Июнь 1945 года. Победа уже объявлена. По всей стране мужчины возвращались домой — с котомками, с медалями, с обмороженными руками и тем особым взглядом, который появляется у людей, переживших что-то невозможное.
Асахмет Газданов сидел на лавочке у полуразрушенного дома. Рядом дремала внучка Мила. Они смотрели на дорогу.
Ждали.
Семья из горного осетинского села Дзуарикау, что стоит на берегу реки Фиагдон, проводила на войну семерых сыновей. Семерых. Магомед, Дзарахмат, Хаджисмел, Махарбек, Созрыко, Шамиль и Хасанбек. Семь мужчин одной крови, одного отца, одной матери.
По советским данным, таких семей в стране было несколько сотен. Но семья Газдановых стала той, о которой помнят до сих пор. Не потому что они единственные. А потому что их история превратилась в камень, в стихи и в голос Марка Бернеса.
Похоронки начали приходить ещё в 1941-м. Первая — на младшего, Хасанбека.
Мать, Тассо Газданова, каждое утро выходила на дорогу. Могла стоять часами, вглядываясь вдаль. Соседи видели это. Молчали.
Вторая похоронка. Третья.
После третьей Тассо не стало. Сердце не выдержало. Она ушла раньше, чем узнала правду до конца — а правда была ещё страшнее, чем она успела понять.
Пришли четвёртая похоронка. Пятая. Шестая.
Асахмет узнавал всё это один. Отец, переживший своих детей поочерёдно — это другая боль, чем та, когда теряешь всех разом. Это боль с паузами. С ложной надеждой между ними.
Победа была объявлена в мае. Он ждал последнего сына.
В июне к дому подошли старейшины. Все в чёрном. Асахмет смотрел на них с лавочки. Понял сразу — не поднялся навстречу. Седьмая похоронка забрала не только сына. Она забрала последнее, что держало старика в этом мире.
Он так и не встал.
Это не метафора. По воспоминаниям односельчан, Асахмет Газданов пережил получение последней похоронки буквально на несколько часов. Сердечная недостаточность. Хотя что тут считать недостаточностью.
Шоссе из Владикавказа в сторону Алагира. Обочина дороги. Гранитный памятник — скорбящая женщина склонила голову перед семью журавлями, которые улетают ввысь.
Эту скульптуру установили в 1963 году. Автор — осетинский скульптор Сосланбек Едзиев, которому на тот момент было уже за восемьдесят. По некоторым данным, он работал над памятником практически не отрываясь — говорил, что история Газдановых не даёт ему покоя.
Именно этот монумент увидел дагестанский поэт Расул Гамзатов, когда ехал по этой дороге в начале 1960-х. Он остановился. Долго смотрел.
А потом написал стихи.
Гамзатов написал их по-аварски, и изначально в тексте были джигиты — воины, не вернувшиеся с кровавых полей. Поэт Наум Гребнев перевёл стихотворение на русский. Когда текст попал к Марку Бернесу, певец попросил об одной замене: джигиты — на солдаты.
Гамзатов согласился. Это решение оказалось важнее, чем казалось. Слово «солдаты» сделало песню общей — не для одного народа, а для всей страны, потерявшей двадцать семь миллионов человек за четыре года войны.
«Мне кажется порою, что солдаты, с кровавых не пришедшие полей, в могилах братских не были зарыты, а превратились в белых журавлей».
Бернес записал «Журавлей» в 1969 году. Это была одна из последних его записей — певец был тяжело болен. По воспоминаниям коллег, он попросил провести запись как можно скорее, боясь не успеть. Через несколько недель после выхода песни Марка Бернеса не стало.
Получилось так, что человек, сделавший эту песню бессмертной, словно сам вложил в неё прощание.
История семьи Газдановых — это не история исключительного горя. Война забирала сыновей у тысяч семей, и во многих домах похоронки шли одна за другой. По статистике, каждая четвёртая советская семья потеряла кого-то на той войне. Каждая четвёртая.
Но Газдановы стали символом именно потому, что их история обрела форму. Камень. Стихи. Голос.
Памятник на алагирском шоссе стоит до сих пор. Туристы останавливаются, фотографируют. Некоторые знают историю, некоторые нет.
Журавли на граните смотрят в небо. Семь птиц, семь братьев.
И где-то в этом образе — не только Газдановы. Там все, кто ушёл по тем дорогам и не вернулся. Те, кого не ждали на лавочке. Те, кого ждали — и не дождались.
История умеет выбирать, кому стать лицом общей боли. Газдановым выпало это — быть семью журавлями, которых видит вся страна.
Будете проезжать мимо — притормозите.