Реальная история советского маньяка, чьи преступления изменили криминалистику навсегда
Учитель, которого все уважали
Его соседи говорили одно и то же: «Тихий, интеллигентный мужчина. Член партии. Семьянин. Преподаватель русского языка и литературы».
Когда в 1990 году Андрея Романовича Чикатило вели в наручниках через толпу, женщины крестились, мужчины сжимали кулаки. Никто не мог поверить, что этот сутулый человек в роговых очках, с потёртым портфелем в руках — тот самый «ростовский потрошитель», убивший более полусотни человек за двенадцать лет.
Но самое страшное в этой истории — не цифры. Самое страшное — то, как долго система отказывалась его видеть.
Глава 1. Голод, который остался внутри
Андрей родился в 1936 году в украинском селе Яблочное. Голодомор уже отступал, но в семье Чикатило о нём говорили шёпотом — и всегда об одном и том же. О старшем брате Степане, которого, по словам матери, украли и съели соседи во время голода.
Был ли этот Степан вообще — историки до сих пор спорят. Но маленький Андрей слышал эту историю каждый раз, когда не доедал кашу. Каждый раз, когда плакал. Каждый раз, когда боялся темноты.
Потом пришла война. Отец ушёл на фронт, попал в плен, и после возвращения был объявлен «предателем родины». Соседские дети дразнили Андрея «сыном врага народа». Он рос забитым, близоруким, с хроническим недержанием — мать била его за мокрую постель до синяков.
В школе он был отличником. Дома — мишенью. Внутри — пустотой, которую он не понимал.
В пятнадцать лет произошёл случай, о котором он позже расскажет следователю Иссе Костоеву. Десятилетняя соседская девочка играла во дворе. Андрей повалил её в траву — просто чтобы почувствовать что-то. Что угодно. Девочка вырвалась и убежала. Никому не рассказала. А он впервые в жизни ощутил странное, мутное возбуждение от чужого страха.
Он запомнил это чувство.
Глава 2. Маска
Дальше была обычная советская биография. Армия. Институт связи. Работа инженером. Заочное филологическое образование. Партбилет. Женитьба на Феодосии Одначевой — женщине, которую ему сосватала сестра, потому что сам он с девушками знакомиться боялся.
У них родились сын и дочь. Феодосия позже скажет в суде: «Я ничего не замечала. Он был хорошим отцом».
В 1971 году Чикатило получил диплом и пошёл работать учителем в школу-интернат в посёлке Новошахтинск. Здесь его маска начала трещать. Ученики жаловались, что «Андрей Романович» подсматривает за девочками в спальнях. Один мальчик рассказал, как учитель набросился на него в спортзале. Родители писали жалобы.
Но это был 1973 год. Учитель — член партии. А жалобщики — «трудные подростки» из интерната. Чикатило тихо переводили из школы в школу. Из Новошахтинска — в Шахты. Из Шахт — в техникум. Каждый раз с хорошей характеристикой.
Система не хотела скандала. Система просто передавала его дальше.
Глава 3. Первая кровь
22 декабря 1978 года. Город Шахты. Девятилетняя Лена Закотнова возвращалась домой с подружкой из библиотеки. На углу её окликнул незнакомый мужчина в очках — сказал, что у него дома есть жвачка. Импортная. Заграничная.
В Советском Союзе 1978 года жвачка для ребёнка была как для взрослого — золотое кольцо.
Лена пошла с ним.
Через три дня её тело нашли в реке Грушевке. Восемь ножевых ранений. Следы удушения.
Следствие быстро вышло на дом, который Чикатило тайно купил для своих «свиданий» — буквально в ста метрах от места, где видели Лену последний раз. Соседи видели в окнах свет в ту ночь. На снегу нашли пятна крови.
Но в тот момент в отделе уже сидел другой человек — двадцатипятилетний Александр Кравченко, ранее судимый за изнасилование. Его выбили признание. Через три года Кравченко расстреляли.
Чикатило вышел сухим. Он понял две вещи: первое — он может убивать. Второе — за него ответит кто-то другой.
Глава 4. Лесополоса
С 1982 года начался ад, который позже назовут «делом Лесополосы». Тела находили в посадках вдоль железных дорог — на маршрутах электричек Ростов — Шахты, Ростов — Новочеркасск, Ростов — Таганрог.
Метод был всегда один. Чикатило ездил в электричках, на автовокзалах, на пригородных платформах. Высматривал жертв — детей, подростков, молодых женщин, бродяжек. Тех, кого не сразу хватятся. Заговаривал. Предлагал помочь донести сумку, проводить, угостить. Вёл в лесополосу — «срезать путь».
Дальше следователи восстанавливали по обрывкам. Множественные ножевые. Следы пыток. Тела изувечены так, что опытные оперативники выходили из леса бледные и молча курили.
К 1984 году в Ростовской области было найдено уже более двадцати тел с одним и тем же почерком. В Москве была создана специальная группа. Возглавил её следователь по особо важным делам Исса Магометович Костоев — человек, который позже скажет: «Я охотился на дьявола двенадцать лет».
Глава 5. Как он ускользал
Чикатило задерживали. Несколько раз.
В сентябре 1984 года его взяли на автовокзале в Ростове — он приставал к женщинам. В сумке нашли нож, верёвку, вазелин. Это был так называемый «джентльменский набор» маньяка — следователи такого ещё не видели.
Его проверили. Группа крови — IV. У преступника, по сперме на телах жертв, определили группу AB (IV). Совпадение, казалось бы, абсолютное.
И тут случилось то, что вошло во все учебники криминалистики мира как «парадокс Чикатило».
Советская экспертиза работала по упрощённой методике: считалось, что группа крови и группа выделений (спермы, слюны) всегда совпадают. Но у Чикатило был редчайший случай — так называемое «парадоксальное выделительство». Его кровь была IV группы, а сперма давала реакцию А (II). Цифры не сходились. Эксперты сказали: «Это не он».
Его отпустили. По другому делу — мелкая кража аккумулятора с работы — дали три месяца. И снова отпустили.
За время, что он был на свободе после этой ошибки, Чикатило убьёт ещё больше тридцати человек.
Глава 6. Операция «Лесополоса»
К 1985 году милиция была в отчаянии. По области ходили слухи. Матери перестали отпускать детей одних. На электричках в форме и в штатском дежурили сотни оперативников.
Костоев применил то, что тогда казалось безумной идеей — массовую проверку всех мужчин, когда-либо привлекавшихся за половые преступления, бродяжничество, странное поведение. Десятки тысяч человек. Папки громоздились до потолка.
Чикатило был в этих папках. Но его «отвели» эксперты.
Тогда подключили психиатра Александра Бухановского. Тот, изучив дела, составил психологический портрет — один из первых в советской истории профайлинг. Бухановский описал:
- Мужчина 45–50 лет
- Высокого роста, физически среднего сложения
- Образованный, возможно — с педагогическим стажем
- Сексуально неполноценный, импотент
- Командировочный или работающий с разъездами
- Внешне совершенно обычный, незаметный
Когда позже Чикатило прочитал этот портрет, он, по словам охраны, тихо сказал: «Он описал меня лучше, чем моя жена».
Глава 7. Последняя жертва
20 ноября 1990 года. Станция Лесхоз, окраина Ростова.
Чикатило вышел из лесополосы. На рукаве пиджака была кровь. На щеке — свежая царапина. К нему подошёл сержант милиции Игорь Рыбаков — один из тех, кто дежурил в рамках операции. Документы у мужчины были в порядке — учитель, командировка, всё чисто. Рыбаков отпустил его, но рапорт всё-таки написал. Просто формальность.
Через шесть дней в той же лесополосе нашли тело двадцатидвухлетней Светланы Коростик. Её опознали. Сопоставили с рапортом Рыбакова. Имя «Чикатило А. Р.» уже мелькало в материалах операции.
20 ноября 1990 года его взяли возле пивного ларька в Новочеркасске. В портфеле — нож.
Глава 8. Допрос
Он молчал девять дней.
Костоев применил неожиданный ход — привёл Бухановского. Психиатра, не следователя. Бухановский сел напротив Чикатило и медленно прочитал ему его собственный психологический портрет. Не обвиняя. Не давя. Просто описывая человека, которым тот был внутри.
Чикатило заплакал.
И начал говорить.
Он говорил тридцать дней подряд. Возил следователей по лесополосам — показывал места, о которых милиция даже не подозревала. Тел находили там, где их никто не искал. Цифра росла. Двадцать. Тридцать. Сорок. Пятьдесят два.
На суде в 1992 году в Ростове-на-Дону его держали в железной клетке — не для его безопасности от него, а для его безопасности от родственников жертв. Матери прорывались к клетке, бросали в него всё, что попадалось под руку. Он сидел, иногда смеясь, иногда раскачиваясь, иногда выкрикивая бессвязные речи о том, что он «партизан» и «жертва системы».
Психиатры признали его вменяемым.
14 февраля 1994 года Андрея Чикатило расстреляли в подвале Новочеркасской тюрьмы. Один выстрел в затылок.
Что осталось
После этого дела в советской, а затем и в российской криминалистике изменилось почти всё.
Методика определения «парадоксального выделительства» была пересмотрена — ни один эксперт больше не имел права снимать подозрения с человека только на основании несовпадения групп крови и спермы. Через несколько лет на смену этой устаревшей системе придёт анализ ДНК — и работа следователей навсегда станет другой.
Психологический портрет, составленный Александром Бухановским, лёг в основу российской школы криминального профайлинга. Сегодня его методику изучают в Академии Следственного комитета. А сам Бухановский до конца жизни говорил, что Чикатило был не монстром, а «больным человеком, которого система слишком долго не хотела увидеть».
Исса Костоев после процесса признавался журналистам: его до конца жизни мучил один вопрос — сколько жертв можно было спасти, если бы в 1984 году эксперты не написали «это не он». Тридцать? Сорок? Они смотрели Чикатило в глаза. Они держали в руках его «джентльменский набор». И отпустили.
Дом в Шахтах, где была убита девятилетняя Лена Закотнова, снесли в начале двухтысячных. Местные жители говорили, что туда боялись подходить даже днём — ни взрослые, ни собаки. Александра Кравченко, расстрелянного за её убийство, реабилитировали посмертно. Его мать узнала об этом из газет.
Жена Чикатило, Феодосия, после процесса сменила фамилию и уехала из Ростовской области. В единственном интервью, которое она дала много лет спустя, она сказала только одну фразу: «Я прожила с ним двадцать восемь лет и не знала, кто спит рядом со мной».
И, может быть, именно это — самое страшное в истории Андрея Чикатило.
Не лесополосы. Не нож в портфеле. Не пятьдесят два эпизода в приговоре.
А то, что он двенадцать лет ходил мимо нас в очках, с потёртым портфелем, в сером пиджаке. Здоровался с соседями. Проверял тетради. Покупал хлеб. Целовал детей на ночь.
Зло редко выглядит как зло. Чаще всего оно выглядит как уставший учитель русского языка и литературы, садящийся вечером в электричку.
