"Как я стал писателем" к чему ближе: к воспоминаниям, дневниковым записям?

Знаете, когда берешься за серьезный текст Ивана Шмелева, в голове невольно щелкает какой-то тумблер. Мы привыкли, что литература — это либо вымысел от корки до корки, либо сухая хроника событий. Но тут случай особый, тонкий, я бы даже сказал, ювелирный. Разбираясь в том, «Как я стал писателем» к чему ближе: к воспоминаниям, дневниковым записям?, чертовски сложно дать однозначный ответ, не запутавшись в кружеве его слов.

Магия памяти или будни пера

С одной стороны, перед нами классическая мемуаристика. Автор оглядывается назад, ворошит прошлое, вытаскивает на свет божий те самые искры, из которых разгорелось пламя его таланта. Это чистой воды ретроспектива. Но, помилуйте, разве воспоминания бывают такими осязаемыми, будто ты сам стоишь в той редакции и чувствуешь запах типографской краски?

Шмелев пишет так, словно фиксирует момент здесь и сейчас. Это наталкивает на мысль о дневнике. В дневниковых записях всегда живет эта сиюминутность, трепет первого открытия. Когда мы задаемся вопросом, «Как я стал писателем» к чему ближе: к воспоминаниям, дневниковым записям?, мы ищем ту грань, где застывшее прошлое оживает и становится настоящим.

Почему это не просто мемуары

Мемуары часто грешат излишней пафосностью или попыткой оправдаться перед потомками. У Шмелева этого нет и в помине. Напротив, присутствует какая-то детская непосредственность, характерная скорее для личного блокнота, спрятанного под подушкой. Он не просто перечисляет факты («родился, крестился, опубликовался»), он выплескивает эмоции, которые обычно доверяют лишь бумаге в тишине ночи.

Слушайте, ведь порой кажется, что автор просто вырвал страницы из своей юности. Вот эта интимность тона, отсутствие дистанции между «я тогдашним» и «я сегодняшним» — это и есть ключ к разгадке. Так все-таки, произведение «Как я стал писателем» к чему ближе: к воспоминаниям, дневниковым записям?

1. Это ближе к воспоминаниям по охвату времени и попытке осознать свой путь.
2. Это ближе к дневнику по накалу чувств и детализации мелких, казалось бы, неважных деталей, которые и делают жизнь жизнью.

Итог творческого поиска

Честно говоря, попытка загнать Шмелева в рамки одного жанра — затея сомнительная. Это как пытаться решить, что в кофе важнее: аромат или вкус. Его текст — это сплав. Мудрость прожитых лет (воспоминания) встречается здесь с пылкостью первой пробы пера (дневниковость).

В конечном счете, не так уж важно, какую полку в библиотеке займет это эссе. Главное, что читая его, ты будто ведешь диалог с живым человеком, который не боится быть искренним. А искренность — это черта, которая роднит лучшие дневники с самыми честными мемуарами, не так ли? Перечитывая финал, понимаешь: это гимн творчеству, который не вписывается в сухие определения.