Всем любителям «Ла-Ла Ленда» посвящается. Когда мы сегодня восхищаемся неоновыми закатами и меланхоличными чечетками Райана Гослинга и Эммы Стоун, мы часто забываем, что современный мюзикл стоит на плечах титанов. Задолго до Шазелла кинематограф уже создавал картины в этом жанре, которые работали с визуальным языком и жанровыми архетипами гораздо смелее, радикальнее и, пожалуй, даже круче.
Сегодня мы разберем два полюса одной эпохи — культовый «Бриолин» (1978) Рэндала Клайзера и эксцентричный «Плакса» (1990) Джона Уотерса. Оба фильма признаются в любви эстетике рок-н-ролльных 1950-х, но делают это с абсолютно полярных режиссерских позиций.
С точки зрения киноязыка — это идеальный парный мастер-класс по тому, как по-разному можно деконструировать одни и те же мифы.
Архитектура мифа: Траволта, Лихорадка и идеальный глянец «Бриолина»
«Бриолин» — это эталонный, кристаллизованный миф о 50-х. Но чтобы понять феномен исполнителя главной роли, нужно отмотать пленку чуть назад.
Весь мир безоговорочно запомнил культовый танец Джона Траволты в «Криминальном чтиве» Тарантино или его пластику в «Идеале». Однако Траволта как великий танцор своего поколения монументально зафиксирован в картине «Лихорадка субботнего вечера» (Saturday Night Fever, 1977). Именно эта драма о диско-культуре стала культовой, принесла актеру мировую славу и номинацию на «Оскар».
В «Бриолин» Траволта пришел уже в статусе суперзвезды, пластического гения, способного подчинить себе любое экранное пространство.
Визуальный стиль и операторская работа:
Оператор Билл Батлер (снимавший до этого «Челюсти» и «Пролетая над гнездом кукушки») сознательно уходит от реализма. Камера в «Бриолине» работает по законам классического голливудского техноколора: цвета выкручены на максимум, школьные коридоры залиты идеальным, почти осязаемым солнечным светом, а куртки T-Birds сияют чистотой, вопреки законам физики. Это эпоха, которой никогда не было — идеализированное воспоминание.
Музыкальная драматургия:
Музыкальные номера здесь — это продолжение диалога. Камера Батлера движется плавно, следуя за хореографией Траволты и Оливии Ньютон-Джон. Обратите внимание на номер «You're the One That I Want» — это чистая геометрия кадра, где аттракционы луна-парка работают как визуальные метафоры психологических барьеров героев.
Деконструкция и кэмп: «Плакса» как гимн аутсайдерам
Если «Бриолин» создает идеальный фасад, то король американского независимого кино и кэмпа Джон Уотерс в «Плаксе» этот фасад с грохотом рушит. Для Уотерса 1950-е — это не ностальгия по «золотому веку», а время жесткого социального лицемерия.
«Плакса» — это не просто пародия на мюзиклы, это самостоятельный, мощный гимн аутсайдерам, «неформалам» и фрикам, которые оказываются гораздо честнее и живее чопорного общества «приличных граждан».
Феномен Джонни Деппа:
Молодой, невероятно хорош собой Джонни Депп совершил здесь актерский подвиг. В тот момент он отчаянно пытался избавиться от приторного амплуа мальчика из подростковых сериалов. Депп мгновенно понял, что Уотерс снимает радикальный стёб, и включил иронию на максимум.
Его Уэйд «Плакса» Уокер — это уморительная, доведенная до абсолютного гротеска издевка над образом Джеймса Дина и Марлона Брандо. Депп филигранно отыгрывает каждую «драматическую» слезу, каждую театральную позу бунтаря, балансируя на грани высокой комедии и травести.
Операторский бунт:
Оператор Дэвид Инсли работает в контрастной манере. Если в «Бриолине» свет подчеркивает красоту лиц, то в «Плаксе» ракурсы часто намеренно деформируют пространство. Камера фиксирует изъяны, гротескный грим, безумные прически. Уотерс использует эстетику «плохого вкуса» как художественный жест: его мир грязный, кричащий, но безумно кинематографичный.
Работа с архетипами: «Плохие парни» и «Правильные девочки»
Оба фильма препарируют главный сюжетный конструкт подросткового кино: притяжение противоположностей. Но инструменты режиссеров кардинально различаются.
- В «Бриолине» Дэнни и Сэнди совершают взаимный компромисс. Архетипы здесь пластичны, но консервативны. Чтобы быть вместе, «плохой парень» примеряет спортивную куртку отличника, а «правильная девочка» в финале облачается в черную кожу и берет в зубы сигарету. Это классическая инициация через принятие правил игры пубертатного социума.
- В «Плаксе» Уотерс выворачивает этот дуализм наизнанку. Мир «приличных» (Squares) показан как фашиствующая серая масса, лишенная сексуальности и искренности. Мир «плакс» (Drapes) — это триумф индивидуальности. Правильная девочка Эллисон не просто меняет гардероб — она совершает классовое предательство, выбирая свободу маргинальной культуры. Ее трансформация — это бунт против системы, а не просто желание понравиться парню.
Музыкальный язык: Рок-н-ролл против Рокабилли
Музыкальные номера в этих картинах выполняют принципиально разные режиссерские задачи.
В «Бриолине» саундтрек — это поп-интерпретация эпохи. Песни структурированы по канонам Бродвея. Они двигают сюжет вперед, раскрывая внутренний монолог персонажей (вспомните «Hopelessly Devoted to You»). Это мюзикл в его классическом, повествовательном понимании.
В «Плаксе» музыка — это взрыв чистой энергии рокабилли. Номера здесь работают как площадные представления. Когда Депп (чьи вокальные партии дублировал Джеймс Интвельд) поет «Please, Mr. Jailer» или «King Cry-Baby», Уотерс монтирует сцену как агрессивный, первобытный рок-концерт. Музыка здесь не объясняет сюжет, она манифестует свободу тела и духа, взламывая академический хронометраж.
Почему эти фильмы стоит пересматривать сегодня, особенно тем, кто считает «Ла-Ла Ленд» вершиной жанра?
Потому что «Бриолин» и «Плакса» демонстрируют абсолютную свободу киноязыка. «Бриолин» учит тому, как создавать безупречный визуальный миф и работать с физикой актера в кадре. «Плакса» показывает, как с помощью кэмпа, иронии и деконструкции можно снять кино, которое останется актуальным манифестом свободы на десятилетия.