На период своего отпуска я решила определить старушку в пансионат, чтобы она была под присмотром, а я могла спокойно отдохнуть.
Асечке сказала, что соцзащита дала путёвку в санаторий: «Всё как ты любишь, бесплатно».
Но я совершила ошибку, предупредив её за несколько дней. Настроение менялось чаще, чем погода у нас в апреле. Асечка то выходила в коридор со словами: «Ну что, я пошла?», то протяжно ныла: «Некудаааа я не поедууууууу, давай откажемся».
Я надевала строгое выражение лица:
«Без вариантов, Ася, ибо бесплатно ☝️»
В ночь перед отъездом старушка спала плохо. Когда я к ней приехала в восемь утра, она уже помылась, собрала вещи, даже рулон туалетной бумаги не забыла. Помните, как в 90-е ничего не было в больницах? Мама помнила, прошилось на уровне подкорки.
Выехали в прекрасном настроении.
В дороге я говорю:
— У тебя есть выбор: жить в палате с двумя лежачими старушками и... Замолкаю.
Мама: «Ииии? Ещё какой вариант?»
Я: «Да, собственно, всё. Ты будешь им помогать».
Она: «Я не хочу с двумя старушками, я хочу с двумя старичками. Можно меня к старичкам?»
Приехали в пансионат, нас встретил улыбчивый персонал. Усадили бабу Асю на кровать: одна штаны снимает, другая в это время футболку надевает. Асечка такого сервиса не ожидала, слегка прифигела, как Вовка в тридевятом царстве: «А что, вы ещё и есть за меня будете? Не хотелось бы ».
Совсем разомлев от неожиданного внимания к своей скромной персоне, мама громко произнесла, повернувшись ко мне:
«Аня, скажи им, если надо что — пусть обращаются».
Так она задекларировала своё желание помогать старушкам.
Как всё хорошо начиналось...
Я поместила её специально заранее, на случай, если что-то пойдёт не так, чтобы забрать, пока не уехала. Но, похоже, я напрасно волновалась: всё шло прекрасно, Асечка была в шикарном расположении духа. Ровно до тех пор, пока я не вышла из автобуса на месте отдыха.
Сначала в старушке проснулась подозрительность. Определённо ей не додавали таблетки. И если дома Асечка отказывалась их пить, объясняя это тем, что уже пила («Я точно помню, что пила. Ещё хотела тебе позвонить, сказать, что выпила. Травишь меня! Второй раз буду пить! Второй, вот смотри, второй пью, пускай, пускай, умру, пускай!»), то здесь, в пансионате, ситуация сложилась ровно наоборот: Асечка стала мне звонить и говорить, что ей не дают таблетки. Есть подозрение, что такие чудесные таблеточки нужны кому-то ещё.
Маме можно было поверить, вон, таблеточки как бодрили то.
Связалась с заведующей:
— Даша, дайте маме слабительное. Чувствую, надо разгрузить старушку.
Дали.
После слабительного мама радостная позвонила со словами, что всё, таблетки дали. Вот и славно, справедливость была восстановлена. Но.... ненадолго.
Следующими начали тырить вещи. Приходила какая-то старуха (что удивительно, откуда там и старуха, да?) и, пока Ася мылась, все её вещи спи...ла благополучно. Об этом сообщалось мне в полсотне звонков каждый день с 6 утра до часу ночи.
Беспредел продолжал процветать на вверенной асечкиной деменции территории.
Решение забрать у мамы телефон под предлогом, что сломался, было опрометчивым с нашей стороны. Теперь к украденным вещам добавился и телефон.
А это уже в особо крупных закидонах выходило из Асечки.
Пришлось телефон вернуть.
Круглосуточный просмотр обучающих передач на ТВ, где наставник Соловьёв, а основной лейтмотив - все пид... сы - прошу разобраться, не прошел даром.
Поэтому мой досуг в отпуске Асечка полностью взяла на свой контроль.
Р. S.
У соседки мамы по палате украли ходунки, а ее саму забрали в сексуальное рабство. Ну если уж так события разворачиваются, то я перестаю бояться деменции, я начинаю ее ждать.
