Столетие назад здесь бурлила вода, снабжая жизнью целый город. Сегодня в стенах старой водонапорной башни бурлит другая стихия — поток истории, который каждый день поднимает посетителей на высоту открытий.
Автобусные туры — это, доложу я вам, тот еще квест на выживание. Сначала ты в пять утра трясешься в полутьме до места сбора, потом борешься за право откинуть спинку кресла с вечно недовольной тетей сзади, а потом часами слушаешь в дребезжащий микрофон монотонный голос экскурсовода, под который так хорошо засыпается.
Но мы женщины крепкие, за культурой приехали добровольно, так что терпим и впитываем.
Во Владимире, после сытного, но бестолкового туристического обеда (где котлета состояла из хлеба чуть более, чем полностью), наша группа немного оживилась.
От Золотых ворот мы, пыхтя и отдуваясь, по крутой тропиночке поползли на Козлов вал. Экскурсовод, резво скачущая впереди, махнула рукой куда-то вверх, и перед нами предстало ОНО.
Здание построено первоначально в 1868 году для абсолютно утилитарных нужд — поить город водой, и это была первая серьезная попытка наладить водопровод во Владимире.
В 1912 году перестроено специально под возросшие нужды разрастающегося губернского центра по проекту архитектора Сергея Жарова. Водонапорная башня представляет собой массивное трехэтажное строение из красного кирпича в псевдорусском стиле, эдакий пузатый терем-богатырь, расширяющийся кверху, с шатровой крышей и открытой галереей перед ней.
В саму гигантскую резервуарную бочку на восемь тысяч ведер воды мы, понятно, не попали (да её там полвека как разобрали за ненадобностью, когда современный водопровод провели), а вот по этажам потоптались, рассмотрели старинные афиши за стеклами, узкие витрины перед ними.
Обстановка здесь совершенно не гнетущая, в отличие от тюремных дворов, но на то она и выставка городского быта — есть чего за стеклом поискать, раз уж ты турист и за вход уплачено.
Музей тут, к слову, открыли еще в 1975 году, и называется он «Старый Владимир». Идея гениальная: башня водонапорная, а рассказывают в ней не про трубы и вентили, а про жизнь владимирцев на рубеже XIX и XX веков.
Зашли внутрь. Сразу скажу, лифтов тут не предусмотрено. В конце концов, дореволюционным водопроводчикам такие роскошества не полагались, вот и наш брат-турист пусть ножками топает.
Винтовая каменная лестница уходит куда-то под самую крышу. Соседка по автобусу, Нина Михайловна, охнула, но пошла — зря, что ли, ехали сто километров?
Первый этаж отдан под городскую суету и торговлю. Тут тебе и трактир, и церковная лавка, и полицейский участок.
Стою я возле витрины с воссозданным интерьером трактира и завидую белой завистью. Пузатые самовары, связки баранок, массивные штофы для горячительных напитков...
А меню! Почитала я их прейскурант, с нашими ценами в придорожных кафешках сравнила, и аж слеза навернулась. Порция осетрины — копейки! Правда, зарплаты тогда тоже были не чета нынешним, но звучит всё равно вкусно.
Рядом — интерьер полицейского участка. Висят подлинные протоколы о задержании всяких буянов и «безумствующих колодников» местного разлива. Читаешь эти бумаги с ятями и понимаешь: люди-то не меняются. Что сто лет назад после лишнего штофа окна били и песни горланили, что сейчас. Разница только в форме городового, который это безобразие оформлял.
Ползем на второй этаж. Дыхалка уже дает о себе знать, ступеньки хоть и невысокие, но крутенькие. Здесь у нас жизнь мещанская и буржуазная. Ох, девочки, вот где раздолье для глаз!
Воссоздана комната состоятельного горожанина: ломберные столики, граммофон, венские стулья, тяжелые портьеры. Мы, конечно, вряд ли бы в таких интерьерах чаи гоняли, родись мы в то время (скорее всего, стирали бы белье в проруби на Клязьме), но посмотреть приятно.
Особенно меня зацепили стенды со старыми газетами и вырезками. Это же просто песня! Никакого интернета не надо. Отдел брачных объявлений — это вообще шедевр местной журналистики.
Читаю: «Блондин, 30 лет, без вредных привычек, с жалованьем в 50 рублей, желает составить партию с особой, располагающей приличным капиталом и тихим нравом». Ишь чего захотел, блондин! Тихий нрав ему подавай, да еще и с капиталом!
За сто с лишним лет мужики ни на йоту не изменились, только теперь они свои запросы не в «Владимирские губернские ведомости» несут, а на сайты знакомств вывешивают.
Мы с женщинами из нашей группы у этой витрины зависли надолго, хохотали так, что строгая смотрительница музея (типичная такая дама, сама словно из девятнадцатого века шагнула) начала на нас неодобрительно покашливать. Ну а что делать, если там что ни строчка, то готовый анекдот?
Двинулись на третий этаж.
Ноги гудят, в пояснице стреляет, но отступать некуда, позади — только спуск обратно к сувенирным ларькам, где цены на магнитики напоминают номера телефонов.
Третий этаж посвящен культуре, образованию и духовной жизни старого Владимира.
Гимназии, аттестаты, строгие лица преподавателей на пожелтевших фотографиях. Смотришь на эти лица с окладистыми бородами и в пенсне — прям оторопь берет от их серьезности. Не забалуешь у таких.
В витринах лежат старинные учебники, прописи с идеальным каллиграфическим почерком. Вспомнила каракули соседского мальчишки в тетрадке по русскому языку, вздохнула. Эх, потеряли мы культуру письма, ох потеряли. Зато перьями не скрипим и кляксы на рукава не сажаем — везде есть свои плюсы.
Но самое главное испытание и самая главная награда ждали нас впереди. Смотровая площадка! Та самая открытая галерея под шатровой крышей.
Выныриваем наверх — и ах! Ветер тут гуляет такой, что того гляди снесет вниз, прямо на маковки церквей и крыши купеческих домиков. Пришлось капюшон держать двумя руками.
Но вид... Вид, ради которого стоило и в пять утра вставать, и в автобусе трястись, и по каменным ступеням карабкаться. Весь Владимир как на ладони. Здание стоит на возвышенности, поэтому панорама открывается просто сумасшедшая.
Вдалеке, на высоком холме, золотятся купола Успенского собора — того самого, где фрески Рублева сохранились. Чуть правее белеет резной шкатулочкой Дмитриевский собор. А внизу, под обрывом, извивается стальной лентой река Клязьма. За ней — бескрайние заклязьминские дали, леса, поля, уходящие в туманную дымку на горизонте. Небо над головой огромное, облака плывут низко-низко. Стоишь вот так, смотришь на эту вековую красоту, и все автобусные неурядицы, все затекшие колени и невкусные котлеты растворяются в этом просторе.
Обстановка здесь совершенно окрыляющая. Стоишь на уровне птичьего полета, вдыхаешь холодный воздух полной грудью, и на душе как-то торжественно и спокойно становится.
Наделали миллион фотографий на телефоны (понятно, что половина смазанные, а на другой половине у всех глаза от ветра слезятся, но для истории пойдет), еще раз окинули взглядом старинный город и потянулись на спуск.
Спускаться, к слову, оказалось ничуть не легче — коленки-то не казенные, на каждой ступеньке поскрипывают.
Выползли мы из Башни на улицу. Раскрасневшиеся, взлохмаченные ветром, уставшие, но довольные до невозможности.
Наш белый туристический автобус уже маячил внизу, напоминая огромного неповоротливого кита. Загрузиться бы в него, плюхнуться в свои кресла с таким наслаждением, будто это не тесный Икарус, а царские перины.
Но не тут то было! Наш экскурсовод, женщина железной воли и неиссякаемой энергии, видимо, питающаяся от какого то скрытого аккумулятора, радостно объявила: "А теперь, дорогие мои, мы идем гулять по владимирскому Арбату!"
О том, куда мы пошли дальше и какие еще приключения нашли на свои головы, я вам расскажу в следующий раз. Тур-то у нас длинный, впечатлений хватит надолго!
Подписывайтесь и путешествуйте вместе со мной)