— Да ты опять мне на ногу наступил!
— Потому что ты вальс танцуешь как трактор!
— Всё, я ухожу отсюда!
— Иди! Без тебя спокойнее будет!
Музыка захлебнулась на середине песни. Колонки противно хрипнули, будто тоже устали от этого цирка.
В зале повисла тишина. Такая нервная, липкая. Слышно было только, как где-то гудит старый удлинитель.
А потом понеслось.
— Ну и танцуйте сами тогда!
— Да пожалуйста!
— Ой, только не начинайте опять…
— Кто флешку трогал?!
Жара стояла такая, будто май решил сразу перескочить в лето. Окна открыты настежь, но толку ноль. Воздух в зале был густой. Пахло пылью и чьими-то духами.
У Влада дёргался глаз.
— Я сейчас сдохну, — сказал он, глядя в потолок. — Положите меня возле раздевалки.
— Там уже занято, — буркнул Игорь. — Там физрук после прошлой репетиции лёг.
Сзади заржал Диман, как чайка с астмой.
Все были на пределе.
Каждый день одно и то же: уроки, репетиция, вальс, сценки, песни, опять вальс, «мальчики, не сутультесь», «девочки, улыбаемся!»
После двух часов в душном зале хотелось не улыбаться, а выйти в лес и жить среди волков.
На сцене Лена стянула с себя туфли.
— Всё! Я больше не буду танцевать с Лёхой! Он меня сейчас уронит!
— Да кому ты нужна, чтоб тебя ронять? — огрызнулся Лёха и вытер мокрый лоб рукавом.
— Чего?!
— Того!
— Ребята… — жалобно протянула Ольга Петровна.
Но её уже никто не слушал.
Где-то в углу заорал микрофон. Случайно включилась не та песня.
Из колонок внезапно грянуло:
«КАК УПОИТЕЛЬНЫ В РОССИИ ВЕЧЕРА-А-А-А!»
— Выруби это!
— Я не могу найти кнопку!
— Какую еще кнопку?
Влад медленно сел и увидел свой класс со стороны.
Маша ругалась.
Лена почти плакала.
Лёха психовал.
Слава пытался выключить музыку.
И ведь ещё месяц назад они были нормальными людьми. Ну, более-менее.
А сейчас напоминали выживших после кораблекрушения.
— Я клянусь, — сказал Влад, — если мы доживём до последнего звонка, это уже будет праздник.
— Не доживём, — ответил Диман. — Нас раньше убьёт Ольга Петровна.
И будто по заказу:
— Я все слышу!
Классуха стояла посреди зала красная, растрёпанная, с папкой в руке.
Она медленно вдохнула.
— Так, — сказала она устало. — Ещё один раз. И пожалуйста без истерик.
Потом Лёха пробормотал:
— Поздно.
И ребята заржали.
Вообще всё это началось ещё в апреле.
— В этом году последний звонок нам нужно подготовиться.
Сначала было даже весело.
Ну а что? Пропускаешь пару уроков ради репетиций, музыка орёт, все дурачатся.
А потом начался ад.
Вальс, сценки, песни, репетиция входа, репетиция ухода, репетиция того, как правильно стоять.
— Ещё раз сначала! — кричала Ольга Петровна уже автоматически.
И все застонали.
У Влада ощущение времени вообще сломалось. Он больше не понимал, какой сегодня день. Май длился будто третий год подряд.
Утром школа. Потом репетиции до вечера. Потом домашка ночью.
Если повезёт, то успеет поесть.
На сцене опять ругались. Лена стояла посреди зала, скрестив руки.
— Почему меня ставят сбоку?
— Потому что ты высокая! — устало ответила Маша.
— И что теперь?!
— А то, что если тебя поставить в центр, сзади вообще никого видно не будет!
— Конечно. Тебя всегда в центр.
— Ой, началось…
Девочки закатили глаза.
Мальчики уже ржали над сценкой, которую репетировали пятый раз подряд.
— Вам все смешно! — психанула Ольга Петровна.
— Очень смешно, — сказал Лёха. — Особенно момент, где я изображаю «уважаемого выпускника».
— Так, Лёша, выйди.
— Куда? Из школы? С радостью.
Кто-то свистнул.
Ольга Петровна медленно достала из сумки пузырёк валерьянки.
— Всё… — пробормотал Диман. — Классуха пошла в финальную стадию.
Она капнула себе лекарство в стакан с водой.
И дело было уже не только в репетициях.
У Лены дома были скандалы из-за оценок. Мать орала, что она завалит ЕГЭ.
Лёха бесился из-за Лены. Они расстались зимой, а теперь танцевали в паре. И каждый раз, когда он клал руку ей на талию, лицо у него было такое, будто его заставляют обнимать кактус.
Маша ночами монтировала видео на праздник и спала по четыре часа.
Диману отец каждый раз напоминал:
— Последний звонок это, конечно, прекрасно. Но надо готовиться к экзаменам.
Влад просто устал. Он сидел на краю сцены, смотрел, как одноклассники опять спорят из-за выхода под музыку и чувствовал только одно:
«Быстрее бы уже этот последний звонок закончился».
Потому что они уже были группой людей, запертых в душном зале без права на побег.
И самое ужасное, что завтра всё повторится снова.
— Так! — хлопнула в ладоши Ольга Петровна. — Все в пары! С самого начала!
По залу прокатился коллективный стон.
— Мы тут и состаримся, — прошептал Диман.
— Не-а, — сказал Влад, поднимаясь. — Нас раньше добьют.
А потом всё начало сыпаться.
В понедельник пропали ленты выпускников. Во вторник потеряли флешку с музыкой.
В среду ведущие посреди репетиции забыли текст и несколько секунд просто молча смотрели друг на друга.
— Ну говори дальше! — шипела Маша.
— Я забыл!
— Ты серьёзно?!
Сцена опять утонула в криках.
А в четверг вообще исчез Игорь.
Просто перестал приходить. Сначала все ржали.
— Умный человек.
— Сбежал.
— Его можно понять.
На следующий день Ольга Петровна уже обзванивала родителей.
Оказалось, Игорь поссорился дома с мамой, хлопнул дверью и уехал к бабушке в деревню.
— Нормально вообще? — тихо сказала Катя.
Все смеялись. Куда без этого.
Иначе можно было просто лечь и не вставать.
Класс медленно трещал по швам.
Появились лагеря. «Ответственные».
Это были те, кто реально что-то делал:
Маша, Катя, ещё пара девчонок, которые носились с бумажками и пытались удержать весь этот тонущий корабль на плаву.
«Пофигисты».
Эти приходили с видом людей, которых сюда привели под конвоем. Лёха был их королём.
Он сидел на сцене, крутил в руках бутылку воды и говорил:
— Да расслабьтесь вы. Все быстро забудут этот ваш вальс.
После таких фраз Машу начинало потряхивать.
— Конечно, тебе смешно. Тебе всегда всё с рук сходит.
— А тебе лишь бы командовать.
— Потому что если я не буду, вы вообще ничего не сделаете!
А потом Маша вдруг сказала:
— Знаешь, почему тебя никто всерьёз не воспринимает?
Лёха медленно поднял голову:
— Ну давай, скажи.
Но Маша уже отвернулась.
Влад сидел рядом и чувствовал, как внутри всё сжимается.
Из-за какой-то ерунды. Из-за дурацкого вальса.
Усталость вытащила наружу всё. Старые обиды. Зависть. Ревность.
Даже Влад начал беситься. Особенно когда видел Лену с Лёхой.
Они вроде расстались ещё зимой. Но всё равно постоянно крутились рядом.
Ругались. Подкалывали друг друга.
И Влад сам не понимал, почему его это раздражает.
— Влад! Ты мимо шагаешь!
Он вздрогнул. Музыка снова заиграла.
Лена раздражённо поправляла волосы. Лёха уже психовал.
Маша ругалась с ведущими. Где-то за сценой упал реквизит.
И Влад вдруг подумал:
«Когда-нибудь я буду скучать даже по этому дурдому».
— Да не дай бог, — пробормотал он себе под нос.
Генеральная репетиция началась плохо. Колонки сломались. Школа осталась без музыки.
Слава с лицом человека, которого жизнь избивает с рождения, — ползал около сцены среди проводов и бормотал:
— Да не могло оно сгореть… не могло…
Из колонок донеслось страшное:
«ТЫЩЩЩЩЩЩЩ—»
Ольга Петровна медленно села на стул.
— Понятно, — сказала она.
Через полчаса нашли другую колонку. Она работала.
Правда, вместо вальса включился чей-то плейлист.
На весь зал внезапно заорал рэп.
— Врубай!
— Я не могу!
— Почему?
— Она зависла!
Ольга Петровна закрыла лицо руками.
— Вырубил! — заорал Слава.
Вальс развалился на второй минуте. Лёха опять наступил Лене на ногу.
— Ты издеваешься?
— Да это пол скользкий!
— Конечно! Пол виноват! Вселенная виновата! Только не ты!
— Ой всё!
Он психанул, развернулся и случайно врезался в Димана.
Диман потерял равновесие. Потом Катя потеряла равновесие.
Потом почему-то упал стул.
Лена была с таким лицом, будто сейчас кого-то покусает.
— Я ненавижу вас всех.
— Это взаимно, — прохрипел Диман.
Микрофон резко запищал. Как будто резали металл.
— Выключите это!
Слава около сцены матерился уже в открытую.
Ведущие вышли объявлять песню. Игорь взял микрофон.
— Ну? — зашипела Маша.
Игорь смотрел пустыми глазами.
— Я забыл.
— Что забыл?
— Всё.
— Это конец.
И вдруг кто-то хрюкнул от смеха. Кажется, Влад. Потом ещё кто-то.
А потом прорвало всех.
Лена смеялась и одновременно вытирала слёзы. Лёха сполз по стенке.
Катя сидела на сцене и повторяла:
— Я больше не могу…
Даже Маша смеялась.
Ольга Петровна смотрела на них с отчаянием. Потом вдруг тоже начала смеяться.
Пыль летала в воздухе. На сцене валялись листы сценария.
Безумный май. Влад посмотрел на Лёху.
Тот сидел рядом с Леной и протягивал ей бутылку воды.
А потом Ольга Петровна вдруг сказала тихо:
— Дети… давайте ещё один раз.
И никто даже не начал спорить.
Утром школа выглядела нарядной.
Будто кто-то ночью подменил её. Шары висели под потолком.
Ленты. Цветы. Музыка из колонок.
Родители уже толпились у входа с телефонами, как журналисты на красной дорожке.
— Влад! Сюда посмотри!
— Улыбнись!
— Господи, какой взрослый уже…
— Мам, ну хватит.
Он отвернулся, поправляя ленту выпускника.
Белая рубашка липла к спине. Солнце жарило с самого утра.
В зале стоял привычный хаос, но уже другой.
Маша бегала с бумажками. Лёха молча поправлял галстук. Лена смотрела в зеркало и пыталась дрожащими пальцами подкрасить ресницы.
— У тебя руки трясутся, — сказал Влад.
— У тебя тоже.
Он посмотрел. И правда. Чуть-чуть.
— Выпускники, готовимся! — крикнула Ольга Петровна.
И все вдруг замолчали. Директор сказал напутственные слова и поздравления.
В зал осторожно вошла маленькая первоклашка с огромными белыми бантами.
Колокольчик в её руке дрожал и тихо звенел при каждом шаге.
Ольга Петровна быстро огляделась:
— Влад! Давай!
Он поднял её и посадил на плечо. Первоклашка подняла колокольчик.
Дзынь.
Маленький звон разлетелся по залу. Это был последний звонок.
Потом музыка заиграла неожиданно чисто. Без хрипов.
Даже Слава сегодня выглядел как человек. Влад вышел вместе со всеми в центр зала.
Родители подняли телефоны. Кто-то уже плакал.
И вдруг оказалось, что они всё умеют.
Вальс, из-за которого они чуть не подрались, получался красивым.
Девочки улыбались прямо во время танца. Мальчики не путали шаги.
Потом была сценка, стихи и слова благодарности учителям от учеников.
И началась песня. Игорь вышел к микрофону.
Маша уже приготовилась к катастрофе. Но Игорь не забыл. Ни одного слова.
Влад стоял наблюдал за всеми.
Как Диман нервно трясёт ногой.
Как Маша, внезапно стала кусать губы, чтобы не разреветься.
Как Лёха смотрел в зал, где сидела его мать.
Как Ольга Петровна стоит и смотрит на них так, будто уже скучает.
«Это наши последние школьные ссоры. Больше не будет репетиций, беготни по этажам, идиотских криков и обид. Вообще ничего не будет. Никогда».
В зале начали хлопать.
А потом всё закончилось. Они запустили шары в небо.
Родители суетились, снимали видео, обнимали детей, кричали:
— Подожди, ещё одно фото!
— Улыбнись нормально!
— Да куда ты ушёл?!
Выпускники бродили туда-сюда с таким видом, будто не понимали, что теперь делать.
Все были уставшие. Ленты перекосились.
И Лёха вдруг сказал:
— Прикольно было всё-таки.
— Ага, — тихо ответил Влад.
Они просто стояли у школы.
Потом кто-то сказал:
— Ребята пошлите гулять, что ли.
Шли шумной толпой в этот тёплый майский день.
Диман где-то сзади орал:
— Я официально свободный человек!
— Ты официально бездомный будешь, — крикнул спереди Лёха. — Если ЭГЕ не сдашь.
Все заржали.
Влад шёл чуть позади и смотрел на них.
На своих шумных. Уставших. Невозможных одноклассников. По которым будет скучать.
Леха вдруг обернулся и крикнул:
— Ну что, придурки… погнали в парк?
И вся толпа двинулась вперёд.
Шумная.
Смеющаяся.
И ещё пока вместе.