Я смотрела на экран рабочего монитора, и у меня откровенно дергался левый глаз. В календаре на 14:00 стояло собеседование на должность ведущего менеджера по работе с ключевыми клиентами. А в строке ФИО кандидата значилось: Смирнова Алина Денисовна.
Та самая Алина Денисовна. Девочка двадцати шести лет, которая последние полгода активно спала с моим мужем Вадимом.
Узнала я об этом банально, до тошноты противно. Никаких чужих духов на рубашках или следов помады. Просто однажды вечером Вадим пошел в душ, а его телефон, оставленный на кухонном столе, звякнул. Экран загорелся, и там высветилось сообщение в Telegram от контакта «Алексей Шиномонтаж»: «Котик, я уже скучаю по твоим рукам».
Я тогда осела прямо на табуретку. В груди всё сжалось в такой тугой ледяной ком, что стало трудно дышать. Мы с Вадимом в браке десять лет. Вместе прошли съемные однушки, его увольнения, мои декреты. Выстроили жизнь по кирпичику. И вот, пожалуйста. «Алексей Шиномонтаж».
Первой мыслью было устроить скандал. Швырнуть этот телефон ему в лицо прямо там, в ванной. Собрать вещи, выставить за дверь. Но я просто сидела на темной кухне, слушала шум воды и понимала одну простую вещь: я не хочу быть истеричной брошенкой.
Я решила подождать. Понаблюдать. Выяснить, с кем имею дело. Найти ее соцсети оказалось делом техники. Алина оказалась типичной современной «достигаторшей». Губы уточкой, много фотографий с чужими букетами, глубокомысленные цитаты про женскую энергию.
И вот теперь эта самая женская энергия сидела в приемной моей компании.
Тут нужно пояснить один важный момент. Мы с Вадимом работаем в одной сфере, но в разных компаниях. Точнее, он думал, что в разных. Три года назад я с бывшим однокурсником открыла свое консалтинговое агентство. Вадим знал, что я там «какой-то директор по персоналу». Я никогда не лезла к нему с рабочими разговорами, а он не вникал в мои. По документам я прохожу под девичьей фамилией — так исторически сложилось, менять все ИП и учредительные документы было лень.
Видимо, Алина решила подобраться к Вадиму поближе. Она знала, что агентство сотрудничает с компанией моего мужа, и, видимо, решила стать тем самым «ключевым менеджером», чтобы пересекаться с ним легально, в рабочих кабинетах. Идеальный план. Только она не учла, кто будет ее собеседовать.
Без пяти два секретарша Маша заглянула в кабинет: «Анна Николаевна, к вам Смирнова. Приглашать?». Я поправила пиджак, сделала глубокий вдох и кивнула.
Дверь открылась. Она вошла, цокая каблучками. Выглядела именно так, как я себе и представляла: идеальная укладка волосок к волоску, костюмчик, который должен был казаться строгим, но вырез блузки кричал об обратном. В воздухе мгновенно повис тяжелый, сладковатый аромат дорогих духов.
Алина окинула меня быстрым, слегка снисходительным взглядом. Для нее я была просто скучной теткой-кадровиком. Препятствием на пути к ее большой цели.
— Здравствуйте, — я улыбнулась самой профессиональной и холодной из своих улыбок. — Присаживайтесь, Алина. Меня зовут Анна Николаевна, я руководитель направления.
— Добрый день, — она села, грациозно закинув ногу на ногу, и положила на стол телефон экраном вниз. — Я готова ответить на ваши вопросы. У меня отличное резюме.
Первые двадцать минут я вела себя как самый стандартный, ничем не примечательный HR. Мы прошлись по ее опыту работы, который, честно говоря, не впечатлял. Попрыгала с места на место, нигде дольше восьми месяцев не задерживалась. На мои вопросы она отвечала заученными фразами из интернета: «я коммуникабельна», «стрессоустойчива», «умею работать в команде».
Она явно скучала. Пару раз даже демонстративно посмотрела на свои идеальные ногти. Она была уверена, что должность у нее в кармане. Наверняка Вадим ей напел, что у него там везде связи и он всё устроит.
— Что ж, Алина, базовые вещи мы обсудили, — я сложила руки в замок и подалась вперед. — А теперь давайте перейдем к реальным кейсам. У нас в компании очень ценится умение быстро принимать решения в критических ситуациях. Готовы к небольшому стресс-тестированию?
Она слегка напряглась, но самоуверенно кивнула:
— Конечно. Меня сложно чем-то напугать.
Ох, девочка. Ты даже не представляешь, в какую игру ввязалась.
Я начала с легкого. Дала ей классическую задачку на логику, которую у нас решают стажеры на первом этапе. Что-то про расчет логистического маршрута при условии внезапного закрытия двух складов.
Алина поплыла почти сразу. Она начала путаться в цифрах, ее лицо приобрело слегка растерянное выражение.
— Нет-нет, подождите, — я мягко, но настойчиво перебила ее. — Если вы отправите груз по этой ветке, вы сорвете сроки контракта на пять миллионов. Клиент подает в суд. Ваши действия?
— Я... я позвоню руководству, — неуверенно пролепетала она.
— Руководство в самолете, вне зоны доступа. Суд через неделю. Вы — ведущий менеджер. Решайте.
Следующий час превратился для нее в настоящий ад. Я гоняла ее по всем возможным рабочим сценариям. Я доставала такие узкоспециализированные вопросы, от которых потели даже опытные мужики-переговорщики. Я не повышала голос, не хамила. Я была безупречно вежлива, методична и безжалостна.
Каждый раз, когда она пыталась выкрутиться общими фразами, я задавала уточняющий вопрос.
— Алина, вы говорите, что умеете находить подход к сложным клиентам. Отлично. Представьте: клиент, с которым вы работаете, оказался женат. Его жена — наш крупный партнер. Вскрывается конфликт интересов. Как вы будете выстраивать коммуникацию, чтобы не навредить репутации компании?
Она вздрогнула. Мне показалось, или под слоем тонального крема она действительно побледнела?
— Я... я разделяю личное и профессиональное, — ее голос дрогнул.
— Правда? — я участливо наклонила голову. — Это замечательное качество. Но статистика показывает, что люди, склонные к импульсивным поступкам в личной жизни, часто переносят эту модель в бизнес. У нас тут, знаете ли, серьезные деньги крутятся. Нам нужны люди с безупречной логикой и высоким уровнем социального интеллекта.
Прошло два с половиной часа. Алина сидела передо мной, ссутулившись. От ее первоначального лоска не осталось и следа. Идеальная укладка слегка растрепалась, на лбу выступила испарина. Она теребила ремешок своей дорогой сумочки, и я видела, как дрожат ее пальцы.
Она уже ненавидела меня, эту компанию, этот кабинет и, возможно, немного самого Вадима, который не предупредил ее, что собеседование будет похоже на допрос в гестапо.
— Знаете, Анна Николаевна, — она попыталась пойти в атаку, видимо, вспомнив, что лучшая защита — нападение. — Мне кажется, ваши тесты не имеют отношения к реальным продажам. Я знаю, как общаться с людьми. У меня есть... рекомендации. От очень уважаемых людей в вашей партнерской сети.
Она явно намекала на моего мужа.
— Рекомендации — это прекрасно, Алина, — я открыла на компьютере пустую таблицу и сделала вид, что вношу туда данные. — Но у нас внедрена строгая система оценки когнитивных способностей. Вы ведь слышали про тесты на IQ и эмоциональный интеллект при приеме на работу в топовые корпорации?
Она неуверенно кивнула.
— Так вот. По результатам нашего с вами трехчасового общения, я вынуждена констатировать следующее.
Я выдержала паузу. В кабинете было так тихо, что я слышала, как тикают часы на стене.
— У вас крайне низкий уровень когнитивной гибкости. Вы не умеете выстраивать причинно-следственные связи, теряетесь при малейшем давлении и не способны прогнозировать последствия своих поступков. Проще говоря, Алина, вы не тянете интеллектуально. Для должности линейного секретаря — возможно. Но доверять вам ключевых клиентов компании... Это был бы огромный риск для бизнеса.
Ее глаза расширились. Она открыла рот, потом закрыла. Ее только что легально, профессионально, с соблюдением всех корпоративных норм назвали непроходимо глупой. Причем так аргументированно, что ей нечего было возразить.
— Вы мне отказываете? — наконец выдавила она севшим голосом.
— Совершенно верно. Я не могу пропустить вашу кандидатуру дальше. Желаю вам удачи в поисках работы, где требования будут более... соответствующими вашему уровню.
Она встала. Резко, порывисто. Схватила свою сумочку и, не прощаясь, выскочила из кабинета. Я слышала, как в коридоре она чуть не сбила с ног курьера с водой.
Я откинулась в кресле и закрыла глаза. Руки слегка потряхивало — адреналин брал свое. Но внутри, на месте того ледяного кома, который мучил меня последние месяцы, вдруг разлилось странное, спокойное тепло. Я не кричала, не вырывала ей волосы, не унижалась до базарных разборок. Я просто уничтожила ее профессиональную самооценку. Раскатала в асфальт так, что она еще долго будет сомневаться в собственной состоятельности.
Вечером Вадим пришел с работы какой-то дерганый. Все время поглядывал в телефон, тяжело вздыхал. За ужином он ковырял вилкой мясо по-французски и вдруг спросил:
— Ань, а у вас там в агентстве... жесткий отбор сейчас?
Я невозмутимо отпила чай.
— Да как обычно, милый. А что?
— Да так, — он отвел глаза. — Знакомая одна ходила сегодня на собеседование. Говорит, там какая-то мегера ее три часа мучила, тестами какими-то завалила. Довела девчонку до истерики.
— Надо же, — я искренне удивилась. — У нас все строго по протоколу. Может, знакомая просто глуповата оказалась? В бизнесе ведь как — если ты не можешь просчитать последствия своих шагов на два хода вперед, тебе тут делать нечего. Согласен?
Вадим поперхнулся и внимательно, как-то по-новому посмотрел на меня. В его взгляде мелькнул страх. Кажется, до него начало что-то доходить.
Я сидела, смотрела на своего мужа, с которым прожила десять лет, и понимала, что это только начало. Я еще не решила, буду ли я подавать на развод завтра, или посмотрю, как он будет извиваться дальше. Но одно я знала точно: жертвой в этой истории я не буду.
А как бы вы поступили на моем месте? Неужели я была слишком жестока, и стоило просто вышвырнуть вещи мужа на лестничную клетку, не устраивая этот спектакль в офисе?