Вражда
Я ненавидел её с первого класса.
Да, именно ненавидел — громко, яростно, без полутонов.
Катя Смирнова — маленькая, худенькая, с двумя косичками, торчащими в разные стороны, как антенны, — была моим личным наказанием.
Мы жили в одном дворе, учились в одном классе и, казалось, соревновались в том, кто придумает более изощрённую пакость.
Она подсыпала мел в мой портфель, я прятал её сменку на крышу школы.
Она подрисовывала усы на моём фото в классном уголке, я подбрасывал ей в рюкзак лягушку.
Взрослые качали головами: «Тили-тили-тесто, жених и невеста», — смеялись мальчишки, а я краснел от злости. Как они могли так говорить? Она же — враг!
Всё изменилось в пятнадцать лет. Мы с ребятами решили показать свою удаль и полезли на крутой обрыв у реки. Я оступился. Секунда — и я лечу вниз, в ледяную воду. Течение подхватило меня, понесло, ударило о камни. Я уже начал терять сознание, когда чьи-то руки вцепились в мою куртку и потянули наверх.
Это была Катя.
Она вытащила меня на берег, стучала зубами, но не отпускала, пока не убедилась, что я дышу. Я смотрел на неё — мокрую, дрожащую, с перепуганными глазами — и не мог понять, что происходит внутри меня. Это была не ненависть. Это было что-то другое, незнакомое.
На выпускном вечере я решился. Подошёл к ней, чувствуя, как колотится сердце, и пригласил на вальс. Мы танцевали, не глядя друг на друга, но я чувствовал её дыхание, тепло её руки. В конце вечера нас объявили королём и королевой бала.
После школы наши пути разошлись. Я поступил в авиационное училище, она — в медицинский.
А у вас молодость была бурной?
С вами была Татьяна!
До новых встреч!