«Монпансье» и «ландринки» - слова, которые многие знают. Уж монпансье то точно! А ведь когда-то за ними стоял один и тот же товар. Просто одно название хранит память о французской аристократии, а второе - о петербургском умельце, сумевшем превратить скромный леденец в национальное увлечение. История эта про то, как сладость проделала путь от великосветских салонов до советских квартир - и всё благодаря одному предприимчивому человеку.
Монпансье появилось во Франции в XVII веке. Принято считать, что своим именем оно обязано герцогине Анне-Марии-Луизе де Монпансье, участнице Фронды, которая позже ожила на страницах романов Дюма. Якобы герцогиня питала слабость к крошечным карамелькам, и кондитеры посвятили их именно ей. Правда, сами французы называют это лакомство berlingot, а название «монпансье» укоренилось у нас. Изначальный рецепт был простой: сахар томили с фруктовыми сиропами, получая разные оттенки вкуса - от вишнёвого до лимонного.
В Россию мода на монпансье проникла в XIX веке, что неудивительно, и поначалу была удовольствием для избранных. Дорогие иностранные леденцы, похожие на цветные стекляшки, красовались в хрустальных вазочках на балах - ими и лакомились, и любовались. Но подлинно народным это лакомство сделал простой петербургский кондитер.
«На кондитерскую Григория Ефимовича Елисеева это монпансье работал кустарь Федя. Каждое утро, бывало, несет ему лоток монпансье, — он по-особому его делал, — половинка беленькая и красненькая, пестренькая, кроме него никто так делать не умел, и в бумажках. После именин, что ли, с похмелья, вскочил он товар Елисееву нести.
Видит, лоток накрытый приготовлен стоит. Схватил и бежит, чтобы не опоздать. Приносит. Елисеев развязал лоток и закричал на него:
— Что ты принес? Что?..
Увидал Федя, что забыл завернуть конфеты в бумажки, схватил лоток, побежал. Устал, присел на тумбу около гимназии женской… Бегут гимназистки, одна, другая…
— Почем конфеты? Он не понимает…
— По две копейки возьмешь? Дай пяток.
Сует одна гривенник… За ней другая… Тот берет деньги и сообразил, что выгодно. Потом их выбежало много, раскупили лоток и говорят:
— Ты завтра приходи во двор, к 12 часам, к перемене… Как тебя зовут?
— Федором, по фамилии Ландрин…
Подсчитал барыши — выгоднее, чем Елисееву продавать, да и бумажки золотые в барышах. На другой день опять принес в гимназию.
— Ландрин пришел!
Начал торговать сперва вразнос, потом по местам, а там и фабрику открыл. Стали эти конфеты называться «ландрин» — слово показалось французским… ландрин да ландрин! А он сам новгородский мужик и фамилию получил от речки Ландры, на которой его деревня стоит.»
Владимир Гиляровский, "Москва и москвичи"
Поди разбери, правдива ли байка Гиляровского. А вот что известно более точно: в 1848 году на Петергофском шоссе (сегодняшний проспект Стачек) открылась мастерская по варке леденцовой карамели. Затеял её Георг Матвеевич Ландрин (имя Георг с фамилией Ландрин лучше сочеталось). Родом он был из прибалтийских немцев, а первые шаги в профессии делал приказчиком в знаменитой кондитерской Вольфа и Беранже на Невском - там и постиг все тонкости ремесла.
В отличие от других кондитеров, Ландрин начал выпускать леденцы не одноцветными, а пёстрыми двухцветными: одна половинка белая, вторая алая или жёлтая, в зависимости от вкуса. Лимон, ягоды, апельсин - каждый выбирал себе по душе. Поначалу продавали на развес, а около 1860 года он придумал расфасовывать их в жестяные баночки. Выходило недорого, опрятно и удобно. На упаковке красовалась надпись «Ландринъ», и покупатели быстро переименовали конфеты в «ландринки». При этом на этикетке значилось «Монпансье леденцовое», но в лавках на ценниках часто писали просто «ландрин», да и покупатели так звали.
По всей России началась форменная леденцовая лихорадка. Сладости везли родным с ярмарок, открыть перед барышней заветную коробочку считалось особым шиком, а ребятня повадилась к старьёвщикам - сдавать ненужную утварь в обмен на баночку монпансье.
Дела стремительно шли в гору. В 1864 году основали фирму «Георг Ландрин» с фабрикой на Екатерингофском проспекте (теперь проспект Римского-Корсакова) и магазином на Невском. Спустя пять лет продукция взяла Гран-при на Всемирной выставке в Париже и прославила владельца далеко за пределами России , заказы пошли со всех уголков империи и из Западной Европы.
В 1880 году купец первой гильдии и почётный гражданин Петербурга Георг Ландрин высочайшим указом Александра II был произведён в Поставщики Двора Его Императорского Величества с правом использовать государственный герб. Случилось это, по тогдашней традиции, под Рождество - в самое сладкое время. Производство и без того работало на пределе, а в предпраздничные дни переходило на круглосуточный режим, но всё равно печенье, бисквиты, шоколад и конфеты расходились мгновенно. Однако главной страстью публики оставались леденцы - те самые, что принесли Ландрину славу. Александр II, по свидетельствам современников, и сам был неравнодушен к сладкому, и ландриновское монпансье не исчезало с придворных столов. На большие торжества, вроде Рождества, венценосные заказчики просили фабриканта изготовить изысканные украшения - карамельные цветы, которые считались вершиной кондитерского искусства, почти ювелирной работой.
В 1882 году фабрика получила награду на Всероссийской художественно-промышленной выставке в Петербурге как крупный экспортёр, вытеснивший с рынка иностранную кондитерскую продукцию. А вскоре после этого Георг Ландрин, едва разменяв седьмой десяток, неожиданно скончался. Наследников он не оставил, и управление взяла на себя вдова - Евдокия Ивановна Петерс-Ландрина, остзейская немка по происхождению. Вопреки скептикам, она не только удержала сложное хозяйство, но и воплотила замыслы мужа: заработали новые цеха, открылись фирменные магазины в центре Петербурга и Москвы.
Позже предприятие преобразовали в Товарищество на паях «Георг Ландрин», привлекли серьёзные капиталы и резко расширили масштабы. К началу ХХ века объём выпуска достигал одного миллиона двухсот тысяч рублей - сумма по тем временам колоссальная, особенно если помнить, что рабочий получал тридцать семь с половиной рублей в месяц, а чиновник высшего ранга - пятьсот.
К тому времени ландриновские сладости стали мега популярными. В коробки с конфетами и леденцами вкладывали настольные игры, например, «Изгнание Наполеона из России». В качестве сюрпризов попадались миниатюрные книжки с народными сказками или стихами Пушкина. Над оформлением упаковки работали художники.
Сама фамилия «Ландрин» стала нарицательной. Слово попало в толковые словари как обозначение сорта леденцов и монпансье. В обиходе появились выражения вроде «лить ландрин на душу» и частушки: «С чем сравню я ваши глазки, положительно с ничем, не могу сравнить их даже с ландрином и монпансьем».
Отдельная любовь досталась их жестяным баночкам. Хозяйки приспособили их под пуговицы и иголки, мужчины хранили в них винтики и шпунтики, дети прятали свои «клады», а набитая песком банка служила биткой в дворовых «классиках».
После событий 1917 года Товарищество «Георг Ландрин» национализировали. 11 октября 1918-го фабрика стала «3-й Государственной конфетной фабрикой Ландрина», однако уже скоро цеха заглохли. Производство более-менее ожило лишь в тридцатые, теперь уже под именем фабрики имени Анастаса Микояна, но до прежнего размаха было далеко, и полноценно работу восстановили только после войны. Фамилия основателя постепенно исчезала с этикеток, а вместе с ней из памяти уходило и слово «ландринки». Леденцы же никуда не делись - они просто вернулись к своему первому иностранному названию «Монпансье». В магазинах встречались разные варианты: «буль-де-гом» для смягчения горла, «пастиль-де-гом» с апельсиновой ноткой, «земляничка», подкрашенная кармином.
С годами производство не раз меняло хозяев и в 1992-м получило название АОЗТ «Первый кондитерский комбинат „Азарт“», запустившее лицензионный выпуск карамели «Чупа-Чупс».
О былом кондитерском величии сегодня напоминают несколько петербургских адресов.
На проспекте Римского-Корсакова, 9, стоит бывшая конфетно-шоколадная фабрика - здание в стиле эклектики с неоготическими мотивами, построенное в 1876-1878 годах по проекту архитектора А. А. Пуаро. Фабрика работала при советской власти, но в 1990-х производство оттуда ушло.
На Невском, 64, некогда располагался фирменный кондитерский магазин Ландрина - место, куда горожане приходили за свежими лакомствами.
Самая масштабная постройка, которую сегодня связывают с именем Ландрина, находится на Большом Сампсониевском проспекте, 77. В 1911-1913 годах по проекту гражданского инженера Л. А. Серка здесь возвели огромный кондитерский комплекс в духе модерна. Именно он стал легендарной фабрикой имени Микояна, а впоследствии комбинатом «Азарт». В блокаду предприятие не останавливалось ни на день: выпускало концентраты, овощной джем, дрожжи, а кроме того, размещало у себя цеха боеприпасов и фармацевтических препаратов.
В 2009 году оборудование и сотрудников перевели на фабрику имени Крупской на Социалистической улице, 21, а в 2014-м «Азарт» окончательно ликвидировали. Историческое здание пустовало и ветшало, пока в 2019 году не получило статус объекта культурного наследия регионального значения. К 2024-му завершилась аккуратная реставрация, и теперь внутри - жилой комплекс с лофт-апартаментами «Георг Ландрин». Застройщик сохранил старый конструктив, квартиры продаются с потолками высотой до трёх с половиной метров. Первый этаж заняли магазины и кафе, а вся фабричная территория превратилась в современный квартал.
Старинный способ приготовления монпансье весьма прост, его нетрудно повторить дома.
На один вид леденцов понадобится: сто граммов сахара, примерно сорок миллилитров воды (часть можно заменить фруктовым соком), двадцать пять граммов патоки или глюкозного сиропа и несколько капель лимонного сока. Вместо современных эссенций в те времена использовали пряности - четверть чайной ложки молотой корицы, аниса, гвоздики или имбиря.
Сахар, воду и патоку смешивают в сотейнике с толстым дном и на среднем огне, помешивая, доводят до полного растворения. Как только сироп закипит и станет прозрачным, мешать прекращают и уваривают массу до 145-150 градусов. Если термометра под рукой нет, выручит дедовский способ: капля сиропа в ледяной воде должна мгновенно застывать в твёрдый ломкий шарик. После достижения нужной температуры, сотейник снимают с огня, дают массе успокоиться с полминуты, а затем быстро вмешивают лимонный сок и пряности. Готовую карамель разливают по силиконовым формочкам, чуть смазанным растительным маслом. Через двадцать-тридцать минут леденцы застынут окончательно. Чтобы при хранении они не слипались, их можно слегка обвалять в сахарной пудре - это тоже старинный приём.