Острые грани атомного мифа
Если бы меня спросили о самом грандиозном мифе двадцатого столетия я бы назвал обстоятельства, связанные с созданием ядерной бомбы. Событие, коренным образом повлиявшее на дальнейший ход человеческого развития остаётся до сей поры самым непознанным моментом нашей общей истории.
Вот какой любопытный инцидент произошёл в ходе Потсдамской конференции.
Германия была уже повержена, и торжествующие победители делили наследство. Америка, разумеется, изо всех сил тянула одеяло на себя. У неё появился как раз весомейший аргумент в спорах за это наследство. После поражения Германии у Америки прямо в волшебно короткое время, в подозрительно короткое время, явилась своя ядерная, (плутниевая) бомба. И она уже была испытана в штате Нью-Мексико. Произошло это в половине шестого утра 16 июля 1945 года на полигоне Аламогоро.
Примерно тогда же приехавший уже в Потсдам министр обороны США Генри Симпсон получил из Вашингтона телеграмму следующего содержания: «Больного оперировали. Диагноз не вполне ясен, но результаты более чем удовлетворительны и уже превосходят ожидания».
Гарри Трумэн тут же в своих ежедневных записях, из которых составит потом знаменитые мемуары, отметит: «Мы теперь обладали оружием, которое изменит курс истории и цивилизации...».
Конференция началась днём раньше, следовательно, испытана была эта бомба как нельзя ко времени.
Похоже, что событие это американцы и подогнали специально к этому именно времени. Можно было теперь давить на конкурентов по разделу мира.
Собственно, конкурент-то был один — Сталин.
У Трумэна прямо чесотка на языке образовалась. Вот и подходит он этаким гоголем к Сталину и вещает с торжеством:
— А мы, знаете-ли, дядюшка Джо, только что овладели оружием необычайной разрушительной силы…
Они Сталина тогда «дядюшкой Джо» стали величать, запанибрата.
Сталин, однако, и ухом не повёл.
Передают свидетели два варианта его реакции на заявление Трумэна.
Министр иностранных дел Великобритании Энтони Иден, который во время беседы стоял совсем рядом, утверждал, что Сталин сказал только: «Благодарю Вас». Владимир Павлов, который переводил слова американского президента лидеру советского государства, настаивал на том, что Сталин просто кивнул.
Есть воспоминание об этом решительном моменте и у Черчилля: «…Я увидел, как Трумэн подошёл к Сталину, и внимательно наблюдал за ними. Я знал, что собирается сказать Трумэн. Важно было, какое впечатление это произведёт на Сталина… Я был уверен, что он не представляет значения того, что произошло. В его тяжёлых заботах атомной бомбе не было места. Иначе это сразу было бы заметно… Но на его лице сохранилось благодушное выражение. Я подошёл к Трумэну.
— Ну, как сошло? — спросил я.
— Он не задал мне ни одного вопроса, — ответил Трумэн».
«Но на его лице сохранилось благодушное выражение»! Выходит, Сталин был и неплохим ко всему актёром.
Итак, Трумэн и Черчилль были уверены, что Сталин не понял всей серьёзности того, что у США появилась ядерная бомба.
Напрасно, однако, они так думали.
Сталин, как только дела позволили ему вернуться в свои апартаменты, незамедлительно отреагировал на заявление, явно его задевшее. Этот момент описан, например, в воспоминаниях Георгия Жукова: «Вернувшись с заседания, Сталин в моём присутствии рассказал В.М. Молотову о состоявшемся разговоре с президентом США Г. Трумэном. Молотов тут же сказал: "Цену себе набивают". Сталин рассмеялся: "Пусть набивают. Надо будет переговорить с Курчатовым об ускорении нашей работы"».
Итак, знаменитый разговор с президентом Трумэном, несколько взволновавший Сталина, состоялся 17 июля 1945 года. Германия капитулировала к маю того же года. Незадолго до того немецкая земля, даже в самых интимных таинственных местах её была целенаправленно обшарена американским спецназом (о русских мы поговорим потом) с конкретной целью поиска ядерных запасов, или хотя бы следов ядерных разработок, чертежей, в конце концов, и прочих бумажных и вещественных учёных соображений по этому поводу.
Изумление в связи с этим вызывает вот какая штука. И на это обязательно обращают внимание все, кто касался этой темы. Американская ядерная программа, которую там назвали «Манхеттенским проектом», несмотря на громадные затраты и немыслимое количество участников, шла до определённого времени ни шатко ни валко. С обычными для творческого и научного поиска ошибками и разочарованиями. Потратив на атомные разработки во много раз больше средств, чем немцы, американцы очень мало чего добились. К концу 1944-го года после почти трёх лет интенсивной работы «Манхэттенский проект» зашёл в тупик. Как сделать плутониевую бомбу, на которой американцы решили сконцентрироваться, было понятно, но для того, чтобы она «сработала» не хватало двух главных вещей — «начинки» и взрывателя. То есть у американцев был прототип всего лишь «грязной», как теперь говорят, бомбы весьма незначительной мощности, не готовой к применению даже в таком виде.
Но, именно после падения и разграбления Германии американская ядерная программа вдруг настолько резво и безошибочно рванулась вперёд, что мгновенно достигла всех предполагаемых результатов. Всего через восемь месяцев после того, как Америка пошарилась в немецких атомных закромах, она уже заимела и сбросила вполне себе готовые, идеальные по ужасному своему действию урановые бомбы на японские города. Как будто и не было многих лет упорного — нет, не бесплодного, конечно, но весьма трудного и медленного движения к поставленной цели.
И тут надо начинать издалека.
Это только кажется, что научные открытия служат исключительно процветанию человечества. Чаще всего это приводит к порогу, за которым начинается очередной апокалипсис. Особенно, когда речь идёт об открытиях величайшего качества, не сразу поддающихся разгадке.
Именно так начиналась история атомной эры.
Впервые об удивительных свойствах атомного ядра избранные в мире учёные люди догадались давно. Уже в 1898-м году французский физик Мария Склодовская-Кюри с мужем — также физиком Пьером Кюри обнаружили в одной из разновидностей урановых минералов, некое вещество, выделяющее большое количество радиации. Это открытие дало основание предположить наличие бесконечного количества энергии, заключённой в глубоких недрах радиоактивных элементов.
В руки человека шла волшебная неисчерпаемая сила. Перспективы открывались сказочные.
В 1911-м Эрнест Резерфорд сделал важные открытия в области изучения атомов, а в 1932-м Эрнест Уолтон и Джон Кокрофт смогли впервые расщепить ядро атома лития.
Но, как и в большинстве счастливых случаев человеческой истории, волшебная сказка вскоре начинает обращаться в кошмар.
Об успехах науки в гитлеровской Германии и теперь приходится говорить осторожно. Мы до сих пор зависимы от упорно внушаемой нам, давно прокисшей пропагандистской болтушки о том, что нацисты были настолько тупы и скорбны умом, что могли придумать только холокост. И нам трудно поверить, что научные успехи в той Германии были. И были они огромными.
Всё началось с того, что в 1938-м немецкие учёные Фриц Штрассман и Отто Ган впервые в мире осуществили искусственное расщепление ядра атома урана-235. Это открытие и положило начало атомной эре и практическому использованию ядерной энергии.
Но, как уже говорил я, всё это оказалось чреватым подступами к концу света.
Год спустя профессор университета Гамбурга Пауль Хартек предложил руководству Третьего Рейха создать на основе этого открытия новое взрывчатое вещество, намного превосходящее все известные до этого. В своём обращении к властям он обозначил впервые то, что будет повторяться потом: «Та страна, которая первой сумеет практически овладеть достижениями ядерной физики, приобретёт абсолютное превосходство над другими».
В 1939-м физик Курт Дибнер занялся сборкой первого атомного реактора на полигоне Куммерсдорф недалеко от Берлина.
Война не остановила эти работы, она придала им новый импульс. В первые годы Второй мировой лауреат Нобелевской премии Вернер Гейзенберг, возглавивший урановый проект вермахта, завершил теоретические работы, в которых излагались сведения о цепной реакции во время взрыва урановой бомбы. Карл Фридрих фон Вейцзеккер, при этом, описал метод получения энергии из урана-238. В воюющей Германии вовсю велись работы с ураном и тяжёлой водой. В 1941-м году нацистский учёный-физик Фридрих Хоутерманс уже исследовал возможность получения цепной ядерной реакции.
Могла ли у Гитлера появиться атомная бомба. Доподлинно утверждать это вряд ли кто отважиться. Документов об этом никаких нет. Оно и понятно. Гитлеровский атомный проект был полностью разворован. Особенно постаралась в этом смысле, как говорилось уже, американцы. У них даже созданы были специальные подразделения для захвата немецких учёных-атомщиков и того, что они сотворили. Подразделения «боевых физиков» не просто шли за наступающими войсками союзников, но имели колоссальные полномочия, вплоть до права в случае необходимости влиять на ведение боевых действий. Им нужно было заполучить всё, имевшее отношение к немецкому ядерному проекту, начиная с лабораторий, и прежде всего сами учёные. Как и всяким профессиональным ворам и мародёрам, им, американским экспроприаторам немецкой роскошной тайны, нельзя было оставлять улик. Нет улик — и тогда всё награбленное можно будет выдать за своё собственное. Что и случилось. Вот и не осталось в истории никаких прямых доказательств подлинных успехов нацистского атомного проекта.
К этому захватывающему и не слишком затасканному историческому сюжету мы ещё вернёмся. Но косвенных свидетельств того, что у немцев могло быть к концу войны даже готовое уже ядерное оружие, бесчисленное множество. И даже испытания его уже проводились.
Существуют, например, вот такие свидетельства немецкого лётчика, одни документы называют его очевидцем, а другие даже участником некоего таинственного происшествия, которое он наблюдал в начале октября 1944 года с борта бомбардировщика «Хейнкель 111». Пролетал он тогда над северогерманской провинцией Мекленбург, и вдруг увидел вдали необычно яркое свечение, озарившее всю атмосферу на несколько секунд. Вот как он описал в своём рапорте по возвращению на базу этот случай: «Из облака, образовавшегося при взрыве, вырвалась отчётливо видимая ударная волна. К тому времени, как она стала видимой, она имела диаметр около одного километра, а цвет облака часто менялся. Над тем местом, где произошёл взрыв, стояло грибовидное облако с турбулентными вихревыми слоями, на высоте приблизительно 7000 метров, без каких-либо видимых связей. Сильное электромагнитное возмущение проявилось в невозможности продолжать радиосвязь».
Все признаки, описанные немецким пилотом, говорят о том, что это был взрыв именно ядерной бомбы.
До испытания первой американской атомной бомбы в штате Нью-Мексико оставалось ещё около десяти месяцев.
Есть книга профессора Райнера Карлша «Бомба Гитлера», увидевшая свет в 2005-м году, она неоднократно переиздавалась и написанное в ней почти не подвергалось сомнениям со стороны знатоков темы. Карлш, ссылаясь на многочисленные документы, утверждает, что немцы провели три атомных испытания.
Первое было в Белоруссии, в районе Гомеля, за неделю до начала операции «Багратион». Цепная реакция при том не запустилась, но появилось радиоактивное заражение местности площадью примерно в один квадратный километр.
Второе испытание, уже полностью успешное, прошло на острове Рюген, в его проведении были задействованы силы Кригсмарине.
А третье провели в горах Тироля 4 марта 1945 года.
Вблизи печально известного концентрационного лагеря Освенцим во время войны существовал огромный завод, на котором использовался, в том числе, труд заключённых. Официально этот завод производил синтетический каучук, но считается, что на самом деле тут была расположена крупнейшая в Германии лаборатория по разделению изотопов. Так полагает целый ряд серьёзных исследователей.
Тем более, что этот завод располагался как раз вблизи крупных урановых рудников.
Незадолго до освобождения Освенцима все, что относилось к этим разработкам, было эвакуировано немцами в другие места.
Теперь Освенцим считается главным местом на земле, где осуществлялся в неимоверных масштабах холокост, тут, якобы, миллионами истребляли евреев. Но, если вдуматься, подобное истребление входит в явное противоречие со смыслом и тогдашними задачами немецкой нации. Это помешало бы цели успешного и скорого овладения так нужным Германии видом неисчерпаемой энергии. Без большого количества рабочей силы это было бы невозможно. Освенцим надо считать обычным для всех переломных времён трудовым лагерем, обслуживающим важнейшие военные нужды страны. Сюда были помещены все, кого по законам военного времени надо было считать врагами Германии. Здесь же были сосредоточены массы военнопленных, особенно русских.
А причём тогда тут евреи, спросите вы? А вот при чём. Еврейский всемирный конгресс, организованный в 1936-ом году с целью «действовать как дипломатическая рука еврейского народа», объявил вдруг евреев (наличных евреев всего мира) вступившими в войну на стороне Англии и Франции, которые 3 сентября 1939 года начали боевые действия против Германии. И это решение еврейского конгресса в течение нескольких лет подтверждалось трижды.
Так что на все дальнейшие беды ничего не подозревавших еврейских обывателей обрекли именно руководители Еврейского всемирного конгресса. Одним из почётных членов которого был, кстати сказать, небезызвестный Альберт Эйнштейн. Немецкие евреи были отправлены в лагеря, как противники Германии в начавшейся войне, по своему статусу были приравнены к военнопленным. По законам военного времени в этом не было ничего особенного. Обычная практика при чрезвычайных обстоятельствах. Например, после того, как Япония вступила в войну на стороне Германии, американцы всех наличных на своей территории японцев отправили в такие же лагеря. И никто до сей поры не видит в том ничего из ряда вон выходящего.
А вот и вообще жуткая история об испытании нацистами ядерного оружия в Тюрингии, в районе опять же концентрационного лагеря у города Ордруф.
Хайнц Ваксмут, вспоминания которого воспроизводит в своей книге тот же Райнер Карлш, в 1944–45 годах работал в фирме по строительству шахт в районе этого самого Ордруфа. Он рассказал: «Как-то в послеобеденное время к нам приехала грузовая автомашина с эсэсовцами. Нам дали задание погрузить всю древесину, какую только возможно… Нам приказали сложить древесину в кучу на краю леса — примерно 12 на 12 метров и не более метра высотой. Для этого мы должны были надеть защитные формы. Между тем на краю леса мы увидели несколько куч сложенных трупов — видимо, бывших заключённых. У них совершенно отсутствовали волосы, местами не было и одежды, у многих кожа была покрыта волдырями, ожогами, из-под которых выступало мясо, у некоторых не было отдельных частей тела. Эсэсовцы и заключённые подносили трупы. Когда мы уложили первые шесть куч, в каждой из которых было примерно 50 трупов, древесину подожгли. Нас отвезли назад. В поместье нам велели снять защитные костюмы и одежду. Их сразу же сожгли люди из СС, а мы должны были помыться, после чего нам была выдана новая одежда и новые средства защиты. В добавление к этому мы и даже заключённые получили по бутылке шнапса.
Один эсэсовец в высоком офицерском звании сказал мне, что накануне вечером он был свидетелем громадного пламени — опробовали что-то новое, о чем будет теперь говорить весь мир, и мы, немцы, стали первыми. К сожалению, отметил офицер, не всё прошло так, как было запланировано, и теперь число бездельников поуменьшилось.
Нас опять вернули на окраину леса, где мы снова соорудили три кучи. При этом мы видели, как из леса выползали полностью обезображенные живые существа. Возможно, некоторые из них полностью лишились зрения. Я и сегодня не в состоянии это описать. Два эсэсовца на месте расстреляли 12–15 человек. <…> Их тела другие заключённые перенесли на горящую кучу трупов…
Кто-то из заключённых сказал мне, что разобрал отдельные слова одного умирающего: “Большая вспышка… огонь… многие сразу погибли, их стёрло с земли, многие с ранами, ожогами, многие ослепли… передай привет моей матери от Олега Барто в Гурьев”».
Сохранились документальные свидетельства о применении атомного оружия для прорыва советских позиций на Курской дуге. В месте, где это произошло, целый стрелковый полк — люди и лошади — превратился в пепел.
Муссолини писал незадолго перед гибелью, что у Гитлера есть три атомные бомбы, и он должен их вот-вот применить, что вызовет перелом в войне.
«Я считаю, что есть все основания полагать, что в нацисткой Германии ещё в ходе Второй мировой войны была создана и успешно испытана, а может быть, даже применена в боевой обстановке урановая атомная бомба», — к таким выводам приходит Джозеф Фаррелл, американский исследователь в области физики, альтернативной истории, доктор философии в своей книге «Чёрное солнце Третьего рейха. Битва за оружие возмездия» («Reich of the Black Sun. Nazi secret weapons & the cold war allied legend»).
В 1945 году в английской газете «Дейли Телеграф» вышла статья, в которой говорилось, что летом 1944-го года Англия на полном серьёзе готовилась к атомным бомбардировкам. В Лондоне были приняты меры по борьбе с возможной радиацией. Английские власти знали о секретных разработках в Германии и ждали скорого нападения.
Русский писатель Дмитрий Поляков-Катин посвятил теме гитлеровского атомного оружия несколько своих книг. В одном из интервью он так ответил на вопрос «Можно ли предположить, что урановая бомба “Малыш”, которую взорвали над Японией, была сделана из немецких компонентов и только собрана в Америке?»
«Причём собрана она была немцами же, с участием немецких специалистов, — ответил писатель. — У Третьего рейха к концу войны проблема была одна — транспортировка бомбы. Доставить в нужное место до шести тонн груза — носителя для такой операции не было. Фау-3, разработкой которой занимался Вернер фон Браун, должна была стать таким носителем. Ему не хватило всего месяца-двух. Немцы несколько раз отправляли на подводных лодках в Штаты спецгруппы, целью которых было установить радиомаяки в Нью-Йорке, эти группы были выявлены и обезврежены американцами. Это свидетельствует только о том, насколько всё было серьёзно и насколько далеко зашло…».
Министру вооружений Германии Альберту Шпееру принадлежит следующая фраза: «Нам нужно продержаться ещё один год, и тогда мы выиграем войну». Нетрудно предположить, что нацистский чиновник говорил о времени, необходимом для создания атомной бомбы. Но, как показала история, Германия таким временем не располагала.
Однако в упомянутой книге «Черное Солнце Третьего Рейха» её автор Джозеф Фаррелл вполне уверен, Третий Рейх испытал Первую атомную бомбу ещё в 1943-м году на острове Рюген. И похоже у США были трофейные немецкие бомбы, которые они потом сбросили на Японию.
Ну, да ладно, Бог с ними с писателями, но ведь и учёные, с самым серьёзным интересом вникающие сегодня в те давние дела, недоумевают, например, вот по какому поводу. Как объяснить, почему американцы сбросили урановую бомбу на Хиросиму, так ни разу и не испытав её? В Нью-Мексико ведь, как мы помним, испытывалась лишь плутониевая бомба? А если бы она, эта ни разу не испытанная урановая бомба не взорвалась? Это ведь означало бы ни что иное, как заведомый подарок собственному врагу. Подарок в виде вожделенного секрета, позволившего бы немедленно создать этому врагу собственное чудовищное сверхоружие. И ответить им той же Америке.
И учёные приходят вот к какому выводу. У американцев не было повода сомневаться в успехе, потому что бомба эта была не раз испытана и доказала свою надёжность. Кем испытана? Немцами, конечно же. Многое указывает на то, что сброшенный на Хиросиму «Малыш» был немцем по национальности. Потому оригинальные чертежи этих бомб засекречены до сих пор. Эти чертежи черезвычайно просты, если их опубликовать, утверждают в США, то эту бомбу смогут воспроизвести даже школьники. Действительной же причиной того, почему это по-прежнему секрет, является, скорее всего, то, что чертежи сделаны немецкими руками и пояснения под ними выполнены на языке, который прославлен поэзией Гёте, Шиллера и Генриха Гейне. И тогда возникнет очень неприятный вопрос о лживом приоритете американцев в атомных делах.
И ещё одна неясность — это почему же Гитлер, не сделавший по каким-то причинам такой жути человечеству, на какой запросто пошёл Гарри Трумэн, слывёт чудищем из самых жутких, а этот Трумэн остаётся белым и пушистым. Не логичнее ли было бы этого Трумэна и всё его правительство развесить (на фотографиях, конечно) на каждом перекрёстке, объявив образцовыми примерами сатанинского отродья.
Впрочем, проклятие Америке, по всей видимости, отметилось уже где-то в глубинах общего духа, взыскующего к справедливости. И проклятие это, судя по всему, начинает сбываться…
(О том, как и откуда взялась русская атомная программа попробую я рассказать во второй части этого расследования)