Помните этот ритуал? Жаркий июль, асфальт плавится, и вы тянете маму за руку к заветному серому ящику с надписью «Газированная вода». Три копейки — и вот оно, счастье: стакан холодного, шипящего, ярко-оранжевого или малинового напитка. Думаю, помните. И вкус помните, и ощущение того самого пузырькового счастья.
Вот только то, что плескалось в том стакане, имело к настоящему фруктовому сиропу примерно такое же отношение, как крабовые палочки — к камчатскому крабу. То есть концептуальное. Тематическое. Но не более.
Открываем документы
Начнём с цифр, потому что цифры — они честнее любых воспоминаний.
Розничная цена стакана газировки с сиропом составляла 3 копейки. Себестоимость одной порции сиропа (20–22 мл на стакан объёмом 250 мл) по плановым расчётам Министерства пищевой промышленности СССР образца 1965–1970 годов закладывалась в районе 0,8–1,1 копейки. Остальное — вода, углекислый газ и амортизация автомата.
Теперь смотрим на ГОСТ 28499-90 «Сиропы. Общие технические условия» и его более ранние редакции — РСТ РСФСР 337-79. Там чётко прописан состав «нормального» фруктового сиропа: сахар, натуральный или концентрированный сок, лимонная кислота, красители и ароматизаторы — натуральные или идентичные натуральным. Звучит почти прилично.
Дальше начиналась производственная алхимия.
Что было внутри на самом деле
Пищепром СССР работал в условиях хронического дефицита сырья и циклопических объёмов плана. «Дабы обеспечить» бесперебойную работу десятков тысяч автоматов по всей стране — а на пике, в 1970-е, их насчитывалось более 100 000 единиц, — промышленность банально не могла себе позволить настоящий фруктовый сок.
Основу сиропа составляло следующее. Сахарный сироп — это да, здесь без обмана, сахара не жалели. Лимонная или виннокаменная кислота для «кислинки». Синтетические ароматизаторы — эссенции, которые производились на предприятиях химической промышленности и имели такие поэтичные названия, как «Эссенция грушевая №14» или «Ароматизатор малиновый». И краситель. Чаще всего — тартразин (жёлтый) или амарант (красный), оба синтетические.
Никакого сока. Совсем. От слова «абсолютно».
Тот самый «апельсиновый» сироп не видел апельсинов даже на картинке. Технологическая цепочка выглядела так: смешать воду, сахар, кислоту, добавить каплю эссенции и крашенную воду нужного цвета — разлить в бидоны, отправить в гастроном или к автоматам. Весь процесс производства занимал меньше времени, чем вы потратите на чтение этой статьи.
А как это выглядело за рубежом?
Для сравнения: в той же Финляндии в 1970-е годы стандарт фруктового сиропа для розничной продажи предполагал содержание натурального сока не менее 40% от объёма. В американских содовых фонтанчиках — да, тоже не образец натуральности — использовались сиропы с реальными ароматизаторами на фруктовой основе и дозировкой около 1:5 или 1:6 к воде.
Советский автомат разбавлял сироп в пропорции примерно 1:12. Математика простая: меньше сиропа — меньше затрат — план выполнен.
Почему так вышло?
Тут нет никакого заговора. Просто экономическая логика плановой системы в чистом виде.
Государство установило цену в 3 копейки. Эту цену нельзя было поднять — это политическое решение, витрина доступности. Значит, себестоимость нужно было держать ещё ниже. Натуральный сок — дорогое и скоропортящееся сырьё, требующее холодовой логистики. Синтетическая эссенция стоила в 30–40 раз дешевле и хранилась годами.
Выбор был сделан без колебаний.
Самое обидное, что работники пищепрома прекрасно это знали. И работники торговли знали. И технологи знали. А дети у автоматов — нет.
Вместо эпилога
Та газировка была искренней. По-советски искренней: красивая снаружи, условная внутри, но всё равно — часть жизни и часть лета. Она была холодной в жару, она шипела, она окрашивала язык в малиновый цвет. И в этом смысле она своё дело делала.
Просто не надо называть её фруктовым сиропом. Это была сладкая подкрашенная вода с пузырьками.
Зато за три копейки.