Давайте немного отвлечёмся от русских традиций — наверное вы устали и хотите ненадолго переключиться. Давайте отправимся в театр, ведь и там встречает и провожает зрителей штора, и не просто штора, а театральный занавес. Артистов, кстати, тоже встречает и провожает. Изделие это настолько значимо, что само слово «занавес» обрело со временем целый ряд дополнительных смыслов, в том числе и сакральных.
Вообще, театр как таковой появился из ритуала. В Древней Греции представления были частью религиозных празднеств в честь Диониса — с масками, хором и перевоплощением, цыганами, медведями и блэкджеком. Однако классический греческий театр не знал переднего занавеса, действие происходило на виду у всех. А вот в Риме занавес («auleum») существовал, правда, он работал наоборот — опускался (в специальную щель) в начале представления и поднимался в конце.
В средневековой Европе с театральным занавесом связаны те же символические смыслы, которые свойственны были и русской культуре. Персонажи появлялись из-за занавеса, символизируя переход из одного мира в другой. В театре Шекспира «Глобус» применялись синий занавес для комедии и чёрный со звёздами — для трагедии). Как мы помним, на Руси чёрный был цветом земли, а не неба, но тоже считался трагическим.
Настоящее распространение фронтального (поднимающегося или раздвижного) занавеса связано с итальянским театром рубежа шестнадцатого и семнадцатого веков. Дело в том, что сцена в то время стала «коробкой» и режиссёрам понадобилось иногда скрывать её с глаз публики (например для перемены декораций). Примерно тогда же театральный занавес стал красным и бархатным — это символ роскоши и власти. Уже не знаю, можно ли считать эти смыслы сакральными. Впрочем, в эпоху барокко многие их сакрализировали. Впрочем, как и теперь.
На Руси театры с занавесами тоже появились где-то в семнадцатом веке. Истоки русского занавеса тянутся из обрядового фольклора, календарных ритуалов, свадеб и похорон, с которыми в общем ассоциировались ряженые и маски.
Задолго до появления русского театра, на Руси были скоморохи, выступавшие на площадях, ярмарках и пирах артисты. Никакой сцены у них не было, не нужен был и занавес. Впрочем, ритуальные «завесы» в своих номерах использовали и скоморохи, показывая, например, невест.
Первый придворный театр учредили при Алексее Михайловиче в 1672 году в селе Преображенском. Худруком был немецкий пастор, поэтому и спектакли шли на немецкий манер, и только потом обрусели. Сюжеты, в основном, были или религиозными, или историческими. Занавес появился сразу же, по европейской моде того времени. Использовался для смены декораций
Обязательным элементом русского театра занавес стал в веке восемнадцатом, при Петре Первом — особенно в эпоху императорских театров. Он часто представлял собой самостоятельное живописное полотно с аллегориями: Аполлон, музы, Добродетель, Наука, мифологические сюжеты или патриотические сцены. Нельзя не упомянуть знаменитый занавес Большого театра работы Козрое Дузи (итальянца в России), который изображал «Возвращение Минина и Пожарского». Стал легендарным и занавес Мариинского театра, ставший стал его официальной эмблемой.
Поэтический ореол прививает театральным занавесам Пушкин, в «Евгении Онегине» он пишет: «И, взвившись, занавес шумит». Фраза надёжно отпечатывается в русской театральной культуре, дополняя предвкушение чуда в момент, когда слышен звук поднимающейся шторы.
Конечно, был у театрального занавеса в России и сакральный смысл. Павел Флоренский, философ и богослов, проводил прямую аналогию между театром и православным храмом. Впрочем, так было не только в нашей стране. Коробка сцены и вообще с архитектурной точки зрения восходит к христианской базилике. Присмотритесь. Вместо иконостаса — рампа, вместо Царских врат — занавес. Врата отворяются лишь в самые главные моменты литургии, являя таинство. Так же происходит и в театре. Как нет хода за алтарь для непосвящённых, так и зрителей не пускают за театральные кулисы. Сцена становится своего рода алтарём, театральное действие — священнодействием, поднятие занавеса — откровением более тонкого мира.
Мы уже частично касались этого в наших публикациях. Как и все шторы, театральный занавес не закрывает, а открывает то, что за ним. Его задача — не спрятать театр от публики, а создать для зрителей священное ожидание преображения.
В нашем посте о Крещении Руси мы касались этого тоже, вспоминая о ветхозаветной завесе Иерусалимского храма, разорвавшейся в момент смерти Христа и ставшая символом перехода от профанного к сакральному. Граница между видимым и невидимым мирами особо значима для русской культуры. Как мы помним, наши далёкие предки считали эту границу проницаемой в обе стороны.
К слову, метафора «железного занавеса» тоже родилась из театра. В девятнадцатом веке для защиты зрителей от огня на сцене и впрямь применялся специальный резервный «занавес» из железа. Именно его Василий Розанов имел в виду, описывая в своём «Апокалипсисе нашего времени» крушение русской истории после революции: «С лязгом, скрипом, визгом опускается над Русской Историей железный занавес — представление окончилось». Черчилль подхватил этот термин несколько позже. Так обычная штора стала одной из главных метафор двадцатого века.
Как и во всём, в театре сейчас идёт упрощение всего и вся. Многие режиссёры последовательно выступают против занавесов, стараются приблизить театр к зрителю, вовлечь его в постановку. Так из театра уходит таинство, он возвращается на площадь, недосягаемый, как икона, артист становится простым скоморохом.
Ценители театральных традиций уверены, что именно занавес и третий звонок делают переход из реальности в иной мир волнующим и духовно важным. Настоящее искусство всегда немного сакрально: занавес создаёт особенный момент, в который зритель готов принять особенный мир.
Так-то! Делали блог о простых шторах, да занавесках. А шторы и занавески оказались не так просты.
Наш разговор о шторах и занавесках в русской культуре продолжается. Подписывайтесь на канал Безумной Шторницы в Дзене. Для этого нужно нажать на чёрную кнопку «Подписаться» в верхнем правом углу этой страницы. Сделайте это, нашей героине будет исключительно приятно!