Он приставил пистолет к виску и потребовал отдать ему дочь. Отец скрепя сердце согласился. Свадьба состоялась. А дальше началась история, которую принято не замечать — потому что она разрушает красивый миф о благородном декабристе и преданной жене.
История Натальи Рылеевой — это не история любви. Это история женщины, которую сначала взяли в жёны силой обстоятельств, а потом забыли прямо в браке.
Кондратий Рылеев познакомился с восемнадцатилетней Натальей Тевяшовой при обстоятельствах, которые сегодня назвали бы весьма прозаическими. Московский драгунский полк был расквартирован неподалёку от воронежского поместья её отца — отставного прапорщика из рода мелких помещиков, ведущего родословную от выходца из Золотой орды. Семья экономила на всём. Включая учителей.
Рылееву было двадцать три. Он охотно взялся подтягивать младшую дочь семейства по нескольким предметам. Влюбилась, однако, старшая — Наталья.
Отец был категоричен. «Не отдам — и точка». Его можно понять: нищий прапорщик, никаких перспектив, сомнительный темперамент. Матушка самого Рылеева тоже не прыгала от восторга — едва сводила концы с концами, боялась, что сын не прокормит семью.
Тогда Рылеев сделал то, что сделал бы человек с нестабильной психикой или железной волей — разобрать сложно. Он явился к Михаилу Андреевичу Тевяшову с заряженным пистолетом и поставил условие: либо отдаёте Наталью, либо я здесь же пускаю себе пулю в голову.
«Ладно, чёрт с ним. Не буду грех на душу брать», — примерно так, если верить семейным преданиям, рассуждал отец. И согласился. С одним условием: Рылеев подаёт в отставку. «Доброго служаки из вас всё равно не выйдет».
Рылеев подал прошение. В январе 1819 года они обвенчались.
Поэт воспевал жену в стихах. В реальности всё выглядело иначе.
Он подолгу отсутствовал. Возвращаясь, отсылал Наталью с дочкой к родственникам — «погостить» на месяц-другой. В свете ходили настойчивые слухи, что свободное время Рылеев проводил отнюдь не в семейном кругу. Наталья обо всём догадывалась. Терпела.
Денег в семье не было — при том, что Рылеев активно занимался издательской деятельностью и имел доход. Пятнадцать тысяч рублей приданого Натальи исчезли бесследно. Сумма по меркам 1820-х годов колоссальная — на неё можно было купить небольшое поместье с землёй и крестьянами. Жена и дети жили буквально в кредит: у портного, у аптекаря, у владельцев продуктовых лавок.
После гибели годовалого сына в 1824 году Рылеев окончательно отдалился.
Осенью 1825 года, пока Наталья занималась дочерью и долгами, её муж готовил вооружённое выступление на Сенатской площади. О том, что происходит, она не знала ничего.
14 декабря 1825 года восстание было подавлено за несколько часов. Рылеева арестовали в ту же ночь.
Для Натальи это стало ударом, которого она не ждала. Она понятия не имела ни о Северном обществе, ни о заговоре, ни о том, что её муж — один из главных его организаторов. Следователи это подтвердили: жена была полностью в стороне.
В декабре 1825 года она писала прошение на высочайшее имя. Не требовала. Не обвиняла. Просила об одном — узнать, жив ли муж, и если жив, увидеть его.
«Не смею просить о прощении, но умоляю: позвольте узнать, где находится мой муж».
Ответа не последовало. Но вскоре к ней явился посланник князя Александра Голицына — члена следственной комиссии, который когда-то покровительствовал Рылееву в начале его литературной карьеры. Голицын передал: император готов оказать материальную помощь.
Наталья ответила коротко: «У меня ещё остались сто рублей после мужа. Меня не тревожит больше ничего, кроме одного желания — увидеть его».
Эта записка, судя по всему, дошла до Николая I. Реакция оказалась неожиданной.
Императору, только что подавившему мятеж, политически было выгодно демонстрировать милосердие. Образ молодой вдовы с пятилетней дочерью на руках, которая отказывается от денег ради свидания с арестованным мужем, работал безупречно. Наталья получила две тысячи рублей от государя и разрешение переписываться с Рылеевым в Петропавловской крепости. Следом — тысячу рублей от императрицы Александры Фёдоровны.
Итого пять тысяч рублей от короны. Для сравнения: годовое жалованье армейского капитана в те годы составляло около четырёхсот рублей.
13 июля 1826 года Кондратий Рылеев был повешен. Вместе с Пестелем, Муравьёвым-Апостолом, Бестужевым-Рюминым и Каховским. Пятеро декабристов, приговорённых к высшей мере.
Казнь прошла с техническими неполадками — верёвки оборвались, троих пришлось вешать повторно. Рылеев был среди них. По свидетельствам очевидцев, он произнёс: «Проклятая земля, где не умеют ни составить заговора, ни судить, ни вешать».
После казни интерес к Наталье Рылеевой только вырос.
Это выглядит цинично, но именно так работает механика эпохи. Пока муж был жив и свободен — она была никем: замкнутая провинциалка, не блещущая в свете, не разделяющая его взглядов. Ни единомышленница, как Трубецкая. Ни преданная подруга, как Муравьёва. Ни жертва романтического выбора, как Волконская. Просто жена.
Когда он был казнён — она стала «несчастной вдовой государственного преступника» с маленькой дочерью. Образ, от которого сочувствие разливалось само собой.
Николай I лично обязал Голицына докладывать о её положении. Ей назначили пенсию — три тысячи рублей в год. Это были серьёзные деньги: семья могла жить без нужды. Дочь Анастасию приняли в Патриотический институт за счёт казны. Впоследствии и внучку Рылеева устроили в Елизаветинский институт — тоже на государственные средства.
Государство, казнившее её мужа, взяло на содержание его семью. История знает немало таких парадоксов.
Долги, оставленные Рылеевым, Наталья выплачивала долго. Портному, столяру, аптекарю, учительнице дочери. Деньги, которые он не давал при жизни, она отдавала после его гибели.
В 1833 году, через семь лет после казни, Наталья вышла замуж второй раз — за острогожского помещика Григория Куколевского. Перебралась в его усадьбу Судьевка, в двенадцати верстах от родного Подгорного. В новом браке родились две дочери, одна из которых прожила недолго.
Современники, знавшие её в оба периода жизни, описывали Наталью по-разному. Одни отмечали замкнутость и нелюдимость. Другие вспоминали добрую, внимательную хозяйку, скромную и располагающую к себе. Прижизненных портретов не сохранилось ни одного.
Наталья Михайловна прожила до 1853 года. Через три года после её смерти Александр II подписал амнистию для оставшихся в живых декабристов.
Она не дожила до реабилитации мужа. Но, если подумать, никакой реабилитации для неё лично и не требовалось. Она ни в чём не была виновата. Она просто жила рядом с человеком, который её почти не замечал, — а потом долго расплачивалась за его долги, гордость и идеализм.
Вот что в этой истории принято не договаривать: Наталья Рылеева не была жертвой царского режима. Она была, в первую очередь, жертвой собственного брака. И пистолет у виска в начале — это не романтика. Это был знак того, каким этот брак и будет.