Проблема точного прогноза обычно рассматривается слишком просто. Считается, что чем точнее прогноз, тем лучше для системы. Если человек, организация или любая сложная структура способна заранее вычислить результат, значит она получает преимущество: может избежать ошибки, сэкономить ресурсы, выбрать лучший путь и повысить управляемость.
Но здесь есть скрытая проблема. Точность не даётся бесплатно. Чем выше точность прогноза или результата, тем больше связей, условий, факторов и участников сети необходимо учесть. На низком уровне точности достаточно приблизительной картины. На высоком уровне уже нужно учитывать больше переменных. На предельном уровне точности объект должен учитывать практически всю причинную сеть, связанную с результатом. А это накладывает сильные риски, расходы, усиливает нагрузку на каждого участника участвующего в прогнозе и чем сильнее его участие тем больше нагрузка.
Из этого следует главный тезис: чем выше точность прогноза результата, тем выше вероятность разрушения объекта, который этот прогноз производит.
Это не означает, что любой прогноз уничтожает прогнозиста. Речь идёт о предельной точности — о стремлении объекта получить результат с максимально возможной, почти абсолютной достоверностью. Чем ближе объект подходит к такой точности, тем больше ресурсов он вынужден вовлекать в расчёт. Рост затрат происходит не линейно, а ускоренно. Каждый следующий процент точности стоит дороже предыдущего.
Здесь возникает прямая аналогия с достижением скорости света. Объект с массой не может просто разогнаться до скорости света, сохранив прежнюю форму. Чем ближе он приближается к этому пределу, тем больше энергии требуется для дальнейшего ускорения. В пределе нужна бесконечная энергия. Если же объект всё-таки переходит в состояние света, он уже не остаётся прежним объектом. Его структура должна быть преобразована.
То же самое происходит с точностью.
Объект не может достичь абсолютного прогноза, оставаясь прежним локальным объектом. Чтобы знать результат абсолютно, он должен перестать быть отделённым от той сети причинности, которая этот результат порождает. Пока объект отделён от сети, он видит только часть связей. Если он хочет видеть всё, он должен включить в себя всё больше сети. Но чем больше он включает, тем меньше сохраняет собственную отдельность.
Точность требует уплотнения связей.
Когда объект приближается к абсолютному знанию, сеть вокруг него становится всё плотнее. Увеличивается количество учитываемых факторов, возрастает частота операций, растёт число проверок, уточнений, коррекций, согласований и зависимостей. Путь до результата как будто сжимается: чтобы сделать следующий шаг к точности, нужно выполнить всё больше внутренних действий за один и тот же условный такт.
Это можно назвать ростом событийной температуры.
Под температурой здесь имеется в виду не физическое тепло в прямом смысле, а плотность событий, операций и внутренних напряжений в системе. Чем ближе объект к предельной точности, тем выше событийная температура. Система становится перегруженной. Ей всё труднее удерживать свою прежнюю форму.
В какой-то момент материальная целостность сложной структуры становится невыгодной. Объект тратит всё больше ресурсов не на движение к цели, а на поддержание самого себя в процессе движения к цели. Он начинает платить не только энергией, временем и вниманием, но собственной устойчивостью.
Это видно в социальных системах.
Организация хочет получить идеальный результат. Сначала она просто улучшает процесс. Потом добавляет контроль. Потом появляются дополнительные проверки, отчёты, согласования, метрики, совещания, новые ответственные, промежуточные версии, дедлайны, уточнения и корректировки. Система стремится повысить точность результата, но вместе с этим резко увеличивает нагрузку на себя.
На каком-то этапе она уже не производит результат. Она производит затраты на приближение к результату.
Люди начинают выгорать. Возникает сопротивление. Растёт раздражение. Появляются ошибки, которые порождены не слабостью людей, а перегревом самой системы. Чем сильнее система требует совершенства, тем больше ресурсов она забирает у организма, группы или организации. Если предел не остановить, структура начинает разрушаться.
То же самое работает на уровне отдельного человека.
Стремление к идеальному прогнозу, идеальному тексту, идеальному видео, идеальному решению или идеальной модели требует всё большего вовлечения внимания. Сначала человек улучшает результат. Потом начинает бесконечно уточнять. Затем он уже не может остановиться, потому что каждый следующий недочёт кажется угрозой всей конструкции. Цена точности растёт. Сон ухудшается. Тело перегружается. Психика сжимается вокруг задачи. В пределе человек уже не владеет целью — цель начинает перерабатывать его.
Поэтому абсолютная точность опасна не только ошибкой. Она опасна даже в случае правильного направления, потому что требует от объекта всё большей включённости в сеть.
Чем точнее прогноз, тем меньше между прогнозом и результатом остаётся различия. Но различие — это условие существования объекта. Объект существует потому, что он отделён от среды. У него есть границы, форма, локальность, собственная структура. Он может ошибаться именно потому, что он не равен всей сети.
Если ошибка стремится к нулю, различие между объектом и сетью тоже стремится к нулю.
В пределе абсолютная точность означает исчезновение различия между тем, кто знает, тем, что он знает, и самой системой, которая производит результат. Это состояние можно назвать сингулярностью неразличимости. Объект больше не прогнозирует абсолют. Он становится неотличим от него.
Но тогда он перестаёт быть исходным объектом.
Из этого следует важный вывод: абсолютное знание невозможно для локального объекта, который хочет сохранить себя. Локальный объект может приближаться к абсолютной точности, но каждый шаг к ней требует всё большей платы его структурой. В пределе он либо отказывается от дальнейшего приближения, либо разрушается и преобразуется в другое состояние.
Поэтому система приходит к равновесию двумя путями.
Первый путь — отказ от абсолютной цели. Объект снижает требование к точности, принимает достаточный уровень результата и сохраняет свою устойчивость. Это путь адаптации.
Второй путь — разрушение объекта. Если объект продолжает стремиться к абсолютному результату, не имея достаточного ресурса, сеть перерабатывает его. Его прежняя структура распадается, а её элементы включаются в более устойчивые конфигурации. После этого новые структуры снова начинают своё движение к точности, но уже на другом уровне.
Так работает общий принцип: система не живёт в абсолютной точности. Она живёт в допустимой ошибке.
Ошибка здесь не является просто дефектом. Ошибка — это зазор, который позволяет объекту оставаться отдельным. Пока есть небольшое несовпадение между прогнозом и результатом, между объектом и сетью сохраняется дистанция. Эта дистанция и создаёт пространство существования, выбора, движения и развития.
Если убрать ошибку полностью, исчезнет зазор. Если исчезнет зазор, исчезнет различие. Если исчезнет различие, исчезнет объект как отдельная структура.
Поэтому задача разумной системы — не достигать абсолютной точности любой ценой, а находить минимально достаточную точность, при которой результат уже полезен, а объект ещё сохраняет устойчивость.
Финальная формула может звучать так:
Чем ближе объект подходит к абсолютной точности, тем плотнее становится сеть его причинных связей, тем выше событийная температура, тем дороже удержание его формы и тем выше вероятность его разрушения. В пределе абсолютная точность достигается не улучшением объекта, а исчезновением различия между объектом и сетью.
Именно поэтому абсолютный результат не является обычной целью. Это предел, приближение к которому требует не просто ресурсов, а платы самой структурой того, кто к нему стремится.
«Инвариант сложности структуры (например, человека) всегда требует непрерывного повышения этой самой сложности. Именно поэтому альпинисты каждый раз стремятся подняться всё выше и выше — вопреки фундаментальному инстинкту самосохранения. Летчики пытаются выполнить всё более опасные маневры, а гонщики — выдать предельную скорость, оттачивая искусство управления на грани катастрофы.
Наблюдения показывают, что остановить человека в этом увлечении способна только смерть. Именно поэтому гора Эверест покрыта трупами, но количество желающих взойти на неё, несмотря ни на что, продолжает расти. Люди видят мёртвые тела, мерзнут, получают обморожения конечностей, после которых им ампутируют руки и ноги, но им всё равно — они продолжают идти. Более того, человеческая культура восхваляет и поэтизирует эту опасность и саму смерть. Это проявляется буквально во всем.
Инвариант сложности толкает человека к тому, чтобы пересобираться (реализовываться) максимально полно, а запрет идентичности вынуждает его постоянно увеличивать уникальность результата, поскольку повторяемость системе запрещена. Разуму необходимо всегда двигаться дальше, выше и быстрее — делать что угодно, но только не оставаться прежним».
Но, почему бы не выбрать более безопасный спобоб для этого?
«Вопрос с подвохом и, конечно же, риторический. Почему?
Потому что, чем бы вы ни занимались, вы всегда будете повышать градус сложности. Если это банальная пьянка, то с каждым разом человек будет пить всё больше, чаще и всё более крепкие напитки. Понятно, что здесь действует биология: потеря чувствительности рецепторов, толерантность и так далее. Требуется всё большая доза, чтобы получить хотя бы прежний уровень кайфа, а система требует движения дальше.
Но давайте заглянем в другую крайность. Допустим, вы интеллектуальный изверг и пишете книги. В этой реализации вы с каждым разом будете писать всё сложнее и масштабнее, напрочь забывая про еду, сон и отдых, чтобы удовлетворить растущие требования к собственной актуализации.
Это вечная гонка. Человек не способен остановиться вовремя, если только в процесс не вмешается иная, внешняя сила. И с учетом того, что все мы тотально созависимы внутри единой сети, вменять кому-то вину в чём-либо абсолютно бессмысленно. Пора признать как постулат: кому-то суждено умереть от водки, кому-то — на Эвересте от обморожения, а кто-то по случайности и сути своей останется у своего дома. Мы все взаимно определяем судьбы друг друга, мы созависимы.
Что с этим делать? Просто жить дальше и реализовываться так же, как и раньше. Судьба тем и хороша, что она никому не ведома заранее. Наш единственный смысл — узнать её, полностью пройдя свою жизнь шаг за шагом. И у каждого эта траектория своя».
Абсолютная точность = горизонт разрушения.