Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Роман не по рецепту

История любви Яны Абдулаевой

В маленьком городе Котьма у каждого была своя история, связанная с пирогом Баб Зои. Яна Абдулаева была звездой школы – ослепительно красивая, круглая отличница с огромными чёрными глазами, по-модному начёсанной челкой, южным акцентом и взрывным темпераментом. Родители обожали единственного позднего ребенка, поэтому в жизни Яны было буквально всё самое лучшее: куклы, одежда, дни рождения, поездки, книги, кружки и репетиторы. Не было у неё только Егора Шакуро — новенького мальчика из параллельного класса, переехавшего год назад из Санкт-Петербурга. Томный интроверт Шакуро излучал что-то такое глубоко Питерское, чего не мог излучать никто другой. Во всяком случае никто в их возрасте и алкогольной невинности. Длинные тонкие волосы на один глаз, тихий нрав, хрипотца медленной речи и разговоры о поэзии гипнотизировали Яну, завораживали и лишали воли. Однако никакие девичьи ухищрения, — ни гипюровая кофта, ни рваные джинсы, ни сердечное тепло, ни демонстративная холодность, ни слёзы, ни зали
В маленьком городе Котьма у каждого была своя история, связанная с пирогом Баб Зои.

Изображение создано с помощью искусственного интеллекта
Изображение создано с помощью искусственного интеллекта

Яна Абдулаева была звездой школы – ослепительно красивая, круглая отличница с огромными чёрными глазами, по-модному начёсанной челкой, южным акцентом и взрывным темпераментом. Родители обожали единственного позднего ребенка, поэтому в жизни Яны было буквально всё самое лучшее: куклы, одежда, дни рождения, поездки, книги, кружки и репетиторы. Не было у неё только Егора Шакуро — новенького мальчика из параллельного класса, переехавшего год назад из Санкт-Петербурга.

Томный интроверт Шакуро излучал что-то такое глубоко Питерское, чего не мог излучать никто другой. Во всяком случае никто в их возрасте и алкогольной невинности. Длинные тонкие волосы на один глаз, тихий нрав, хрипотца медленной речи и разговоры о поэзии гипнотизировали Яну, завораживали и лишали воли.

Однако никакие девичьи ухищрения, — ни гипюровая кофта, ни рваные джинсы, ни сердечное тепло, ни демонстративная холодность, ни слёзы, ни заливистый смех, — не производили на мерзавца Шакуро никакого впечатления. Яна впервые познала отверженность и медленно наливалась решительностью.

Абдулаева пыталась объясниться в чувствах трижды. Первый раз — в девятом классе, на дискотеке. Она подошла, сказала что-то важное — но Егор слушал свою музыку в наушниках, смотрел в потолок, кивнул невпопад, наступил Яне на новую туфлю и ушёл коридорами. Брошенная Яна проглотила подступающий комок, сжала челюсть, но не сдалась.

Вторая попытка признания была поздней весной у магазина. Шакуро стоял спиной, а Яна, заметив знакомую сутулую фигуру, кожаную куртку и светлые волосы, подошла решительно, похлопала по плечу и сказала:

— Егор, нам надо поговорить.

А тот (не тот) обернулся и спросил:

— А?

Это был Кузякин из 11 «Б», в куртке Шакуро и с прической «питерский стиль», которую Егор сам того не подозревая ввёл в моду. Вся решительность Абдулаевой ушла в колючую неловкость.

Следующий месяц Яна была вне себя от распирающего чувства и довлеющей гордости. Шакуро не обращал на неё совершенно никакого внимания. Абдулаева не находила себе места, скатывалась по оценкам и перестала начёсывать чёлку. К счастью, учебный год закончился, не позволив разъедающему отчаянию испортить аттестат.

Третий раз она решила действовать наверняка — через пирог Баб Зои. Всем известный, надежный способ сказать о своих чувствах, с дырочкой посередине. Яна пришла покупать пирог с целеустремленностью рыцаря тевтонского одена, ворвалась в пекарню, кинула деньги на прилавок, подбоченилась. Но готовых пирогов не было. «Остывают, — сказала бабушка». «Нет времени ждать, — бросила острый взгляд Яна, — давайте что есть». Бабушка не посмела перечить, достала из печи обжигающую румяную выпечку и спросила: «Знаешь, зачем тут дырка посередине? Чтобы пар выходил», улыбнулась и протянула пирог Яне.

На крыльце у дома Егора девушка молча, но с напором, отрезала кусок и подала парню. Потом отрезала ещё один - себе. Села напротив, посмотрела ему в лицо, не отводя глаз, спросила:

— Ну?

Егор, пожевал, подумал, вздохнул и тихо сказал:

— Ну ладно.

Пауза затянулась секунд на шесть, из Яны, как из свежеиспечённого пирога через дырочку в сердце выходил обжигающий пар. Выпечка была вкусной, день солнечный, и в мире не существовало задачи проще: двое сидят на крыльце, смотрят друг на друга, улыбаются и жуют. Всё уже сказано.

История как водится закончилось свадьбой. Но правда не их.

Егор женился на Свете — учительнице музыки из соседнего города. Меланхоличная, строгая, с абсолютным музыкальным слухом, болезненной любовью к порядку и хладнокровием серийной убийцы. Егор смотрел на неё как щенок на хозяйку, обожал всем сердцем и боялся дышать не в ритм.

А Яна закончила школу с золотой медалью, потом университет с красным дипломом, выучила французский язык и уехала по обмену изучать термодинамику и физику конденсированных сред сначала в Москву, а затем Швейцарию. Замуж она выходила уже трижды и всякий раз удачно. Эта история научила её главному: горячий темперамент — это движущая сила, но только тогда, когда есть выход для пара.

Подписывайтесь на канал "Роман не по рецепту", чтобы читать продолжение.

Читать также: