Вы когда-нибудь смотрели на своего кота и думали: вот существо, которое меня презирает, но при этом ест мою еду, спит на моей подушке и вообще ведёт себя как собственник? Именно так я смотрела на Марселя — три килограмма серой наглости с зелёными глазами — и не понимала, чего ему не хватает. Еда была. Игрушки были. Любовь была, хотя он принимал её с видом монарха, которому подносят дань.
А потом в один совершенно обычный вторник я случайно бросила носок рядом с его лежанкой и забыла про него. Утром носок исчез. Я решила, что закинула его под диван. Бросила другой. Этот тоже пропал.
Так началась история, которая перевернула всё, что я думала о котах, носках и о себе.
Марсель появился у меня три года назад — не котёнком, а взрослым котом с характером и биографией. Его принесла соседка Тамара Ивановна, которая переезжала к дочери в другой город и не могла взять его с собой. «Он смирный», — сказала она. Тамара Ивановна, по всей видимости, жила в параллельной вселенной.
Марсель был не смирным. Он был задумчивым. Это разные вещи. Смирный кот лежит где велят. Задумчивый кот смотрит на тебя взглядом философа, который уже всё понял про этот мир, но делиться не торопится. Он не царапался, не кусался и не орал по ночам. Он просто существовал рядом — параллельно, как два поезда на соседних путях. Едут в одном направлении, но не вместе.
Я всё время пыталась его разговорить. Ладно, не разговорить — расположить к себе. Покупала дорогие лакомства. Он ел без энтузиазма, будто делал одолжение. Гладила — он терпел минуту, потом уходил. Я даже купила книгу «Язык кошек: как понять своего питомца». Книга помогла примерно как инструкция к микроволновке на японском.
Носочная история началась, как я уже сказала, случайно. Я разбирала стирку, отвлеклась на телефон, один носок упал рядом с Марселевой лежанкой — фланелевой, серой в белую полоску. Я его не заметила.
Утром носка не было.
Я, честно говоря, подумала на себя. Ну мало ли — наклонилась, собрала вместе с остальным бельём. Сложила другую пару, один носок снова упал туда же. Назавтра — снова пусто.
На третий день я решила проследить.
Легла на диван с книгой, сделала вид, что читаю, периодически поглядывала на лежанку. Марсель час делал вид, что спит. Мы оба притворялись. Потом он встал, потянулся с хрустом, неторопливо подошёл к носку, взял его в зубы и утащил под кровать.
Я, признаться, не сразу нашлась что подумать.
Под кровью обнаружился целый носочный архив. Семь штук — разных цветов, разных размеров. Один в клеточку, два полосатых, один с маленькими лисичками (это был мой любимый, между прочим). Они лежали аккуратной кучкой, как будто Марсель их коллекционировал. Или охранял. Или это было его личное произведение искусства — инсталляция «Что человек теряет, когда спешит».
Я не стала их забирать.
Вместо этого на следующий вечер я намеренно положила рядом с его лежанкой один носок — синий, мягкий, немного вытянутый на пятке. Положила и ушла на кухню. Через двадцать минут вернулась — носок исчез.
Так у нас появился ритуал.
Сначала я думала: ну что это такое, кот ворует носки, надо было раньше замечать. Немного смешно, немного странно, и всё. Но потом я поняла кое-что важное.
Марсель не брал носки просто так. Он брал их именно тогда, когда я уходила из комнаты. Когда не смотрела. Когда не ждала ничего. Это было его тайное действие — и оно ему явно нравилось.
Я начала думать: а вдруг это и есть его способ контакта? Не тот, который я придумала — когда глажу, когда зову, когда покупаю лакомства. А его собственный. Тихий, ночной, немного воровской.
Знаете, как дети иногда приносят родителям что-то — камушек с улицы, фантик, найденную пуговицу — молча кладут на стол и убегают? Вот примерно так. Только наоборот: он забирал, а не приносил. Но смысл, мне кажется, был похож.
Я стала класть не один носок, а два. Потом добавила к ним маленький клубок шерсти, который завалялся в ящике. Марсель взял всё. Под кроватью началось натуральное собрание предметов.
Примерно на пятый день что-то изменилось.
Я сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, читала — Марсель пришёл и лёг рядом. Не на лежанку, не на диван, не на кресло. Рядом со мной. Плечо к плечу, если так можно сказать про кота. Тёплый, мурлычащий, совершенно невозмутимый, как будто так и было всегда.
Я старалась не двигаться. Дышала осторожно, как будто рядом сидел дикий зверь, которого спугнёт лишнее движение. Мы просидели так минут сорок. Он ушёл только когда зазвонил телефон.
На следующий день — снова.
Через неделю Марсель стал приходить ко мне сам. Просто так — не за едой, не потому что у него пустая миска. Приходил, ложился рядом, мурлыкал. Иногда клал лапу на мою ногу — лёгким таким жестом, почти невесомым. Как будто проверял: здесь? Здесь.
Я потом долго думала, что же всё-таки произошло. И у меня есть версия, хотя она звучит немного неожиданно.
Носок — это была моя вещь. С моим запахом, мягкая, немного тёплая после стирки. Марсель брал её не потому, что ему нравились носки как таковые. Носки его интересовали ровно настолько, насколько они пахли мной. Это было как маленькое присутствие хозяйки, которое можно унести и положить рядом с собой на ночь.
То есть он всё время скучал. Просто не умел об этом сказать так, чтобы я поняла.
А я всё искала правильный подход — правильные лакомства, правильные игрушки, правильные поглаживания. И совершенно не думала о том, что иногда правильный подход — это просто оставить рядом что-то своё и не мешать.
Мы, люди, очень любим действовать. Звать, гладить, предлагать. А коты, похоже, ценят немного другое: когда ты просто есть. Когда от тебя не требуется ни благодарность, ни радость, ни активный контакт — когда можно просто взять носок, утащить под кровать и этим сказать: хорошо, что ты здесь.
Сейчас у нас с Марселем всё по-другому.
Он всё ещё не прыгает на руки и не требует внимания. Он всё ещё приходит только тогда, когда сам решил. Но теперь это происходит каждый день — утром он сидит рядом, пока я пью кофе, вечером приходит и ложится у ног, когда я смотрю что-нибудь по телевизору. Иногда трётся головой о мою руку — один раз, коротко, и всё. Этого достаточно.
Под кроватью по-прежнему лежат носки. Я не убираю их. Это его место, его архив, его коллекция чего-то важного. Пусть лежат.
Я сама изменилась, если честно. Стала чуть терпеливее. Научилась не лезть туда, куда не зовут, и замечать маленькие жесты вместо того, чтобы ждать больших. Это, наверное, полезно не только с котами.
Недавно я поняла, что Марсель — первый, с кем у меня получилось построить отношения на его условиях, а не на своих. Звучит немного странно применительно к коту. Но с другой стороны — кто сказал, что коты не могут нас чему-то научить?
Если у вас есть кот, который держит дистанцию, смотрит на вас с непонятным выражением и вообще ведёт себя так, будто терпит ваше присутствие из вежливости, — попробуйте один простой эксперимент. Положите рядом с его любимым местом что-нибудь своё. Носок, шарф, старую футболку. Не делайте из этого событие, не смотрите с ожиданием. Просто оставьте — и уйдите.
Посмотрите, что будет утром.
Может, ничего. Коты разные, и у каждого свои странности. Но может, именно ваш кот всё это время ждал не лакомства и не игрушки. А просто кусочек вас — тёплый, мягкий, немного вытянутый на пятке.
И тогда всё может измениться. Тихо, незаметно и совершенно без вашего участия — именно так, как коты и делают все важные вещи.