с ним в шахматы, уделяет много внимания театру, да-да театру, появление профессиональных коллективов пришлось на время правления Алексея Михайловича.
Отец Андрей много читает, безвозбранно пользуется царской библиотекой, делает копии древних рукописей, сам пишет жизнеописание царя Алексея, в общем, становится не только духовным отцом, но и настоящим другом своего венценосного подопечного.
При этом не забывает о своем приходе. Церковь Григория Неокесарийского строится в камне.
Да не просто в камне, а по личному проекту царя. Казна оплачивает любые хотелки, камень с Кремлевских соборов, возводили храм лучшие зодчие своего времени — Иван Кузнечик и Карп Губа, обычно выполнявшие царские заказы.
Мы вами видим удивительно сохранившийся образец истинно Московского благолепия.
Если убрать ограду с воротами и маленький домик на переднем плане, то весь ансамбль сохранился, вот так строили на Москве, когда хотели угодить царю и его духовнику. Церковь получилась «КРАСНАЯ», то есть великолепная. А уж колера на нее не пожалели.
Иконы для иконостаса писали царские изографы, мастера Оружейной палаты во главе с Симоном Ушаковым. Не хухры-мухры, понимать надо. Вот эта икона письма Симона Ушакова.
Фасады храма украсил своими изумительными изразцами Степан Полубес, талантливый мастер, который прибыл в Москву из Мстиславля, тогда литовского.
На самом деле он был Степаном Ивановым, а прозвище Полубес получил за свой поразительный талант, за способности, не поддающиеся пониманию простого человека.
Изразцы в Новом Иерусалиме, мы с вами видели их не давно, его рук дело. После работы на опального Патриарха, самое то отделать церковь для его сменщика и утереть нос всем конкурентам. Украшения храма Григория Неокесарийского на Полянке получились на славу.
«Павлинье око» – это керамический фриз в убранстве храма, выполненный в технике росписи по рельефу разноцветными эмалями узором, напоминающим узор на перьях павлина.
Девять тысяч поливных изразцов в стиле «павлинье око» сделал для храма Степан Полубес! Работы было так много, что мастер сподобился и мастерскую построить рядышком. Прошло почто 400 лет, а изразцы как новенькие, минули их ветры перемен и вихри свободы.
Но вернемся к царю и духовнику.
Весной 1669 года умирает любимая жена царя Алексея Мария Милослаская. Прожили они вместе 21 год и нажили 13 детей. На момент смерти было царице Марии всего-то 45 лет, а умерла она от родильной горячки, родив 13-го ребеночка, дочку Евдокию, которая умерла через два дня.
Мария Милославская с сыновьями Алексеем и Феодором. Деталь иконы Симона Ушакова «Похвала Богоматери Владимирской (Древо Московского государства)» (1668).
Два года царь горюет, но естество берет свое. Не забывайте, что царю всего-то 42 годика, по нашим временам молодой мужик, по тем не очень молодой, да и уже не здоровый, но царь я или не царь. Проводят смотрины невест и первый приз на этом конкурсе красоты берет дочь мелких дворян Нарышкиных Наталья. На дворе 1671 год.
«Это — женщина в самых цветущих летах, росту величавого, с черными глазами навыкате, лицо имеет приятное, рот круглый, чело высокое, во всех членах изящная соразмерность, голос звонкий и приятный, и манеры самые грациозные» пишет современник. На мой взгляд врет, но, возможно, тогда были другие критерии красоты.
К чему этот рассказ? По слухам, венчал Алексея Михайловича и Наталью Кирилловну личный духовник царя отец Андрей Савинов. И делал он это в церкви Григория Неокесарийского, что в Дербецах.
Вот момент венчания. Царь и царица справа, духовник слева. Врут, наверное, на голове простого священника, а нигде отца Андрея по-другому не величают, Митрополичья шапка, не по чину. Но все может быть в царстве Российском!
Скажу больше, он не только венчал царственную чету, но и крестил их первенца, Петрушу. Будущего Императора ВсеРоссийского.
Вот такую памятную медаль выпустили.
Косвенным доказательством, что царево внимание было благосклонным к нашей героине – церкви, служит цата. Это такой полумесяц внизу накупольного креста и корона сверху креста. Это на нашей церкви есть и с этим спорить бесполезно.
Так что принимаем все три рассказа про Великого Князя, Тишайшего Царя и первого Императора на веру.
Доподлинно известно, что 1 марта 1679 года, уже новый царь Федор Алексеевич и Патриарх Иоаким были в церкви и освящали её Великим Чином.
Царь Федор Алексеевич.
Через сто лет к церкви был пристроен новый придел в честь Григория Богослова, удивительно не то, что денег на это дал купец Григорий Лихонин, а то, что построили новый придел в том же стиле, как и вся церковь, не отличишь, это редко так бывает, обычно строят в новом стиле, чтобы быть в ногу со временем.
Еще через сто лет, уже после Наполеоновских войн, Апполон Григорьев, поэт и философ, писал:
«Право, она не лишена оригинальной физиономии, ведь при её созидании что-то явным образом бродило в голове архитектора, только это что-то в Италии выполнил бы он в больших размерах и мрамором, а здесь он, бедный, выполнял в маленьком виде да кирпичиком; и все-таки вышло что-то, тогда как ничего, ровно ничего не выходит из большей части послепетровских церковных построек»
Церковь считалась придворной, в ней изредка молились члены императорской фамилии и патриархи. К примеру, в ней частенько бывала Великая княгиня Елизавета Федоровна, будущая основательница Марфо-Мариинской обители, о ней рассказ впереди.
В 1930-х годах церковь хотели снести в первый раз, колокольня мешала расширению Большой Полянки. Но, всехний заступник академик Грабарь со товарищи, отстоял красоту. Сделали невиданное – пробили проход под колокольней и народ стал ходить под колокольней кланяясь, хотел он того или не хотел.
Советская история печальна, грабили, разрушали, делали склад, в 1965 году отреставрировали и передали во «Всесоюзный производственно-художественный комбинат имени Вучетича». Все-таки учреждение культурное. Так и сохранилась красота!
Сейчас все хорошо! Храм действует, народ молиться, службы идут!
Возрадуемся же истории и красоте, живущей в бывших Дебрях, а сейчас в одном из самых центральных районов Москвы.
Здесь приятно гулять, особенно зная, что перед вами!