И в глазах печаль, тоска и врожденная хитрожопость. А еще надежда: авось пронесет!
Чтоб тебя и вправду пронесло, коза рыжая! Кто тебя не кормит? Что, я?! Совесть есть, или ты её погрызла, как мои новенькие лоферы? Один , блин, раз надела! Один! Собака ты сутулая! Самка собаки!
Тяжкий стон над ухом, карие глаза, полные такой вины, что сердце под её тяжестью проваливается в старенькие кроссовки,
И в глазах печаль, тоска и врожденная хитрожопость. А еще надежда: авось пронесет!
Чтоб тебя и вправду пронесло, коза рыжая! Кто тебя не кормит? Что, я?! Совесть есть, или ты её погрызла, как мои новенькие лоферы? Один , блин, раз надела! Один! Собака ты сутулая! Самка собаки!
Тяжкий стон над ухом, карие глаза, полные такой вины, что сердце под её тяжестью проваливается в старенькие кроссовки, которые достала из ссылки.
И что мне с ней делать? Понять, простить, кормить, любить..
Ведь замираю от острого, чистого счастья, когда чешу это розовое пузо и целую маленькую острую морду.
А лоферы.. Не в лоферах счастье..