Есть животное, которое всю жизнь задыхается. Не из-за болезни, а потому что так устроено. Оно плохо переносит жару, не может плавать и часто нуждается в хирургической помощи, чтобы дать потомство.
И при этом его обожают миллионы людей по всему миру.
Кто это? Ответ — в финале. А сначала давайте разберёмся, почему эволюция иногда выглядит как черновик, который забыли дописать.
Когда орган есть, а смысла нет
Начнём с того, что есть у каждого из нас. Аппендикс. Когда-то он помогал переваривать грубую растительную пищу, а теперь просто висит в животе и ждёт момента, чтобы воспалиться.
По данным исследования в The Lancet, аппендицит случается примерно у 214 человек на 100 000 в год — и это в эпоху хирургии.
Но человек тут не одинок. Птица киви не умеет летать, а её крылья редуцированы почти до незаметных.
Энергия на их рост тратится каждый день. Это как если бы вы носили в шкафу вещи, которыми никогда не пользуетесь, но регулярно тратили на них силы и место.
А китовая акула, крупнейшая рыба планеты длиной до 18 метров, имеет зубы размером около сантиметра. Они не жуют. Просто есть.
Природа не всегда убирает лишнее. Иногда оставляет как напоминание: когда-то это работало, а теперь просто существует.
Когда конструкция не выдерживает критики
Представьте инженера, который проложил кабель длиной несколько метров там, где хватило бы нескольких сантиметров.
Именно так устроен возвратный гортанный нерв жирафа. Вместо короткого прямого пути он делает петлю: спускается в грудную клетку, огибает аорту и возвращается обратно.
Длина такой петли у жирафа — несколько метров. Каждый день, всю жизнь. Просто потому, что предок жирафа был рыбой, и эволюция не стала ничего переделывать.
А человеческий глаз? Нервы и сосуды идут перед сетчаткой, а не позади неё. Из-за этого у нас есть слепое пятно, которое мозг просто дорисовывает. У осьминогов всё устроено иначе — этого дефекта у них нет.
Животное с щупальцами в этом плане устроено аккуратнее, чем человек.
Это как смартфон, в котором камера перекрыта проводом, но приложение всё равно делает вид, что картинка идеальная. Удобно? Да. Идеально? Нет.
Когда недостаток становится приговором
Большая панда — один из символов охраны природы. Милая, пушистая, с чёрными кругами вокруг глаз. И при этом хищник, чей кишечник плохо приспособлен к растительной пище, — но питается бамбуком.
Переваривает из него всего 17% питательных веществ. Остальные 83% выходят почти без изменений. Чтобы не остаться голодной, панда ест до 14 часов в сутки и может съедать до 40 килограммов бамбука в день.
Это как если бы человек съедал целый стол, а насыщался только запахом.
Ирландский олень пошёл другим путём — и оказался в тупике. Его рога достигали 3,5 метра в размахе.
Пока вокруг были открытые пространства, это смотрелось внушительно. Но вид исчез из-за сочетания причин: изменения климата, сокращения кормовой базы и наступления лесов.
Рога, которые помогали на равнинах, стали обузой в новом мире. Красота, которая перестала помогать.
Саблезубый тигр с клыками длиной до 28 сантиметров при промахе рисковал сломать их. А без клыков уже не мог нормально охотиться.
Слишком эффектное оружие, слишком хрупкий результат. Иногда природа делает ставку на один ход и забывает про запасной вариант.
Когда специализация становится ловушкой
Ужасные волки были крупнее и мощнее серых волков. Миллионы лет они специализировались на охоте за крупной добычей.
Это работало, пока мегафауна была рядом. Но когда большие травоядные исчезли, ужасные волки не смогли быстро переключиться на мелкую добычу. Серые волки приспособились, а они нет.
В битумных ямах Лос-Анджелеса нашли больше 4000 их останков.
Гигантская моа жила в Новой Зеландии без хищников тысячи лет. Не умела летать. Не умела быстро бегать.
Не выработала привычку бояться. Когда на острова прибыли люди, вид исчез меньше чем за 100 лет.
Не потому, что у неё был один фатальный недостаток. А потому, что жизнь без угрозы выключила целый набор защитных реакций.
Иногда победа в спокойном мире оборачивается поражением, когда мир меняется.
Когда за дело берётся человек
Такса. Длинное тело, короткие ноги, невероятное обаяние. Но за этой внешностью стоит серьёзная цена.
У части такс развивается паралич задних конечностей из-за того, что позвоночник не рассчитан на такую форму тела.
Шотландская вислоухая кошка тоже выглядит мило, но её загнутые уши — следствие мутации хрящей.
Та же мутация бьёт по суставам, и животное живёт с хроническим дискомфортом с рождения.
Немецкая овчарка выставочного типа с покатой спиной сталкивается с дисплазией тазобедренных суставов у значительной части особей.
Это уже не случайность, а результат селекции ради внешности. Как если бы вы выбирали мебель только по красивому цвету и обнаружили позже, что на ней нельзя сидеть.
Природа редко ошибается намеренно. Человек иногда делает это сам.
То самое существо
Английский бульдог. Коренастый, морщинистый, с вечно недовольным видом и хриплым дыханием. Я раньше думала: ну характер такой. Оказалось — нет.
У большинства английских бульдогов есть брахицефальный синдром: череп настолько сдавлен селекцией, что носовые проходы узкие с рождения.
Они дышат ртом постоянно, потому что иначе не получается. Мягкое нёбо слишком длинное и перекрывает дыхательные пути.
Во сне им тоже тяжело. Многие бульдоги часто не могут родить без хирургической помощи: голова щенков слишком велика. Плавать они не могут: массивная голова тянет вниз.
Жара выше 20 градусов уже становится серьёзной нагрузкой.
Средняя продолжительность жизни английского бульдога по данным британских исследований — около 7–8 лет, тогда как собаки сравнимого размера живут 12–15.
Генетическое разнообразие породы критически снижено из-за десятилетий инбридинга.
Норвегия запретила разведение английских бульдогов в их нынешней форме по решению суда.
Ветеринарные организации называют это попыткой сохранить внешний вид ценой нормальной жизни.
Природа не обязана быть идеальной. Но мы могли бы постараться.
Делитесь мнением в комментариях и подписывайтесь на канал