Я думала, что нанимаю профессиональную актрису для идеальной мести. Но когда открыла дверь, поняла: моя жизнь только что перестала быть скучной.
Тридцать четыре — это приговор
Запах кофе из дешёвой турки уже не бодрит. Он просто есть. Как я.
Я сижу на полу в собственной прихожей. Спиной к холодной стене. Перед глазами — дверь. Обычная белая дверь. Когда-то я вешала на неё рождественский венок.
Коля снял его за две недели до ухода. «Венок дешёвый, как ты», — сказал он и бросил в мусорное ведро.
Было это или не было? Я уже путаю реальность с теми сценами, которые прокручиваю в голове каждую ночь.
Венок я сняла на второй минуте после его слов. А дверь оставить не смогла. Как и эту квартиру. Как и его фамилию в паспорте. Как и привычку просыпаться в шесть утра, чтобы приготовить завтрак для того, кого больше нет.
Телефон разрядился ещё в девять. Часы на кухне я выкинула в мусорку вместе с его зубной щёткой.
Зубную щётку выкидывала с наслаждением. Представляла, что это — не щётка. Коля всегда боялся стоматологов. Боялся боли. Но не боялся делать больно мне.
Мне тридцать четыре.
Я учу девятиклассников, что Раскольников убил старуху из-за идеи. А сама сейчас сижу на холодном полу и думаю: какого чёрта я не убила его, когда он сказал, что я старая?
У меня есть ножи. Хорошие. Немецкие. Мы покупали их вместе. На распродаже в «Ленте».
«На всю жизнь», — улыбнулся он тогда. Сделал скидку на кассе, прижал меня к себе. Я поверила.
Про ножи. Про нас. Про всё.
Врал. Всегда врал. Даже когда дарил цветы. Даже когда говорил «люблю». Даже когда смотрел в глаза — особенно когда смотрел в глаза.
Звонок из прошлого
Я закрываю глаза. Перед внутренним веком — картинка. Коля в новой рубашке. Светло-голубая. Я говорила ему, что голубой — не его цвет. Он не слушал. Он никогда не слушал. А теперь слушает ту. Двадцать два года. Длинные волосы. Ноги от ушей.
«Она молодая, — сказал он за месяц до ухода. — С ней легко».
Я тогда не ударила его. Пожалела.
Самая большая ошибка в моей жизни — не дать ему пощёчину. Вторая — выйти за него замуж. Третья — поверить, что любовь можно заслужить.
Я вставала в шесть утра. Гладила его рубашки, хотя химчистка стоила копейки. Терпела его мать, которая называла меня «деревенщиной». Рожала ему детей? Нет. Детей мы не родили.
Три выкидыша.
После третьего он не обнял меня. Не сказал «всё будет хорошо». Он курил на балконе и смотрел в телефон. Я видела его отражение в стекле. Он улыбался. Кому-то на том конце провода.
На четвёртый месяц беременности (я боялась ему сказать) он произнёс: «Может, не надо? Ты всё равно старая. И больная. Кому нужны такие дети?»
Вот после этого я перестала плакать.
Слёзы кончились. Осталась пустота. И этот пол. Холодный. Липкий. Почему он липкий? Я мыла его вчера. Или позавчера. Я уже не помню дни.
Телефон мёртв. Но я помню, что там было до того, как экран погас.
Сайт в три часа ночи
Я открыла этот сайт вчера. В 3:12. Не спалось. Я листала ленту Дзена и натыкалась на статьи про счастливых женщин. Одна реклама за другой.
«Как сохранить брак, если муж охладел».
«Десять способов вернуть любимого».
«Он ушёл к молодой — пошаговая инструкция».
Я нажала на объявление случайно. Или нет. Теперь уже не разберёшь.
«Подруга на час. Любой сценарий. Месть? Свидание? Семейный ужин? Мы сделаем так, что ты не будешь одна.»
Чёрно-розовый сайт. Дешёвый. Пахнет от него (виртуально) подростковой косметикой и чужим отчаянием. Я пролистала анкеты.
Девушки с одинаковыми улыбками. С одинаковыми фразами в описании. «Меня зовут Алина, я психолог по образованию». «Меня зовут Кристина, обожаю котиков и долгие прогулки».
А потом я увидела ЕЁ.
Нет. Я не знала тогда, что это она.
Я просто увидела лицо. Острые скулы. Чёрные волосы до плеч. Взгляд исподлобья. В анкете было написано: «Вика, 22 года. Сыграю кого угодно. Цена договорная».
Она не улыбалась. На всех остальных фотках девушки улыбались. У них были идеальные зубы и отпуск на море. А Вика смотрела так, будто хотела убить фотографа. Или себя. Или всех вокруг.
Я зачем-то нажала «заказать».
Мои пальцы дрожали. Я писала сообщение десять минут. Стирала. Набирала заново. Стирала снова.
«Нужно изображать мою подругу на новогоднем корпоративе. Сделать бывшего мужа ревнивым идиотом. Бюджет — 5000 рублей».
Отправила в 3:24 ночи.
И сразу пожалела. «Господи, зачем? Она же подумает, что я сумасшедшая. Что я — жалкая старая дура, которая не может сама…»
Сообщение пришло через минуту. Ночью.
Кто отвечает в три часа ночи? Только тот, кому тоже не спится. Тот, кто тоже сидит на полу где-то в своей квартире и смотрит на чужую дверь.
«Вика: Приду. Адрес скидывай. Деньги наличными. За час — 800, но тебе скидку сделаю. 500. Устроит?»
Я ответила: «Да». И дописала: «А почему скидка?»
Она ответила коротко: «Потому что ты тоже не спишь в три ночи. Значит, мы одного поля ягоды».
Мне стало страшно. Не от её слов. От того, что я обрадовалась. Обрадовалась тому, что завтра утром (уже сегодня?) ко мне придёт незнакомая девушка. Лгунья за деньги. Актриса на час.
И это единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой.
Сейчас
Я смотрю на часы. Они показывают без пятнадцати одиннадцать. Ночь.
Завтра — корпоратив. Завтра я увижу Колю впервые за месяц. Впервые после того, как он сказал «ты старая».
В моей голове есть идеальный сценарий. Я вхожу в зал под руку с молодой красивой девушкой. Он смотрит на нас. Он завидует. Он понимает, что потерял. Он просит прощения.
Глупость. Я знаю. В жизни всё будет иначе.
Но сейчас, в одиннадцать вечера, на холодном полу собственной прихожей, я имею право на глупость. Имею право на месть. Даже если эта месть — дешёвая. Даже если я плачу незнакомке.
Я поднимаюсь. Колени хрустят. Когда я успела состариться? В тридцать четыре? Или в двадцать пять, когда поняла, что вышла замуж не за того?
Подхожу к зеркалу.
На меня смотрит чужая женщина. С опухшими глазами. С губой, которую я прокусила во сне (или наяву?). С волосами, которые не мыла три дня.
«Завтра ты будешь красавицей», — шепчу я своему отражению.
Отражение не верит.
Я беру телефон, ставлю на зарядку. Экран загорается. Вижу сообщение. Новое.
«Вика: Завтра в 18:00 у тебя. Приготовь кофе. Без сахара. И пожалуйста, не плачь при мне. Я ненавижу, когда люди плачут. Я для другого прихожу».
Для какого «другого»? Я не спрашиваю. Боюсь ответа.
Пальцы сами набирают: «Жду. Дверь открыта. Стучи три раза».
Отправляю.
Иду на кухню. Ставлю чайник. Смотрю в окно. Там, в темноте, ничего нет. Только мой силуэт. Одинокий. Лысый (волосы ещё есть, но внутри я уже лысая). Старый.
Мне тридцать четыре.
Я заказала подругу на час.
Потому что настоящих подруг у меня нет.
Потому что настоящая жизнь кончилась.
Или только начинается.
Не знаю.
Знаю только одно: завтра в шесть вечера я открою эту дверь. И всё изменится. К лучшему или к худшему — неважно. Хуже уже некуда.
Я пью кофе. Горький. Чёрный. Без сахара.
Как она просила.
Продолжение следует...
А как вы думаете, что будет в следующей главе?
— Кто на самом деле эта Вика?
— Сможет ли Женя довести месть до конца?
— Или всё пойдёт совсем не по плану?
Делитесь своими догадками в комментариях! 👇