На этой неделе произошло сразу несколько событий, которые в королевских кругах обсуждают с неослабевающим интересом. Меган Маркл отправилась в одиночку в Швейцарию, Гарри опубликовал колонку, вызвавшую неоднозначную реакцию в еврейской общине, а Том Бауэр тем временем наблюдает за третьим переизданием своей книги «Предательство». Давайте разберемся по порядку, что скрывается за заголовками.
Женевский вояж: благотворительность или кастинг?
Меган прибыла в Женеву на 79-ю сессию Всемирной ассамблеи здравоохранения. Гарри остался в Монтесито с детьми. Официальный повод — открытие инсталляции Lost Screen на площади Наций, прямо у штаб-квартиры ООН. Пятьдесят световых коробов высотой около полутора метров, на каждом — последний экран блокировки ребенка, который, как утверждается, пострадал от «цифрового вреда».
Проект сделан совместно с ВОЗ и благотворительным фондом Archewell. Генеральный директор ВОЗ доктор Тедрос Адханом Гебрейесус формально значится главным действующим лицом. Но на фотографиях в новостных лентах — только Меган.
Сценарий просчитывается легко. Всемирная ассамблея здравоохранения — это не концерт по заявкам. Это процедурное собрание министров здравоохранения и делегатов со всего мира, где обсуждаются бюджеты, протоколы и политические резолюции. Но для команды Archewell это, прежде всего, декорация высокого уровня. Световые коробы — это реквизит. Доктор Тедрос — партнер по сцене. Дети, чьи фотографии выставлены на всеобщее обозрение, — это производственный дизайн. А закат, под который запланирована подсветка инсталляции, — это идеальный кадр для прессы.
У колонок уже зашептались: почему Гарри не с ней? Почему поездка такая короткая и такая публичная? Ответ лежит в плоскости бренда. В последние годы у Сассексов были проблемы с крупными контрактами. Spotify разорвал соглашение. Netflix пока держится, но, мягко говоря, не спешит продлевать. Archewell нуждается в партнерах уровня ВОЗ, чтобы сохранять лицо. И Меган делает то, что умеет лучше всего, — появляется в нужном месте в нужное время, окруженная правильной символикой.
Колонка Гарри, о которой жалеют в редакции
Не успела улечься пыль от женевских фотографий, как Гарри выдал колонку в левом политическом журнале New Statesman. Тема — антисемитизм. Казалось бы, что тут плохого? Не было в колонке и никаких упоминаний конкретных инцидентов или судебных процессов.
Реакция еврейской общины Британии была жесткой и практически единодушной. Кампания против антисемитизма (Campaign Against Antisemitism) — организация, к которой британская пресса обычно обращается за экспертным мнением по таким вопросам, — назвала упущения в колонке «экстраординарными».
Еврейские СМИ тоже не стали церемониться. Одно из изданий вышло с заголовком, который трудно пересказывать без иронии: «Как англо-евреи выживали без мудрости герцога Сосисочного (прим. автора: игра слов на фамилии Sussex) по Ближнему Востоку?». Другое назвало текст «серьезным вмешательством», но это было скорее исключением, подтверждающим правило.
Проблема Гарри в том, что он пытается комментировать сложнейшие геополитические и социальные вопросы, находясь за 8000 километров от места событий, не имея за плечами ни политического опыта, ни профильного образования, ни даже, как выяснилось, базового понимания того, о чем он пишет. Он живет в Калифорнии, но хочет учить Британию. Он осуждает антисемитизм, но не называет тех, кто его разжигает. Это вызывает раздражение даже у тех, кто в целом разделяет его посыл.
Шесть миллионов долларов в год: цена жизни в Монтесито
Пожалуй, самая любопытная инсайдерская утечка этой недели касается не скандалов и не публичных выходок, а сухой бухгалтерии. По данным источников, годовой бюджет на содержание поместья Сассексов в Монтесито составляет около шести миллионов долларов.
В эту сумму входит все: содержание особняка с шестнадцатью спальнями, охрана (а это очень дорогое удовольствие в Калифорнии), штат прислуги, юридические консультанты (а с учетом их любви к судебным искам — это отдельная строка) и, конечно, сам образ жизни, который требует постоянных вливаний.
И вот здесь возникает главная проблема, которую источники описывают как «кэш-кранч» — денежный кризис.
Оказывается, Меган, по словам инсайдеров, серьезно переоценила финансовое положение Гарри на момент их брака. Она предполагала, что титул принца автоматически подразумевает доступ к королевским богатствам, которые курировала покойная королева через Придворное казначейство. Реальность оказалась иной. У Гарри были фиксированные суммы из траста Сандрингема, наследство от принцессы Дианы (которое еще в 1996 году было ограничено бракоразводным процессом) и некоторые личные накопления. Но никакого «нефтяного месторождения» за горизонтом не было.
Сейчас, по тем же источникам, Гарри «паникует» из-за скорости, с которой тают их средства. Меган же находится в постоянном поиске следующего «гигантского гонорара». Отсюда и мармелад As Ever, и слухи о линии одежды, и разговоры о возобновлении свадебных клятв для реалити-шоу. Каждый из этих проектов рождается на одном и том же столе, потому что финансовая ситуация не позволяет взять паузу.
Отдельные жизни под одной крышей
Колумнисты, специализирующиеся на королевской семье, на этой неделе пошли еще дальше. Они описывают брак Гарри и Меган уже не как партнерство, а как «слияние» двух брендов, которое держится на деловых обязательствах, а не на личных отношениях.
Источники рисуют картину дома, в котором шестнадцать спален, но супруги все чаще не пересекаются на оперативных совещаниях. Гарри описывают как «Mr. Mom», который сидит с детьми, пока Меган летает в Женеву. Один из обозревателей, описывая недавний ланч Гарри в Nobu Malibu, заметил, что принц выглядел «спокойным, расслабленным и отчаянно желающим уйти». Уйти из собственного дома.
Цитируемый источник говорит, что Гарри — это человек, которого никто в Голливуде не хочет снимать. А Меган — это женщина, чьи бонусные баллы Universal (речь о партнерских программах) просто сгорают на кухонном столе. По прогнозам, Меган будет становиться «все более и более озлобленной» по мере того, как ее коммерческие амбиции будут расходиться с «остаточной королевской идентичностью» мужа, которая, по сути, не приносит денег, но мешает строить карьеру заново.
Третье издание книги Бауэра: королева Камилла была права?
На фоне всех этих новостей Том Бауэр, автор нашумевшей книги «Предательство», празднует маленькую победу. Его труд уходит на третье переиздание. А это значит, что британская публика продолжает голосовать кошельком за версию событий, которую так рьяно опровергают представители Сассексов.
В книге есть один пассаж, который сейчас перепечатывают все британские комментаторские круги. Бауэр утверждает, что королева Камилла в приватном кругу пришла к выводу, что Меган попросту «промыла мозги» своему мужу. Там же, в тексте, говорится, что Камилла критиковала Invictus Games за то, что ветеранская благотворительность превратилась в маркетинговый инструмент «Сосисочного бренда» (Sausage brand — еще одно едкое прозвище Сассексов в британской прессе).
Официальный представитель пары, конечно, назвал книгу «безумной теорией заговора» и «мелодрамой», обвинив биографа в фиксации. Но, как известно, дыма без огня не бывает. Тем более, когда тиражи расходятся, а общественное мнение, судя по опросам и комментариям, склоняется к версии Бауэра.
Итак, что мы имеем в сухом остатке? Меган едет в Женеву, используя повестку ВОЗ для поддержки личного бренда, в то время как ее муж остается в Калифорнии с детьми и финансовыми проблемами.
Гарри публикует непрошеную колонку об антисемитизме и получает жесткую отповедь от организаций, представляющих еврейскую общину Британии.
Источники раскрывают цифры: содержание дома в Монтесито стоит шесть миллионов долларов в год, а доходы — это в основном мармелад и документалка о девочках-скаутах.
Брак, по мнению обозревателей, превратился из отношений в корпоративное слияние, где оба партнера живут отдельными жизнями под одной крышей.
Книга Тома Бауэра, в которой королева Камилла называет вещи своими именами, выдерживает третье переиздание.
Складывается впечатление, что «бренд Сассекс», который строился шесть лет, дает серьезную трещину. Слишком много противоречий. Слишком много денег. И слишком мало доверия со стороны тех, кто когда-то готов был носить их на руках.