Песня "О городах" полностью придумана в Питерском метро на участке от станции Гостиный двор до Новочеркасской в несколько поездок и несколько дней. Как только я выходил из метро песня переставала сочиняться. Сначала в голове звучал только припев, вернее первые две строчки припева, —«И каждый раз я думаю о городах», звучала мелодия, но дальше дело не шло. Тогда я придумал игру - стал подглядывать в книги и журналы пассажиров и загадал себе, что если отчётливо прочту слово или фразу у первого попавшегося пассажира, то обязательно привинчу её к тексту песни. Если честно - могла бы из этого получиться красивая история про создание песни, но игра не задалась, люди читали неправильные строчки или я оказался неправильным поэтом. Но я уже знал, что песня существует, её надо только поймать и записать. Прошло дня три, и однажды вечером на Новочеркасской я её встретил, наверно она устала бегать и прятаться и вдруг отчётливо сложилась, и запомнилась. Я взял её за руку, улыбнулся, закрыл блокнот и положил его в свою котомку между небольшим сборником стихов Иосифа Бродского в мягкой обложке и книгой Федерико Гарсии Лорки «Песня хочет стать светом…».
Да, Бродский, Бродский. Без него рассказ об этой песне будет неполным.
«... Ты плыви, мой трамвай,
ты кораблик, кораблик утлый,
никогда да не будет
с тобою кораблекрушенья.
Пассажиры твои —
обобщённые образы утра
в современной песенке
общественных отношений....».
(отрывок стихотворения И. Бродского «Описание утра» 1960 г.)
Стихи Иосифа Бродского частенько путешествовал со мной в моей зелёной джинсовой котомке. Его строки с запахом табака, наглых пассажей и тонких линий, терпкого вина и звоном трамваев были осязаемы, видимы! В сочетании со странной, нехарактерной Питерской жарой, бренди и влажностью они уносили меня в фиолетовые сумерки с цветными кристаллами звёзд заботливо расставленными Господом в небесах. Я видел, как ангелы стоя на крышах заботливо смахивали с кристаллов их лучей дневную пыль шерстяными тряпочками. Звёзды, звёзды – молчуны, тихонько, еле слышно звенели. Ангелы, которых мы забыли, потому, что заболтались по телефону, а потом вышли из рюмочной на Финляндском вокзале и растворились в нигде. Станция пл. Александра Невского, следующая станция Новочеркасская, а я перелетаю с крыши на крышу, со строчки на строчку - домов огромных и не очень, в застывшей вавилонской ночи.
Это было лето 2007 года. Время моей группы "Мата Хари" подходило к концу, и я это чувствовал, но не хотел себе в этом, признаться. Потом уже осенью этого года мы пытались репетировать эту песню и получалось очень даже неплохо, но всё равно я уходил от ребят, прекрасных музыкантов в следующую серию фильма о своём путешествии. Поэтому в тексте появилась жажда сбежать от волн и от пуль на попутной комете. Однажды Чиж, Сергей Чиграков, сказал мне, что этот период угасания, привыкания, пресыщение сценой надо просто пережить, переждать. У меня не получилось переждать. Я надоел сам себе. Захотелось совсем другой музыки, которая во мне ещё не созрела, но стали уже намечаться, совсем другие образы, другие стихи. Музыка в голове играла более сложная или скажем так, другая, которою я не мог, не умел донести до группы или боялся, что это не понравиться ребятам, впрочем, знал, что не понравится и боялся расплескать по дороге. Очевидно пружина моего завода почти ослабла за 5-6 лет интенсивного прорыва с нуля, восхитительного и трудного путешествия из города Дзержинска до Санкт-Петербурга. Жизнь по мечте имеет свою цену. Так бывает, нужно что-то закончить, прежде чем начать новое. Но впереди нас ещё ждала запись последнего альбома группы «Мата Хари» «Земля/воздух» на легендарной студии "Мелодия" на Васильевском острове, и это был мой последний пассионарный рывок в текущем десятилетии.
Песня "О городах" как раз и стала той самой кометой, на которой я улетел в другую жизнь, где песни звучат только в голове, пишутся в блокноте и на диктофон и уходят в стол. Начиналась другая история.
А теперь видно пришло время этих песен.
Пусть наши души обойдёт солёная вода.
