Как группе Lordi удалось спеть в гигантском кондоме? Скольким людям помог «Epic Sax Guy» обрести сексуальную жизнь? «Евровидению» исполняется 70, и легенды конкурса раскрывают секреты
Господин Лорди, фронтмен финской метал-группы Lordi, победитель 2006 года
Когда нас пригласили принять участие в финском национальном отборе, чтобы попасть на «Евровидение», мы были уверены, что у нас нет ни единого шанса. Нам просто нужен был бесплатный пиар для нашего нового альбома. А затем мы с огромным отрывом выиграли народное голосование.
К тому времени, как мы добрались до Афин, международная пресса уже очень заинтересовалась нами. Мы заходили в пресс-центр в полных костюмах — просто занимались своими делами. А пресса тут же: «О, черт возьми, это Lordi!» — и бежала к нам. Мы думали, это нормально. Оказалось, что нет: мы перетягивали внимание на себя. И некоторые из-за этого очень злились. Поступали даже официальные жалобы.
Мы знали, что у нас хорошие шансы на победу. Но в вечер финала это выступление было одной из худших версий песни «Hard Rock Hallelujah», которые я когда-либо исполнял. У меня была температура, и мне было плохо. А в этом костюме так жарко, что ты носишь с собой собственную мобильную сауну. Он весь из латекса, который не дышит — ты словно в гигантском кондоме на всё тело. Я просто не мог делать кричать, не мог брать высокие ноты. До сих пор, спустя 20 лет, я очень этим недоволен.
Когда мы победили, это было безумие. Финны не могли поверить — они никогда не думали, что их страна выиграет «Евровидение». В моём родном городе даже назвали площадь в мою честь. А затем, меньше чем через год, началась обратная реакция. Многие представители метал- и рок-сцены затаили на нас обиду за победу. Они считали, что мы продались. Но потом, на удивление быстро, к ним присоединились обычные люди. Внезапно из национальных героев, которых чествовали, мы превратились в плевательницу. Был период как минимум в четыре или пять лет, когда мы не дали в Финляндии ни одного концерта. Никто не хотел нас. Мы были посмешищем.
Это было очень тяжело пережить. Песня была написана не для «Евровидения». Всё, что мы делали, шло от чистого сердца. И я до сих пор ношу в себе эту травму. Годами позже наш басист уходил с интервью, если ему задавали хоть один вопрос о «Евровидении». Бывали моменты, когда мы думали: «Чёрт, лучше бы мы никогда туда не ездили».
Но сейчас я с этим смирился. За пределами Финляндии наша популярность только выросла. Теперь всё хорошо. Я очень горжусь тем, что мы — часть истории «Евровидения».
«Я стал “Epic Sax Guy” — но понятия не имел, что такое мем»
Сергей Степанов, саксофонист молдавской группы SunStroke Project: 22-е место в 2010 году и 3-е место в 2017 году
Попасть на «Евровидение» всегда было моей мечтой. Когда я был маленьким, мы смотрели конкурс с мамой, и выступавшие артисты казались нам такими неземными — словно пришельцы. В Молдове его смотрят все. Наши города затихают, пока люди сидят по домам и голосуют.
В первый раз мы поехали в Осло в 2010 году. У нас было не очень много денег. Всё, что у нас было, чтобы запомниться — это наша энергия, наша музыка и то, как нам было весело. Мы понятия не имели, насколько большое значение «Евровидение» может иметь для нас.
Мы были очень рады 22-му месту. Было удивительно ощущать на себе столько взглядов — это занимает большое место в моей душе. А после того, как мы вернулись, мой друг позвонил мне и сказал: «Ты — мем: “Epic Sax Guy”. Ты знаменит в Соединённых Штатах!» До этого момента я понятия не имел, что такое мем.
Но на YouTube было так много просмотров моего исполнения на саксофоне. Теперь мы сами были как те пришельцы. Все нас знали. Однажды ночью после выступления двое здоровенных парней попытались с нами подраться. Я просто сказал им: «Я — “Epic Sax Guy”». И один из них ответил: «О боже! Под твою музыку у меня был лучший секс в жизни!»
Когда мы поехали снова в 2017 году, мы уже собирались выходить на сцену, и наши продюсеры дали мне трубку. Это был президент Молдовы. Он сказал: «Ребята, вы готовы сотворить чудо?» Мы вышли и заняли третье место. А когда вернулись, нас пригласили в президентский дворец и вручили медаль. Это высшая награда для музыканта в нашей стране. Её удостоились всего пять человек.
«Евровидение» изменило наши жизни. В тот момент, когда я начал делать свои движения в 2017 году, толпа закричала так громко, что я не слышал собственной игры. Тогда я понял: моя жизнь уже не будет прежней. Даже сейчас, когда я вспоминаю это, у меня бегут мурашки.
«Я вскочил о своего места и начал разбрызгивать пиво»
Джеймс Ньюман, представлял Великобританию в 2021 году и стал вторым британским участником, получившим ноль баллов
Я ехал в машине, когда по радио объявили, что «Евровидение» отменили. Я съехал на обочину, залез в телефон и понял, что это правда. Это было довольно жестоко, потому что мы уже презентовали песню с Кеном Брюсом на Radio 2. Мы сняли видео с Вимом Хофом, моим кумиром, и я просто обожал ту вещь. Но была пандемия — что поделаешь?
К счастью, на следующий год все были рады, что я снова представляю Великобританию. Но сам процесс участия в конкурсе был очень страшным. Там стояла огромная карантинная палатка, через которую нужно было пройти — атмосфера, как в фильме «28 дней спустя» — и если у кого-то из твоей команды тест оказывался положительным, домой должны были ехать все.
За день до конкурса я всерьёз думал, что выиграю. У меня вышла песня в Нидерландах с голландским диджеем Армином ван Бюреном, который очень популярен. Так что у меня была своя аудитория, и когда провели опрос, в котором просили назвать любимого участника, люди поставили меня на первое место. Я подумал: «О боже — это многообещающе». Нужно ведь верить в себя, правда?
В ночь финала весь стадион болел за меня. Мне показалось, всё прошло хорошо. Не думаю, что мы могли выступить лучше. Мы просто хотели оказаться в левой части турнирной таблицы, но потом всё, очевидно, пошло немного наперекосяк.
Когда объявили: «Великобритания — ноль баллов», это был очень тяжёлый момент. Но я уже выпил немного пива, так что был в хорошем расположении духа и подумал: «Это просто музыка — веселье, развлечение. Это не разрушит мою жизнь». Я вскочил со своего места и начал разбрызгивать пиво, и весь зал начал аплодировать.
На следующий день я сидел в аэропорту с похмелья, в тёмных очках, думая: «О боже». Но люди подходили ко мне и были очень добры. Стюардессы в самолёте дали мне бокал шампанского и открытку со словами: «Молодец». А когда я вернулся в Великобританию, все были так милы со мной. Radio 1 очень поддерживали меня, и это было приятно, потому что, очевидно, могло быть совсем по-другому.
В понедельник после «Евровидения» я проснулся от сообщения от моего менеджера: «Крис Мартин хочет тебе позвонить». Я переспросил: «Крис Мартин из Coldplay?» Мы созвонились по FaceTime, и он сказал: «Не позволяй этому сломить тебя — я знаю, каково это, когда наступают такие моменты». Он очень меня поддержал. Я положил трубку и подумал: «О боже — я только что говорил с одним из величайших авторов песен в истории, и он сказал, что ему понравилось моё выступление». Это было совершенно невероятно.
«Отец Тед сделал скетч про меня»
Эдди Фрил, занял 14-е место за Ирландию в 1995 году, когда конкурс в третий раз подряд проходил в Ирландии
Двое моих друзей написали песню и попросили меня исполнить её для демо. Без моего ведома они отправили её на ирландский песенный конкурс, и я выступил с ней и там — и выиграл. Ирландская пресса была за кулисами и спрашивала: «Каково это — ехать на “Евровидение”?» А я отвечал: «Я никуда не еду». Но в итоге я просто поддался потоку.
Перед конкурсом в Дублине было такое настроение: «О господи, опять». Ирландия выигрывала так много раз, и ходили слухи, что RTE (ирландская вещательная корпорация) не может себе позволить снова победить, потому что у них нет денег на повторное проведение конкурса. Но это было смешно — бюджет у них был. Всё это было просто запугиванием. Люди в Дублине были немного раздражены: «Ох, опять “Евровидение”, очередная катастрофа» — хотя катастрофы не было.
В целом опыт был блестящим. В вечер конкурса я был абсолютно расслаблен. И хотя песня была очень далека от победы, меня всё равно приглашали в такие места, как Брюссель, Антверпен и Амстердам, чтобы дать интервью и сходить на вечеринки.
После конкурса я вернулся к той счастливой жизни, которой жил раньше, давая фортепианные концерты по всей Европе. А через несколько лет одна австралийская девушка сказала: «Боже мой, в сериале "Отец Тед" сняли скетч по твоей песне!» Я посмотрел — и оказалось, что эпизод «Моя милая лошадка» действительно основан на моей истории. Прошло всего год или два после моего выступления, и они скопировали свою песню с трека 70-х годов — к тому же разгорелся целый скандал по поводу того, была ли наша песня скопирована с песни 1970-х годов. К тому же в сюжете была линия о том, что RTE не может себе позволить выиграть снова. Я нашел это забавным. Я не обиделся. Не знаю, как к этому отнеслись авторы песни, но я подумал, что это было блестяще.
«Я сижу в сарайчике, которым он, по сути, и является»
Грэм Нортон, официальный комментатор «Евровидения» на BBC с 2009 года
Когда ты едешь на «Евровидение» в первый раз, это просто ошеломляет. Думаешь: «Ну, это будет примерно как пойти на концерт». И только когда приезжаешь, понимаешь: нет, это Олимпийские игры. Конкурс захватывает целый город на недели. Это не похоже ни на что другое.
По всей Европе, мне кажется, думают, что я всё время отпускаю ехидные комментарии. Но это наследие Терри Уогана. Я не высмеиваю конкурс целиком. Если что-то хорошо, я говорю, что это хорошо. Высмеивать становится всё труднее, потому что сейчас появился раздражающий уровень профессионализма. Веселее было, когда ведущие были более никчёмными, или когда роль ведущего отдавали кому-то, кто совершенно не умел вести шоу. Это были мои любимые годы.
Иногда я говорю что-то ехидное. Но меня раздражает то, что другие страны не узнали бы об этом, если бы журналист не позвонил в польское посольство с вопросом: «Что вы думаете о том, как Грэм Нортон отозвался о вашем участнике?» И тогда, знаете, Польша возмущена. Такое случается. Однажды я был немного груб об Италии, и это плохо кончилось.
Лучшее в комментировании конкурса — это быть там. Сидеть на лучшем месте в зале и чувствовать себя, пусть даже в малой степени, частью этого огромного цирка. Очень приятно быть таким крошечным винтиком. Мне нравится ощущать себя каким-то очень дальним родственником в семье «Евровидения».
Хотя это и странно. Конкурс — это блеск и гламур, а я сижу в чем-то, что по сути является садовым сараем — очень маленьким садовым сараем с окном из оргстекла. Иногда работает кондиционер, иногда нет. Места всегда не хватает, мои заметки — полный беспорядок, так что я постоянно копаюсь в них, пытаясь вспомнить, кто в этом году представлял Грецию. Это самое крупное телешоу в мире, а мы вещаем из-под лестницы. Так что ощущения очень странные, но мне это нравится.
Самое важное, чему я научился, — это выяснять, на каком самолете возвращается домой представитель Великобритании, и лететь на другом. Это слишком долгое время, чтобы провести его с человеком, который, вероятно, не очень счастлив. Есть только определенное количество позитивных вещей, которые можно придумать, чтобы сказать — и вы, вероятно, уже сказали их все еще до того, как прошли регистрацию. Честно говоря, когда я уйду на пенсию, это будет совет, который я дам тому, кто меня сменит. Когда я уйду на пенсию? Посмотрим, что будет. Я все еще могу терпеть четыре часа — у нас нет перерывов на туалет. Так что, думаю, моя пенсия будет зависеть от моего мочевого пузыря.
Финал песенного конкурса «Евровидение» прошел в субботу. Победила болгарская певица Dara с композицией «Bangaranga». Она набрала 516 баллов, что на 173 балла больше результата конкурента из Израиля, занявшего второе место.