Прошлая неделя выдалась не просто богатой на процессы. Это был многосерийный трэш-сериал «Отцы и дети. Версия 2.0», где вместо сценаристов — Семейный кодекс, а все актеры свято уверены, что именно их личная драма уникальна, а закон — это просто чья-то глупая прихоть.
Четыре заседания. Четыре разных вселенных.
Тут тебе и многодетный горе-стратег, пытающийся «нивелировать алименты» через встречный иск, и «кислородный философ», который сначала наденет маску на себя, а потом подумает о ребенке. И, конечно, жемчужина коллекции — папаша, объявивший алименты почетной миссией, которую нужно заслужить хорошим поведением дочери.
Садитесь поудобнее. Я, юрист Юлия, сейчас разложу всё по полочкам. И да, спойлер: после этих историй хочется выпить даже убежденному трезвеннику.
(Не)нужная жертва: «Сначала маску на себя»
Первый кандидат — классика. Развод тихий, мирный. Бывшие супруги поделили имущество без скандала. Она оставила себе квартиру (добрачную, да), он забрал телевизор, диван и кухонный стол — всё, чтобы обставиться на новом месте. Жена, кстати, вернула ему два платежа по ипотеке, которые успела внести в браке, так что претензий ноль.
Но вот беда: жить отдельно — дорого.
И вот сидит в суде этот «благородный рыцарь», рассказывает нам с судьёй душераздирающую историю. Аренда — двадцать тысяч. Бензин, еда, одежда. «Откуда я вам еще алименты возьму? — вопрошает он. — Я на одну зарплату живу!».
Потом выдает перл. «Знаете, — говорит, — в самолете сначала кислородную маску на себя, потом на ребенка. Так вот, сейчас мне маска нужнее. Когда жизнь наладится — тогда и алименты пойдут. А пока самому мало».
Я, конечно, пыталась в сотый раз объяснить, что алименты — это не «то, что осталось после аренды и бензина». И что закон (статья 81 СК РФ) предписывает процент от всех доходов, а вовсе не «отдай, если захочешь». Но он меня не слышал. Он искренне верил: его потребности первичны, а ребенок как-нибудь подождет.
«Но ведь мне тоже надо кушать, одеваться, ездить на работу», — упрямо повторил он, глядя на меня с видом великомученика.
Я не выдержала. Спросила: «А ребенку, простите, кушать не надо? Ему квартиру снимать не надо?».
Ответчик на секунду задумался. И выдал шедевр: «Ведь верно? Ведь правильно? Сначала себе — потом ребенку».
Народ, нет. Не верно. И не правильно.
Только есть нюанс, который он упорно не хотел понимать: алименты считаются до того, как он снимет эту квартиру, купит бензин и порадует себя новым телевизором. Но для него это была слишком сложная финансовая схема. Так что мы с судьей переглянулись и пошли дальше.
Три мальчика и «виртуальное отцовство»
Следующее дело тянется почти полгода. Наконец-то объявился отец — прибыл из-за границы, засучил рукава и заявил в коридоре сакраментальное: «Ща мы порешаем!». Ох уж эта самоуверенность.
Ситуация: мать одна с тремя пацанами, доход просел, она подала на алименты и на дополнительные расходы на лечение среднего сына — массажи, ЛФК, платные консультации.
Отец в ответ подает встречный иск. Требование: определить время проживания детей с ним в пропорции «50 на 50». Типа, половину времени дети у него, половину — у матери. И тогда, считает он, «алименты сами нивелируются».
Тут я должна сделать важное отступление для тех, кто тоже так думает.
Нет, господа, не нивелируются. Даже если дети будут жить с папой 15 дней в месяц, это не отменяет алиментной обязанности. Во-первых, долги за прошлый период остаются. Во-вторых, суд смотрит на доходы обоих родителей. Если мать зарабатывает в два раза меньше — отец все равно будет платить, просто, возможно, чуть меньше. А если его доходы значительно выше — ничего не «нивелируется» вовсе.
Но наш герой в эти юридические тонкости вдаваться не стал. Он решил просто: «скажу, что время поровну, и всё».
Дальше — шикарный нюанс. Папа часто в командировках. И в его отсутствие дети предлагаются либо няне, либо… внимание! «Мать может быть с ними в моей квартире сколько захочет, но это будет считаться временем, проведенным со мной».
Я прям представила: сидит бывшая жена у него на кухне, варит суп, делает с детьми уроки, а в суде потом докладывают: «Дети провели с папой 14 дней». Магия, а не подход.
Платные лечение и массажи он тоже отверг с порога. «По ОМС всё есть, — заявил он. — Это мать просто недостаточно старалась выбить услуги для сына! Платить за процедуры — это её прихоть, пусть сама и оплачивает».
Да, да, конечно. «Недостаточно старалась». Вы бы слышали, сколько матерей я знаю, которые месяцами записываются к узким специалистам, чтобы получить эти «бесплатные» процедуры. Но ему, видите ли, виднее.
И под занавес — его коронный номер. Он вдруг заявил, что «согласен на определение места жительства детей со мной». Судья вежливо осведомилась: «Товарищ ответчик, вам никто этого не предлагал. Если хотите забрать детей себе — заявите встречное требование».
А он хитро так: «Пусть мать и предложит! Раз сама не может содержать. Или гордость важнее?».
Сам, понятное дело, требование заявлять не стал. Застеснялся, наверное.
А под конец выяснилось: у папы плотный график командировок. И он, и его юрист (который почему-то везде ездит с ним хвостиком) не знают, когда смогут явиться в суд. «Мы заглянем в наши таск-менеджеры, синхронизируем расписание и сообщим свободные даты», — с видом топ-менеджера заявил защитник.
Таск-менеджеры. В суде по алиментам. Я, честно, еле сдержала улыбку.
Судья посмотрела на них, потом на меня. Мы обе всё поняли. Скоро будет заочное решение. Потому что когда вместо реального участия в жизни детей у тебя «синхронизация календарей» — диагноз ясен без экспертизы.
Справки на каждый день: паранойя или необходимость?
А вот это заседание — отдельный жанр. Тут речь вообще не о деньгах. Тут — о страхе.
Молодые, красивые, богатые. Ребенку три года. Доход — космос. Но счастья нет.
Папаша хорошо зарабатывал. И папаша нервничал. Работа ответственная, вокруг «всё время кого-то обыскивают, задерживают и сажают». А он на днях подписывал бумаги с одним фигурантом, и теперь боится, что его самого притянут за компанию.
Стресс. На стресс — корпоративы. Потом рюмка. Потом не только рюмка. Словом, классическая история. Жена предлагала психолога — он смеялся. Сказала «или работа, или семья» — услышала угрозы.
Финалом стало вмешательство тестя с криминальным прошлым. Он приехал, забрал дочь и внука, пригрозил зятю физическими последствиями. И всё. Точка.
Теперь папаша подал иск об определении порядка общения: каждые вторые и четвертые выходные на 4 часа, без матери, потом с ночевкой.
И вот здесь начинается самое интересное.
Мать не против общения. Но ставит условие: перед тем как забрать ребенка, отец предоставляет ей справку по анализам — «сегодняшнюю», что следов алкоголя, наркотиков или психотропных веществ в крови нет. И обязуется быть трезвым до момента возвращения.
Судья, кстати, на это требование посмотрела… скептически. Потому что заставить человека возить справки каждый раз — юридически почти невозможно. Это нарушение его частной жизни, трудновыполнимо, да и ни один суд не будет контролировать «трезвость по часам». Но мать стояла на своем.
— Откуда мне знать, что он не принял что-то перед тем, как забрать сына? — сказала она в зале. — Справки из диспансера гласят «не состоит и не страдает», но ведь это не значит, что он прямо сейчас трезв! А на деле — мало ли что?
Логика в этом, согласитесь, есть.
Папа, естественно, в ярости. «Это дискриминация! Почему я должен доказывать? Пусть мать тоже предоставит справки, что она с ребенком трезвая находится! И вообще, я подам на вас за клевету!».
Он вообще-то не состоит на учете. И не привлекался. И готов предоставить справки из диспансера.
Но, знаете, «не состоит» и «трезв в эту минуту» — это две большие разницы. Суд, скорее всего, назначит наблюдение у нарколога или возьмет с отца подписку о явке. Но требования о «ежедневных анализах» — это, увы, слишком сильно даже для самой паранойяльной матери.
Тем не менее, я ее понимаю. Когда видишь, как человек на глазах меняется под воздействием стресса и «ромки», хочется подстраховаться. Даже такими странными способами. И кстати, хоть и не был и не на учете, но закладывал рюмку за рюмкой еще как…
Гвоздь программы: «Фигу вам, а не алименты»
И вот мы подошли к финалу. К той самой истории, которая дала заголовок всей этой колонке.
Дело рассмотрели за два заседания. Спокойный такой папаша, уверенный в себе. Он заявил, что согласен платить алименты «нормально» — но при выполнении следующих условий.
Вы только вслушайтесь:
1. Чтобы дочь (12 лет) «перестала выкобениваться и начала общаться по-человечески» с ним и его мамой.
2. Чтобы бывшая жена отказалась от индексации задолженности (да, он думает, что на это можно просто «договориться», хотя индексация — это обязанность пристава, а не игрушка).
3. Чтобы мать и бывшая тёща перестали рассказывать всем его знакомым, что он не платит.
4. Чтобы его вычеркнули из «доски позора» злостных неплательщиков в поселке.
— Сейчас у меня нет стимула платить, — вещал он. — Дочь хамит мне и бабушке. Долги пугают. А эти сплетни вредят моей репутации. И лучше я на эти деньги отдохну или свою маму порадую.
Судья спросила: «А как же обязанность родителя содержать ребенка? Статья 80 Семейного кодекса?».
И вот тут он выдал фразу, ради которой стоило идти на эту работу:
— Получать алименты — это честь, и у меня это надо заслужить. А дочь, бывшая жена и тёща не заслужили. Поэтому — фигу вам, а не алименты.
Я сидела и смотрела на него. Взрослый мужчина. С паспортом, работой, мамой, которую он «радует». И он реально считает, что ребенок должен ему заслужить свое содержание.
«Где баланс? — с пафосом вопрошал он. — Почему я всем должен без учета моих интересов? А ко мне — ни человеческого отношения?».
Понимаете, о чем это всё?
Ни один из этих четверых мужчин не сказал за всю неделю: «А что ребенок? Как он?».
Для них ребенок — это не человек. Это инструмент торга, обуза или способ отомстить бывшей. А алименты — не обязанность (как написано в том самом скучном Семейном кодексе), а «честь», «подарок», «поощрение».
И пока они выясняют, кто кому и за что должен, дети просто… живут без денег. Или без отца. Или с риском, что папа в состоянии «расслабления нервов» заберет их на выходные.
Я вышла из последнего заседания, села в машину и минут пять просто сидела молча.
Потом завела двигатель и поехала домой. Пить чай. С ромашкой. Или всё-таки с коньяком?
Не решила еще.