Усадьба Антона Павловича Чехова "Мелихово" в Подмосковье странные ощущения вызывала у меня ещё до приезда туда. Усадебный парк (я сейчас говорю даже не про музейные экспозиции), на территорию которого невозможно попасть после 17.00 хотя бы летом, хотя бы в выходной день, находится за гранью моего понимания. На кого всё это рассчитано? Даже любопытно, для чего касса работает до 16.45, если в 17.00 вас попросят покинуть территорию музея-усадьбы. Складывается впечатление, что здесь рады исключительно экскурсионным группам. Однако, желание приехать сюда сидело во мне занозой. Экспонаты, связанные с жизнью великих людей за редким исключением не вызывают у меня душевного трепета, а вот почувствовать саму атмосферу места, окружавшего их в процессе жизни и творчества, мне хочется всегда. Ну, и, конечно же, я не могу удержаться и не цитировать Чехова. Мы здесь гуляем, а он писал свои прекрасные произведения.
"Если я врач, то мне нужны больные и больница; если я литератор, то мне нужно жить среди народа, а не на Малой Дмитровке... Нужен хоть кусочек общественной и политической жизни..."
Мы приехали в Мелихово не в самое удачное для посещения усадьбы время. Здесь повсюду кипела работа по подготовке к XXVI-му ежегодному Международному театральному фестивалю "Мелиховская весна" - старейшему в России театральному смотру, на котором представляют спектакли по произведениям Чехова или о Чехове. Дорожки к театральному двору были перекрыты, так что один из памятников писателю я не смогу вам показать, а в самом центре усадьбы устанавливали огромную сцену. Но это была "ночь музеев" - единственный день, когда музей-заповедник бывает открыт до 21.00. Так что для того, чтобы погулять без спешки, хотя и под перестук молотков, пришлось кое-чем пожертвовать.
"Ужасно люблю я все то, что в России называется имением. Это слово еще не потеряло своего поэтического оттенка."
Антон Павлович Чехов купил "Мелихово" 2 февраля 1892 года за небольшую сумму в тринадцать тысяч рублей у художника Николая Павловича Сорохтина просто по объявлению в газете. Ему нужен был "личный рай" - спокойное место, где никто не мешал бы его творчеству. И уже в начале марта он и его семья семья - отец Павел Егорович, мать Евгения Яковлевна, сестра Мария и брат Михаил - переехали в имение, состоявшее из небольшого дома и двухсот тринадцати десятин земли с лесами, пашнями и лугами.
"Такого имения, которое нравилось бы покупателю и сегодня и завтра, и в целом и в частностях, не находил, вероятно, еще ни один человек. Чтобы имение нравилось, надо в нем родиться или связать с ним приятное воспоминание. Я думаю, что при покупке имения нужно только, чтобы оно было по карману и хотя бы издали подходило под привычные жизненные условия, чтобы был кабинет, парк, солнце, почта..., а остальное само приложится. Всё победит привычка. Как привыкают к штанам, так привыкают и к имению. Быть может, я ошибаюсь, но мне кажется, что если бы я продолжал выбирать, то до самой старости жил бы в городе. Вам Мелихово ужасно, ужасно не понравилось, и мне оно при покупке не нравилось, но теперь я привык и к полю, и к деревьям, и к людям, и чувствую себя дома..."
Практически у входа нас встречают необычные фантазийные животные, насекомые и птицы из проволоки. На первый взгляд они могут показаться весьма странными со своим множеством ног или хвостами в виде стрелок. Все они "пришли" сюда с писем Чехова. Чехов часто рисовал именно в своих письмах, особенно, когда ему было "скучно, как белуге". В этом я его прекрасно понимаю. Удивительно, что он сопровождал рисунками и свои просьбы к близким, словно писатель сомневался, что может точно объяснить словами, что именно ему нужно.
"В семье Чехова было много рисующих людей. Дед и отец, самоучки, рисовали очень хорошо, старший брат Николай был талантливым художником-графиком, были художниками и младшие брат Михаил и сестра Мария. Сам же писатель считал, что этим талантом не обладал, и очень сожалел об этом. Путешествуя по Кавказу, писал: "Какой же я подлец, что не умею рисовать", – или в поездке на Сахалин сетовал, что с ним не поехал Левитан." (Анастасия Журавлёва, директор музея-заповедника А. П. Чехова)
Первая постройка, встретившаяся на нашем пути, - конюшня. Я часто думаю о том, как мог Чехов во время эпидемии холеры 1892 года объезжать весь свой участок: двадцать шесть деревень, четыре фабрики и монастырь в Давыдовой пустыни? Он ведь тогда добровольно работал в должности санитарного врача. Как он всё успевал? Сегодня мы часто жалуемся на дороги, а представьте, какими они были в то время, к примеру, в распутицу. Сегодня в праздничные дни в усадьбе тоже можно прокатиться верхом. В музее даже работает конноспортивная секция.
"В деревне жить просторно, вольготно; можно и на лавочке за воротами посидеть, и на траве полежать… Свои лошади, свои собаки. Едешь куда-нибудь на собственных лошадях, а собаки сзади бегут, высунув языки. Блаженство, одним словом."
Я считаю, что сиреневая аллея способна украсить любую усадьбу, наполнив её романтической атмосферой и головокружительным ароматом.
"Жить в деревне неудобно, началась несносная распутица, но в природе происходит нечто изумительное, трогательное, что окупает своею поэзией и новизною все неудобства жизни. Каждый день сюрпризы один лучше другого. Прилетели скворцы, везде журчит вода, на проталинах уже зеленеет трава. День тянется, как вечность. Живешь, как в Австралии, где-то на краю света; настроение покойное, созерцательное и животное в том смысле, что не жалеешь о вчерашнем и не ждешь завтрашнего. Отсюда издали люди кажутся очень хорошими, и это естественно, потому что, уходя в деревню, мы прячемся не от людей, а от своего самолюбия, которое в городе около людей бывает несправедливо и работает не в меру..."
Нам повезло застать в "Мелихово" цветение сирени. Здесь высажено тридцать восемь её сортов. Сам Антон Павлович, переехав в имение, в первый же год посадил около ста кустов. При нём именно эта аллея была главной подъездной дорогой к усадебному дому.
"Майские сумерки, нежная молодая зелень с тенями, запах сирени, гуденье жуков, тишина, тепло - как всё это ново и как необыкновенно, хотя весна повторяется каждый год!"
Меня здесь всё время не покидало ощущение, что я гуляю не по имению, а просто иду по ухоженной деревне мечты, только каждая из построек в ней не огорожена своим забором. Именно на мелиховские годы пришёлся пик медицинской деятельности Чехова, бывшего очень талантливым и знающим врачом. В 1884 году он закончил медицинский факультет Московского университета. Во время эпидемии холеры 1892-1893 годов на его участке не умер ни один человек. Антон Павлович бесплатно лечил крестьян и сам покупал для них лекарства. В имении у него был небольшой огород, где он выращивал лекарственные травы. А вот постоянной амбулатории в усадьбе не было. Экспозицию "Амбулатория", воссоздающую сельский медицинский пункт конца XIX века, разместили в бывшей "людской".
"Не будь у меня медицины… я свой досуг и свои лишние мысли едва ли отдавал бы литературе."
В имении был и свой скотный двор. Вот только сегодня в его помещении открыт двор... театральный. В музее-усадьбе существует свой репертуарный театр - "Чеховская студия".
"У нас есть щенки Мюр и Мерилиз, баран и овца, кабан и свинья, и две телушки, из коих одна породистая – с широкой мордой и большими черными глазами. В отделениях, где помещается сей зверинец, необыкновенно уютно и тепло. Шесть лошадей, но корова только одна."
К строительству бани в Мелихово приступили в 1895 году. Не знаю, сколько раз я буду говорить подобное, но её план Антон Павлович нарисовал сам. К сожалению, та баня до наших дней не сохранилась. Восстановили её только в 2009 году, хотя уже в 1960 году племянник писателя Сергей Михайлович Чехов сделал её эскиз по воспоминаниям мелиховского старожила Андрея Александровича Журавлёва.
"Баня - это место, где царствуют свобода, равенство и братство."
В конце сиреневой аллеи стоит довольно скромный памятник Чехову, созданный в 1951 году (скульптор Георгий Иванович Мотовилов). Его считают первым памятником Чехову в России. Антон Павлович переехал в "Мелихово", когда ему было тридцать два года, и прожил здесь семь лет. И всё равно, мне кажется, что Чехов на этом памятнике выглядит старше, чем должно быть. Но, с другой стороны, мы его обычно представляем именно таким.
"Мы хлопочем, чтобы изменить жизнь, чтобы потомки были счастливы, а потомки скажут по обыкновению: прежде лучше было, теперешняя жизнь хуже прежней."
Кухню перенесли из главного дома в старую людскую, расположенную рядом, уже при Чеховых. В 1893 году её разобрали и поставили новый сруб. В этом же домике жили горничные, а с южной стороны, в коридоре, устроили небольшую оранжерею, в которой выращивали рассаду. В 1920-е годы постройку отдали под жильё, разделили на две части и вывезли. Только в 1958 году одну из частей выкупили у владельцев и вернули на историческое место. Вторую же половину воссоздали в 1970-х годах. В прошлом году весь флигель-кухню отреставрировали и открыли внутри музейную экспозицию.
А вот этот небольшой домик, на мой взгляд, самый красивый в усадьбе. Флигель "Чайка" построили в 1894 году по проекту самого Антона Павловича. Дорожка к флигелю ведёт через яблоневый сад, создающий особенную атмосферу уюта. Вначале в нём жили гости, приезжающие в имение, но совершенно не удивительно, что вскоре Чехов перебрался туда сам, подальше от суеты. Именно с этого флигеля начался музей в "Мелихово". К 1940 году это была единственная сохранившаяся усадебная постройка.
Осенью 1895 г. здесь была закончена пьеса "Чайка", а в 1896 г. – "Дядя Ваня", а в летние месяцы 1898 г. по возвращении из Ниццы Чехов работал над трилогией "Человек в футляре", "Крыжовник", "О любви" и рассказом "Ионыч". За период с 1892 по 1899 год, когда Антон Павлович Чехов жил в Мелихове, им было создано сорок два произведения.
Вот мы и дошли до главного дома. Деревянный одноэтажный дом был построен в "Мелихово" в 1940-х годах. Впрочем, тот самый дом, который "помнил Чехова" разобрали ещё в 1929 году. Мы сегодня видим его реконструкцию, построенную в 1957-1960 годах под руководством архитектора А.А. Афанасьева.
"Дом и хорош, и плох. Он просторнее московской квартиры, светел, тепел, крыт железом, стоит на хорошем месте, имеет террасу в сад, итальянские окна и проч., но плох он тем, что недостаточно высок, недостаточно молод, имеет снаружи весьма глупый и наивный вид, а внутри преизбыточествует клопами и тараканами, которых можно вывести только одним способом – пожаром; все же остальное не берет их."
Между прочим, Чехов был очень увлечённым садоводом. Он не просто любовался природой, он украшал каждый её участок в своём имении, сажая деревья и цветы, мечтая, чтобы в Мелихово всё зазеленело. В 1900 году он даже полушутя написал члену Таганрогской управы о должности для себя садовника в городском саду.
"...над садом светил полумесяц, и на земле из тёмной травы, слабо освещённой этим полумесяцем, тянулись сонные тюльпаны и ирисы, точно прося, чтобы и с ними объяснились в любви."
Но вернёмся к главному дому. В прошлом году закончилась его масштабная реставрация. Сегодня он вновь наполнен мемориальными вещами, принадлежавшими Чехову и его близким.
"Как приятно сидеть дома, когда по крыше стучит дождь и когда знаешь, что в доме твоём нет тяжёлых, скучных людей."
Аквариумом этот небольшой пруд назвал Антон Павлович из-за его размеров. Водоём вырыли недалеко от главного усадебного дома уже в то время, когда имением владели Чеховы. Писатель любил рыбалку. Он сам запускал в этот пруд мальков, привезённых из Москвы. Если ему удавалось поймать карася или линя, он отпускал их обратно в воду. Сегодня сложно представить, что в этом пруду когда-то можно было купаться.
"Тут всё в миниатюре: маленькая липовая аллея, пруд величиною с аквариум, маленькие сад и парк, маленькие деревья, но пройдешься раз-другой, вглядишься - и впечатление маленького исчезает."
Есть на территории "Мелихово" ещё один пруд - Кувшинниковский. Своё название он получил от имени одних из прежних владельцев усадьбы - Кувшинниковых. На пригорке возле него любил писать этюды друг Чехова - Исаак Ильич Левитан. Не знаю, как ему это удавалось, потому что, мне кажется, комаров огромнее и "злее" здешних я нигде не встречала.
"Человеку нужно не три аршина земли, не усадьба, а весь земной шар, вся природа, где на просторе он мог бы проявить все свойства и особенности своего свободного духа."
Честно говоря, только войдя на территорию усадьбы, я испытала небольшое разочарование. Уж очень мне показалось всё каким-то разрозненным. Но чем дольше я гуляла, тем больше проникалась всей этой простотой и покоем. Наверное, я начала понимать, как хорошо здесь дышится, как мечтается в таком уединении.
"Да, в деревне теперь хорошо. Не только хорошо, но даже изумительно… У меня ни гроша, но я рассуждаю так: богат не тот, у кого много денег, а тот, кто имеет средства жить теперь в роскошной обстановке, какую дает ранняя весна."
Знакомьтесь - Бром Исаевич и Хина Марковна - одни из первых в России такс, присланные весной 1893 года Чехову из Петербурга писателем Николаем Александровичем Лейкиным. Антон Павлович очень их любил, называя плодом скрещивания дворняги с крокодилом. Помните: "Молодая рыжая собака - помесь таксы с дворняжкой - очень похожая мордой на лисицу..." Это же Каштанка, знакомая каждому ребёнку. Изначально чеховских такс звали Динки и Пипа, свои "медицинские" имена они получили от Марии Павловны. К слову, их дочку потом назвали Селитрой. Именно Хина была рыжей. Бронзовый памятник таксам в усадьбе появился 22 декабря 2012 года (скульптор Александр Рожников).
"Вчера, наконец, прибыли таксы, добрейший Николай Александрович. Едучи со станции, они сильно озябли, проголодались и истомились, и радость их по прибытии была необычайна. Они бегали по всем комнатам, ласкались, лаяли на прислугу. Их покормили, и после этого они стали чувствовать себя совсем как дома. Ночью они выгребли из цветочных ящиков землю с посеянными семенами и разнесли из передней калоши по всем комнатам, а утром когда я прогуливал их по саду, привели в ужас наших собак-дворян, которые отродясь не видали таких уродов."
Мне кажется, правильно будет сказать, как много успел сделать Чехов всего за семь мелиховских лет не только как врач и писатель. В сёлах Талеж, Новоселки и самом Мелихово он построил три школы для крестьянских детей, за что был награждён орденом Святого Станислава III степени. Он принял непосредственное участие в организации строительства пожарного сарая и колокольни, открытии почтово-телеграфного отделения на станции Лопасня, обустройстве шоссе от станции Лопасня до Мелихова.
"Хорошо, если бы каждый из нас оставлял после себя школу, колодезь или что-нибудь вроде, чтобы жизнь не проходила и не уходила в вечность бесследно."
Я, когда читаю Чехова, почему-то всегда вспоминаю, что его поклонниц называли "антоновками". Нет ничего удивительного в том, что такой талантливый, привлекательный и остроумный мужчина пользовался успехом у женщин.
"Отечеству женщина не приносит никакой пользы. Она не ходит на войну, не переписывает бумаг, не строит железных дорог, а, запирая от мужа графинчик с водкой, способствует уменьшению акцизных сборов."
Думаю, мне обязательно нужно было приехать сюда, в Мелихово. Бывают такие моменты, когда лично мне просто необходимо настроиться на уникальную чеховскую волну. Прогулка по этой усадьбе - самый простой способ это сделать. Тем более, что для меня это как-то и не усадьба вовсе...
"Пока молоды, сильны, бодры, не уставайте делать добро! Счастья нет и не должно его быть, а если в жизни есть смысл и цель, то смысл этот и цель вовсе не в нашем счастье, а в чем-то более разумном и великом. Делайте добро!"