В кабине лифта они стояли втроём. Татьяна Доронина — величественная, неприступная, вся из себя «королева». Борис Химичев — её муж, статный красавец с породистым лицом. И молодая, симпатичная девушка, случайная попутчица.
Химичев скользнул по незнакомке взглядом. Обычный мужской взгляд, ничего больше. Но Дорониной хватило этого.
Когда девушка собралась выходить, Татьяна, не сказав ни слова, развернулась и со всей силы, по-пролетарски, отвесила ей пинок. Бедняжка пулей вылетела на этаж, а обалдевший Борис только и смог выдавить:
— Ну зачем ты так?
Ответ прилетел мгновенно, как пощёчина:
— А куда ты таращишься?
Вот такой была жизнь с Дорониной. Скандалы, битая посуда, разъезды по разным квартирам и снова — примирение. Химичев был страстно влюблён в свою «царицу». Но когда через тридцать лет их дороги снова пересеклись на его юбилее, он уже не ревновал, а только грустно усмехнулся:
— Специально привела молодого, чтобы меня подколоть? В твоём стиле.
Потом выпили по рюмашке, посмотрели друг на друга — и оба прослезились. Спустя 31 год старые обиды показались глупостью.
Но до этого счастья — или хотя бы мира — надо было дожить. А путь у Бориса Химичева был такой, что его хватило бы на три сериала сразу.
Из деревни в аристократы: «баловень судьбы» с характером волка
Он родился 12 января 1933 года в украинском селе Баламутовка Хмельницкой области. В тот самый страшный год, когда по Украине прошёл голодомор, унёсший миллионы жизней. Семья выжила чудом: отец работал председателем колхоза, мать — учительницей. Но голодная беременность сказалась на здоровье мальчика: он родился слабым и болезненным.
В детстве он даже не думал о сцене. Сначала грезил горным инженером — поступил во Львовский горный институт на разработку нерудных мест. Потом перевёлся в Киев на радиофизический факультет. Там, в студенческом драмкружке, и «заболел» театром. Играл, как одержимый, понял: это его. Пытался поступить в Киевский театральный институт — провалился.
В 27 лет рванул в Москву. Поступил в Школу-студию МХАТ на курс самого Павла Массальского, и в 1964 году началась его новая жизнь.
Внешность у Химичева была королевская: высокий рост (186 см), гордая осанка, аристократические черты. При этом он сам иронизировал над своим «благородным» видом. Его родной отец? Неизвестно. Мать скончалась при аборте, когда Боре было двенадцать, и унесла тайну в могилу. Бабушка лишь туманно намекала, что заезжий молодец был «благородных кровей», потому внук и уродился таким породистым. Но Химичев, человек конкретный, отшучивался:
— Я из Баламутовки. До пятнадцати лет коров доил.
Театр и кино: роли князей в жизни и на сцене
В театре он прошёл огонь и воду. Сначала Театр имени Маяковского (1964–1982), где его заметили в «Да здравствует королева, виват!» — там он играл любовника королевы, и это была не просто роль.
Потом — Театр имени Моссовета, где он служил до самой смерти. Поколения зрителей запомнили его графа Кента в «Короле Лире», генерала Глоссопа в «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда», Бессудного в «На бойком месте».
В кино дебютировал в 1967 году — поручик Артамонов в детективе «Операция «Трест». И понеслось: «Снегурочка» (Мизгирь), «Аты-баты, шли солдаты», «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго», «Чёрный треугольник», «ТАСС уполномочен заявить», «Возвращение резидента». Всего у него больше ста ролей. Дворяне, князья, генералы, разведчики, лорды — злодеи и герои с одинаковым успехом.
Но самым знаковым фильмом стала картина «Князь Юрий Долгорукий», которую ему, по сути, подарила любовь.
Татьяна Доронина: страсть, унижения и лифт с пинком
История любви Химичева и Дорониной началась в 1967 году. Бориса позвали на пробы к фильму «Ещё раз про любовь». Там он впервые увидел актрису, которая была уже звездой всесоюзного масштаба после «Старшей сестры» и «Трёх тополей на Плющихе».
Татьяна, женщина с характером железобетонным, окинула 34-летнего красавца взглядом, которым обычно оценивают залежалый товар на рынке, и сухо бросила: «Добрый день». После чего просто отвернулась.
Химичев вылетел из павильона как ошпаренный. Хлопнув дверью, прокричал, что с этой «цацей» не выдержит и десяти минут. Но актёрская среда — тесная клетка. Вскоре Доронина пришла в Театр имени Маяковского, где служил Борис. Режиссёры, словно издеваясь, поставили их в пару в спектакле «Да здравствует королева, виват!». Она — Елизавета, он — её фаворит лорд Дадли. На сцене — поцелуи, объятия, страсть. В жизни — они начали влюбляться по-настоящему.
К 1973 году Доронина уже успела развестись с драматургом Эдвардом Радзинским. На гастролях в Новосибирске всё и случилось. Химичев признался в чувствах, а она тут же выставила ультиматум:
— Или сразу ЗАГС, или до свидания. Никаких полумер.
Он согласился, хотя уже тогда понимал, кто в доме будет командовать.
Жизнь Дорониной и Химичева напоминала американские горки. Скандалы, битая посуда, разъезды по разным квартирам, а потом снова — тихие вечера, когда они лежали на кровати, молча обнимались и просто дышали друг другом. Борис обожал моменты, когда Татьяна, поджав ноги, читала на диване или в простом халатике занималась уборкой. Позже сама Доронина признавалась: из всех её мужей Химичев был самым хозяйственным и нежным.
Но Бориса изводило положение «тени великой актрисы». Прохожие, узнавая их, восклицали: «Смотрите, Доронина! А это кто? А, муж...» Уязвлённое самолюбие требовало реванша. На гастролях Химичев пускался во все тяжкие — крутил романы со стюардессами и консьержками, пытаясь доказать самому себе свою значимость. Доронина догадывалась, молчала, копила, а потом устраивала такие скандалы, что соседи закладывали уши.
Возвращение «блудного мужа» происходило по одному и тому же сценарию: Татьяна звонила ему в театр и вкрадчиво просила:
— Мама передала вкусности, помоги донести сумки.
И он, чертыхаясь, снова шёл в её сети.
Конец наступил в поезде. Они встретились в Ленинграде и в одном купе поехали домой в Москву. Борис был в командировке месяц. За это время в жизни жены всё изменилось. Под стук колёс она хладнокровно сообщила:
— Пока тебя не было, я приняла предложение.
От другого. Роберт Тохненко, чиновник из Главка нефтепромышленности.
Они «прощались» всю ночь, кидаясь едой под крики друг на друга. А утром на перроне Татьяну уже встречал новый мужчина.
Химичев пережил этот удар тяжело. Несколько лет он был зол, одинок и совершенно неухожен. Коллеги вздыхали: куда делся тот холёный красавец, покоритель женских сердец?
Но фортуна — дама капризная. Она уже вела к нему ту, ради которой он перевернёт свою жизнь.
«Пятый брак — венчанный»: история Галины Сизовой
К 1987 году, будучи уже известным актёром с бурной биографией, Химичев выглядел неважно. Потёртая чёрная рубашка, старые штаны, отсутствие ухоженности — классический портрет мужчины, который махнул на себя рукой.
Он зашёл в маленький особняк в центре Москвы к своему другу — начальнику Галины Сизовой, женщины особой породы. Галина была правительственным гидром, возила по выставкам Брежнева и иностранные делегации. Женщина вольная, независимая, с утончённым вкусом.
Химичев попал в пустой кабинет. Галина, как воспитанная хозяйка, предложила гостю чай. Позже Борис рассказывал: стоило ей поставить перед ним чашку и летящей походкой направиться к двери, его накрыло.
— Я понял: вот она, та самая.
Началась долгая, изнурительная осада. Борис оставлял цветы у двери её квартиры, дежурил у подъезда, караулил после работы. Галина, привыкшая к ухаживаниям крупных политиков, поначалу смотрела на него скептически.
— Какой-то дурак из деревни, — говорила она бабушке.
Её смущали мелочи: он ходил в одной и той же рубашке, за столом не пользовался ножом, помогая себе пальцами. Манеры пастуха — при внешности лорда. Но бабушка, женщина мудрая, парировала:
— Ничего, воспитаем.
Перелом наступил в Ялте. Химичев, узнав, что Галина отдыхает с роднёй, примчался следом и повёз всю семью на морскую прогулку. Налетел ветер, с головы Галины сорвало шляпу. Не раздумывая ни секунды, народный артист сиганул с борта в штормовое море. Спас шляпу, хоть она и размокла, и с большим трудом поднялся обратно.
А перед Новым годом в дверь квартиры Галины позвонили. На пороге стоял огромный Дед Мороз с роскошной, уже наряженной ёлкой, которую он привёз в фургоне вместе с другом. Только по голосу хозяйка узнала своего настойчивого поклонника.
Они поженились летом 1988 года. Для Химичева это был пятый брак. Для Сизовой — третий или четвёртый, источники расходятся. Но венчались они впервые. И оба поклялись — это навсегда.
Идиллия? Не совсем. Химичев был на 27 лет старше Галины. У неё росла взрослая дочь Елена (которой тогда было уже 22). Но Борис принял её как родную, а вскоре полюбил и внука Дениса с невероятной силой — возил в сад, играл, ползая по ковру, и гордо называл себя дедом.
«Ты будешь мной управлять»: почему этот брак оказался самым счастливым
Если Доронина требовала служения — стоять по стойке смирно и не высовываться, — то Галина оказалась «серым кардиналом». Она мягко, но уверенно управляла Химичевым. И он, повинуясь, ворчал:
— Галя, ты будешь мной управлять. Ты уже управляешь.
Она не лезла в творчество, но решала всё остальное. Привела в порядок его гардероб — потёртые штаны и рубашка ушли в утиль, в шкафу появились смокинги, бабочки и бархатные сюртуки. Именно она, используя свои связи в правительственных кругах, пробила мужу звание народного артиста, минуя заслуженного, потому что считала несправедливым, что у него в шестьдесят лет нет наград.
Когда в девяностых режиссёры перестали звать Химичева в кино, Галина стала его продюсером. Она нашла деньги на фильм «Князь Юрий Долгорукий», где её муж сыграл главную роль. Когда финансирование кончилось, она, не моргнув глазом, заложила их вторую квартиру, чтобы доснять картину.
За быт, как ни странно, отвечал «король». Химичев оказался кулинаром от бога: солил, коптил, квасил капусту, жарил шашлыки. Стоило жене приподняться с кресла, он летел на кухню:
— Сиди, я всё сам.
Каждое утро, пока Галина спала, он приносил завтрак в постель. Соседи, глядя на них выходящими из дома, шептались: «Король со своей королевой идёт».
«Внебрачная дочь»: Лидия, Даша и молчаливое табу
Но была в этой идиллии трещина. Имя ей — Лидия Ганичева.
Лидия была учителем географии, в молодости занималась танцами. В 1987 году её пригласили на подтанцовку в Театр Моссовета. Там она и познакомилась с Химичевым. Ему было 56, ей — 35.
По её словам, завязался роман. Она, никогда не бывшая замужем, хотела ребёнка. И Химичев, как она утверждает, тоже этого хотел.
13 мая 1989 года родилась дочь Дарья. Химичев забрал их из роддома, купил коляску. А потом уехал на гастроли. Лидия, столкнувшись с проблемами грудного вскармливания, пошла оформлять ребёнка на молочную кухню и записала дочку на себя. Отчество дала Борисовна.
Позже, когда Даша подросла, Химичев не прятал её. Брал на кинофестивали в Анапу и Геленджик, помогал деньгами. Но близкими людьми они так и не стали. Химичев жаловался падчерице Елене:
— Встречусь, дам денег, а говорить не о чем. Чужие они.
Галина знала о существовании Даши. Её реакция была по-королевски мудра:
— Я выходила за холостого и бездетного. Это твоя прошлая жизнь, меня она не касается.
Она не запрещала ему общаться с внебрачной дочерью, но в их семейный круг эту тему не пускала.
Альцгеймер, рак и «гостьи» у смертного одра
Счастье длилось почти двадцать лет. А потом пришла беда — у Галины начал прогрессировать Альцгеймер. Сильная, волевая женщина превратилась в тень. Она бродила по дому, прижимая к груди сумочку с воображаемыми ценностями, забывала имена близких, переставала узнавать мужа.
Химичев, бывший донжуан, стал сиделкой. Он кормил жену с ложечки, читал ей вслух, мыл и водил на прогулки в парк. Это было его искупление — и его смертная тоска.
В 2012 году Галины не стало. Борис, услышав новость по телефону, издал такой вой, что падчерица Елена запомнила его на всю жизнь — не голос, а вой раненого зверя.
Полгода он пил по-чёрному, не желая жить. Спас юбилей — 80-летие (или 76-е, по другой версии — путаница с паспортом). На праздник он пригласил даже Татьяну Доронину.
Но силы были уже на исходе. Вскоре врачи нашли у Химичева опухоль головного мозга. Агрессивную, неоперабельную.
И вот тогда на даче в Жаворонках появились тени прошлого. Лидия и Дарья стали приезжать к умирающему. Помощница по хозяйству пыталась их не пускать — нарывалась на скандалы. Дарья, пока Химичев лежал беспомощный, делала снимки у его постели и записывала его бред на диктофон — чтобы потом предъявить на ток-шоу как доказательство их близости.
Химичев сгорел за два месяца. 14 сентября 2014 года его не стало. В бреду он звал только одну женщину:
— Галя, Галюша... ты пришла за мной?
На панихиду Дарья явилась в образе скорбящей дочери. Отказалась идти на поминки, сказала, что хочет побыть с отцом наедине. На самом деле ждала телекамеры, чтобы картинно поправить ленточки на венках для вечерних новостей.
Битва за наследство: ДНК, суды и «крысы»
После смерти Химичева разразился скандал. Падчерица Елена Дмитриева стала наследницей по завещанию — ей отошли трёхэтажный дом в Жаворонках и квартира в центре Москвы.
Дарья Ганичева, уже взрослая балерина, пошла в суд. Требовала признать её дочерью Химичева. ДНК-тест, проведённый с братом актёра Леонидом, подтвердил: да, она его кровная дочь.
Перовский суд, однако, отказал. Формальная причина — трёхлетний срок исковой давности.
Интересно, что сама Дарья повторяла: она не претендует на наследство. Только на право носить фамилию отца и официально считаться его дочерью.
— Я хочу ухаживать за его могилой. Я хочу, чтобы фамилия Химичева не исчезла из актёрской среды.
Бывшая любовница Лидия тоже не унималась. Она утверждала, что Борис обещал включить дочь в завещание, но перед смертью его обкололи лекарствами и заставили подписать бумаги на падчерицу.
А в доме в Жаворонках осталась собака Найда — странная помесь таксы и спаниеля, которую Химичев подобрал на бензоколонке и назвал «Рыбкой». Умирая, он больше всего просил не усыплять её.
Когда падчерица Елена приезжает в опустевший дом, Найда бросается к ней со всех ног. И каждый раз Елена ловит себя на том, что приветствует собаку теми же словами, что и ушедший отчим:
— Привет... Рыбка моя.
Что мы знаем о Химичеве после всего этого?
Говорят, в судьбе Химичева было пять официальных жен. И ещё десятки — неофициальных. Но суть не в цифрах. Он был человеком, который метался между сценами: на одной — блеск, любовь зрителей и аристократические роли, на другой — пьянство, разбитые тарелки, немытая рубаха.
Его называли баловнем судьбы — за внешность, за талант, за страсть, с которой он играл на сцене. Но расплата за эту страсть пришла под конец — рак мозга и медленное угасание в одиночестве.
Вокруг него всегда было шумно: женщины, скандалы, друзья-артисты, долги, сплетни. Но по-настоящему рядом с Химичевым оставались только две женщины: Татьяна Доронина, которая после тридцати лет разрыва снова позвонила ему как старому другу, и Галина Сизова, для которой он стал королём, а она для него — смыслом.
Внебрачная дочь Дарья, затеявшая тяжбу ради фамилии, так и не услышала от суда «да». Падчерица Елена, получившая всё, наотрез отказывается делиться.
Собака Найда всё так же спит на веранде пустого дома. И когда заходит солнце, её тень падает на портрет хозяина — того самого лорда Дадли, который никогда не умел быть просто мужем, но до последнего вздоха оставался актёром.
Как-то раз, ещё при жизни, Бориса спросили: «Кем вы себя чувствуете — аристократом или крестьянином?» Он усмехнулся, поправил съехавший бархатный сюртук и ответил:
— Я — артист. А артисту позволено быть и королём, и дураком. Иногда — в один вечер.