Я бываю в Москве гораздо реже, чем мне этого бы хотелось. Но каждый раз, отправляясь в столицу по делам рабочим, обязательно стараюсь выделить хотя бы пару часов для прогулки. В этот раз я решила доехать наконец до Донского монастыря, основанного в 1591 году. Мне интересно было своими глазами увидеть место, про которое писал Николай Михайлович Карамзин:
"Не многие из тех, которые провели большую часть жизни в Москве, смотрят равнодушно на Донской монастырь; почти все приближаются к нему с умилением и слезами: ибо там главное кладбище дворянства и богатого купечества."
Я не ставила перед собой цель отыскать на надгробиях Донского некрополя громкие имена. Ансамбль монастыря интересовал меня больше с архитектурно-художественной стороны. Поэтому сегодня приглашаю вас пройти по открытой для посещения части территории действующей обители, останавливаясь около того, на чём задержался мой взгляд. До 2015 года попасть сюда можно было только по выходным. Но сегодня, хотя довольно большая часть территории монастыря и закрыта, можно посетить часть соборов и некрополь без всяких ограничений.
- Церковь в честь праведных Захарии и Елизаветы под колокольней
На территорию монастыря я вошла через Западные (проездные) ворота. В этот раз я приехала на метро и уже издали увидела их надвратную церковь в честь праведных Захарии и Елизаветы под колокольней. Сами ворота, построенные по проекту архитектора Доменико (Андрей Якимович) Трезини, существовали в обители с 1683 года, а вот колокольню с церковью над ними начали сооружать почти на пятьдесят лет позже. Средства собирали у богатых прихожан. Поучаствовал в этом и сын владельца Тульских железоделательных заводов Александр Львович Нарышкин, распорядившийся выделить для новой колокольни сто пудов железа (ох, и люблю же я находить повсюду тульский след). Для этого старые ворота разобрали и на их месте начали с 1730 года строить новые, уже единым комплексом с колокольней и церковью. В 1750-1753 годах строительство велось уже архитектором Алексеем Петровичем Евлашевым по проекту его учителя Дмитрия Васильевича Ухтомского.
Впрочем, храм во имя праведных Захарии и Елизаветы был упразднён и закрыт уже в конце XVIII века по указу императрицы Екатерины II. В его помещениях разместили монастырскую библиотеку и архив. Наверное, сейчас я выскажу крамольную мысль, но в этот момент я задумалась о том, как долго просуществуют новые церкви, строящиеся в наше время повсеместно, и не захотят ли наши потомки лет через сто рационализировать эти постройки для современных им реалий. К примеру, это здание после революции разделили на этажи и приспособили под жильё. Хотя, история циклична, и церковь заново освятили уже в 90-х годах прошлого века. Тогда же арку проездных ворот расписали сюжетами из истории монастыря (художник-реставратор Наталия Петровна Ермакова).
- Стены и башни
Стены и двенадцать двухъярусных башен из кирпича на белокаменном цоколе, соответствующие всем канонам русского оборонительного зодчества, в обители строились с 1686 по 1711 год. Есть в них и боевой ход с внутренней стороны, по которому можно обойти всю территорию, и проёмы бойниц в арках и башнях, и фортификационные отверстия в уровне подошвенного боя. Сегодня подняться на них можно только в рамках организованных экскурсий. Рассматривая же их со стороны, я сразу вспомнила монастырь Новодевичий.
- Большой собор Донской Богоматери
Если вас интересует экскурсия, то сразу от входа поверните направо: там располагается паломническая служба. Я же пошла прямо по аллее, ведущей к главному храму в самом центре обители - Большому собору Донской Богоматери. Как ни удивительно, но на территории одного монастыря сразу два собора посвящены Донскому образу Богородицы. Мы начнём с более позднего и масштабного, построенного в 1684-1698 годах по обету царевны Екатерины Алексеевны при участии ее сестры царевны Софьи Алексеевны.
В 2023 году завершена реставрация фасадов собора, но внутри всё ещё в строительных лесах. По поводу внешнего облика, как обычно, велось множество споров. Во время восстановительных работ обнаружилось, что кирпичное здание до середины XIX века было белым, его оконные наличники, колонны и дверные порталы - многоцветными, а по верху шла имитация изразцового пояса. Ничего из этого сегодня не увидеть, поскольку точно установить, как это выглядело изначально, не удалось, и реставраторы вернули собору облик конца XIX века.
Сквозь густые строительные леса всё же можно рассмотреть главное украшение храма - редчайший семиярусный резной иконостас работы мастеров Посольского приказа и Оружейной палаты. С июня 1688 года над его созданием трудились Григорий Махотня, Андрей Михайлов и Родион Спиридонов под руководством Карпа Ивановича Золотарева. По преданию, икона Божией Матери "Умиление" была поднесена донскими казаками из городка Сиротина московскому князю Димитрию Иоанновичу перед Куликовской битвой в 1380 году. Именно в память о помощи Богородицы в этой битве, произошедшей между реками Доном и Непрядвой, икона и была названа Донской. 3 апреля 2026 года из Государственной Третьяковской галереи в кафедральный соборный храм Христа Спасителя переместили ту самую Донскую икону Божией Матери, перед которой во время нашествия крымского хана Казы-Гирея молился царь Федор Иоаннович. Именно в память о заступничестве Богородицы и отступлении врага на месте его походной церкви основали этот монастырь. Когда завершится реставрация Большого собора Донского монастыря, икону установят в его иконостасе в специальной климатической витрине. Сегодня же справа от Царских врат в соборе находится список с древней иконы, выполненный в 1593 году. И обратите внимание на чугунные плиты, которыми был вымощен пол ещё в 1752 году на средства купца Кузьмы Антоновича Замятина.
Между прочим, росписями Большого собора Донского монастыря руководил архитектор Василий Иванович Баженов. В 1786 году его идеи воплотил в жизнь итальянский художник Антонио Клаудо. В 1712-1714 годах в подклете собора был устроен храм в честь Сретения Господня - крипта для захоронения церковнослужителей и представителей рода имеретинского царя Арчила Багратиони, в которую можно было войти по внутристенной лестнице из алтаря. Сегодня здесь восстановлены около двадцати захоронений и установлен иконостас работы грузинских мастеров.
- Церковь Александра Свирского
Сразу за Большим собором можно увидеть церковь-усыпальницу во имя преподобного Александра Свирского, построенную на монастырском кладбище на семейном месте захоронения графов Зубовых в 1796–1798 годах а средства сенатора графа Николая Александровича Зубова. Во время большого пожара в Москве в 1812 году церковь сильно пострадала, но уже в 1820 году её восстановила графиня Наталья Александровна Зубова. Хорошо, когда есть потомки, имеющие и желание, и возможности. В наше время один раз в год 12 сентября, в день памяти преподобного Александра Свирского, в храме проводятся богослужения.
- Церковь Иоанна Лествичника
Пожалуй, самая изящная постройка, увиденная мной на территории монастыря - небольшая церковь во имя преподобного Иоанна Лествичника. Изначально она была построена как семейная часовня-усыпальница в 1896–1897 годах на средства генерал-майора Ивана Филипповича Терещенко, жившего недалеко отсюда. Однако, практически сразу по окончании строительства усыпальница стала церковью. Вот уж действительно, глядя на эту церковь, думаешь о жизни, а не об упокоении.
- Горельефы храма Христа Спасителя
Если бы в Донском монастыре был только этот восточный участок стены, я бы уже мечтала сюда приехать. Часть из горельефов труднодоступна из-за проводимых реставрационных работ, но как же они прекрасны даже в таком виде. Буквально за несколько дней до того, как в 1931 году был взорван храм Христа Спасителя, фрагменты его наружного украшения были вывезены на территорию закрытого тогда Донского монастыря и позднее, уже после войны, вмонтированы в крепостную стену. Есть предположения, что благодарны за это мы должны быть академику архитектуры Алексею Викторовичу Щусеву. От взорванного храма уцелели всего шесть сюжетов и несколько одиночных фрагментов. Даже не хочу говорить, почему при строительстве нового храма решили сделать их бронзовые (и, на мой взгляд, не совсем удачные) копии. Зато сегодня мы вблизи можем любоваться на тёплые мраморные и такие совершенные лики.
Большая часть горельефов, которые можно здесь увидеть, была создана в 1847-1849 годах выдающимся мастером декоративной скульптуры эпохи классицизма, русским скульптором Александром Васильевичем Логановским. Его специально пригласили в Москву для выполнения скульптурных работ на храме Христа Спасителя. В 1850 году этот его труд был оценён награждением орденом Святой Анны 3-й степени. Смотрю на сохранившиеся горельефы, а думаю о том, какую же потрясающую монументальную красоту мы потеряли.
Интересно, что из сорока восьми горельефов, украшавших когда-то храм, в Донской монастырь привезли именно этот, запечатлевший посещение Дмитрием Донским Сергия Радонежского в Троицкой обители перед выступлением в поход против татар в 1380 году. Факт визита Дмитрия Донского в Троицкий монастырь подтверждён исторически, хотя, естественно, уважаемые учёные до сих пор спорят на тему точной хронологии встречи. Впрочем, не устану повторять, что историки всю свою жизнь проводят в безапелляционных спорах.
Мне же гораздо интереснее смотреть, насколько тщательно проработаны все детали композиции: от иконы в руках преподобного Сергия Радонежского до схим с изображением креста вместо оружия на двух воинах из иноческой братии - Александре Пересвете и его брате Андрее Ослябе, стоящих за его спиной.
Вместе с Логановским над горельефами на храме Христа Спасителя работали скульпторы Пётр Карлович Клодт и Николай Александрович Рамазанов. Именно Рамазанов создал горельеф с образом небесного покровителя Москвы святого воина Георгия Победоносца.
Белый мрамор для горельефов был добыт в селе Протопопово Коломенского уезда Московской губернии, хотя изначально по проекту архитектора Константина Андреевича Тона их собирались выполнить из бронзы в технике гальванопластики. Решение использовать мрамор было принято императором Николаем I.
Прощай, хранитель русской славы –
Великолепный храм Христа,
Наш великан золотоглавый,
Что над столицею блистал.
По гениальной мысли Тона
Ты был в величии простой.
Твоя гигантская корона
Горела солнцем над Москвой.
С тобой умолкли отголоски
Великого Бородина,
Исчезли мраморные доски
И с ними храбрых имена:
Кутузов и Барклай-де-Толли,
Граф Витгенштейн, Багратион.
Не мог сломить на бранном поле
Их даже сам Наполеон.
Давыдов, Фигнер и Сеславин,
Тучков, Раевский, Багговут,
Кто вам по храбрости был равен?
Пускай подобных назовут.
Венчанных славою героев
Россия отдала векам.
Христу Спасителю построен
В сердцах нерукотворный храм.
Мне жаль художников и зодчих
Большой сорокалетний труд,
И помириться мозг не хочет,
Что храм Спасителя снесут.
Над этой гордостью московской
Трудилось много мастеров:
Нефф, Верещагин, Логановский,
Толстой, Бруни и Васнецов,
Клодт, Семирадский, Рамазанов,
Маковский, Марков – это те,
Кто разукрасил образами
Храм в несказанной красоте.
Нет ничего для нас святого.
И разве это не позор,
Что шапка золота литого
Легла на плаху под топор.
Прощай, хранитель русской славы –
Великолепный храм Христа,
Наш великан золотоглавый,
Что над столицею блистал. (Николай Арнольд, 1931 г.)
- Горельефы ангелов с Триумфальной арки
С 1934 по 1991 год на территории Донского монастыря размещался первый в мире специализированный архитектурный музей - Музей Академии архитектуры СССР. Думаю, именно его сотрудникам мы обязаны сохранением хотя бы фрагментов многих разрушенных памятников московского зодчества, которые свозились на территорию бывшей обители. Среди прочего сегодня на восточной стене можно увидеть вмонтированные чугунные скульптурные изображения крылатых ангелов с Триумфальной арки на площади Тверской заставы в Москве, сохранённых после разборки её в 1936 году. Саму арку в 1966–1968 годах воссоздали на Кутузовском проспекте. Вот только мне кажется, что сохранение подобных объектов на территории действующего монастыря и их реставрация на средства прихожан - довольно неподъёмная задача.
- Церковь Михаила Архангела
Но вернёмся к монастырским постройкам. Перед нами храм-усыпальница ещё одной известной семьи - князей Голицыных, построенная в 1806-1809 годах по проекту архитектора Ивана Васильевича Еготова у южной стены ограды обители. Именно в этой церкви покоятся московский генерал-губернатор светлейший князь Дмитрий Владимирович Голицын и его мать княгиня Наталья Петровна Голицына, послужившая прототипом старой графини в "Пиковой даме" А.С.Пушкина.
- Малый собор Донской Богоматери
Вот мы и подошли к самой старой постройке на территории Донского монастыря, возведённой с 1591 по 1593 год. Так получилось, что я обошла со всех сторон Малый (Старый) собор Донской иконы Божией Матери, прежде чем в него войти. Существует версия, что его строителем был московский зодчий "государев мастер" Фёдор Конь. Храм решено было установить на месте военного лагеря отряда Бориса Годунова и походной церкви, освящённой в честь преподобного Сергия Радонежского. Естественно, что за долгие годы своего существования собор неоднократно менял свой облик. В 1678 году к нему были пристроены приделы преподобного Сергия Радонежского и великомученика Феодора Стратилата и трапезная, а в 1679 году - колокольня.
Так получилось, что внутри собора я оказалась в полном одиночестве. И очень долго рассматривала непривычную для меня красивую кубическую конструкцию с вытяжкой над ней. Оказалось, что это единственная на территории Русской Православной Церкви действующая мироваренная печь, установленная в Малом соборе по благословению патриарха Алексия I после Великой Отечественной войны. С 1946 года во время Великого поста в течение трёх дней здесь на малом огне варится миро для нужд всех приходов и монастырей. Как тут не вспомнить выражение "одним миром мазаны"? Днем священники со всей Москвы по очереди непрерывно помешивают смесь объёмом приблизительно в триста пятьдесят литров деревянными веслами, а ночью миро "отдыхает". Около ста пятидесяти натуральных ингредиентов (лавандовое, гвоздичное и оливковое масло, травы и смолы) привозят сюда с разных концов света от Крыма до Ближнего Востока. Причём процесс этот происходит не каждый год, а по мере расходования освящённого ранее в храме Христа Спасителя во время Божественной литургии. Миром помазывают один раз в жизни - при крещении. Между прочим, в знак преемственности в готовое миро обязательно добавляется капля мира, хранящегося в древней амфоре в Московской патриархии с апостольских времен.
В 1992 году в Малом соборе произошёл пожар, уничтоживший изнутри почти всю трапезную. При её восстановлении были обретены считавшиеся утраченными мощи святителя Тихона - первого после восстановления патриаршества Патриарха Московского и всея России, погребенного здесь 12 апреля 1925 года. Честно говоря, войдя в собор, я испытала довольно странные ощущения. Два бывших настоятеля монастыря – архимандриты Афанасий и Симеон в знак особого смирения просили похоронить их прямо у входа, так что, не зная об этом, практически невозможно не пройти прямо по их захоронениям. В общем, если вы реагируете на подобные моменты, то внимательнее смотрите под ноги.
- Некрополь
Вот я и дошла до "умиления и слёз". Наверное, с точки зрения роли личности в истории можно было бы рассказывать о Донском некрополе очень долго. Меня же здесь не покидала мысль о желании выразить своё отношение к ушедшему близкому человеку, свои чувства, своё стремление остановить время единственным возможным способом... Мы все такие разные, и здесь это очень заметно: и амбиции, и возможности, и художественный вкус, и любовь, и беспомощность, - всё это можно почувствовать на участке всего в два гектара.
Бронзовое распятие на на высоком прямоугольном постаменте-голгофе было установлено в 1869 году с южной стороны Большого собора на семейном участке Дубовицких над могилой выдающегося российского хирурга, президента Императорской медико-хирургической академии, тайного советника Петра Александровича Дубовицкого. Оно было отлито из бронзы на фабрике петербургской фирмы "Никольс и Плинке" по модели скульптора - профессора Императорской Академии художеств Александра Романовича фон Бока. И хотя памятник выполнен по всем канонам академического искусства, особой эмоциональности я в нём не почувствовала.
Прах великого русского живописца Василия Григорьевича Перова был перенесён в Донской некрополь с упразднённого Даниловского кладбища в 1930-х годах. Автор этого памятника - советский и российский скульптор Алексей Евгеньевич Елецкий. Может быть, именно поэтому памятник, на мой взгляд, больше похож на мемориальную доску на стене дома. Но как же замечательно чувствуется, что художник выразил своё уважение художнику.
Писатель Александр Исаевич Солженицын завещал похоронить себя в Донском монастыре, попросив не ставить никаких памятников кроме креста. Разрешение на это он получил от Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, поэтому, думается, этот вопрос не требует обсуждения. Могила его находится за алтарём церкви преподобного Иоанна Лествичника. Сразу скажу, без пояснений своего отношения к его личности и творчеству, что заглянуть сюда меня попросил близкий друг.
Из многочисленных надгробий на могилах купцов и фабрикантов я, пожалуй, остановлюсь у восточной стены обители возле купца первой гильдии, почётного старшины Московского совета детских приютов Карла Карловича Тиля. Его проект выполнен скульптором Леонидом Владимировичем Шервудом (если вы бывали в Кронштадте, то наверняка видели памятник адмиралу С.О. Макарову его авторства). Тиль был в родстве с архитекторами Шервудами, благодаря женитьбе на Ольге Михайловне Завадовской. Эти бронзовые крылья словно говорят о способность выйти за пределы земного мира.
И всё же именно мраморные памятники кажутся мне особенно наполненными душевной теплотой и каким-то внутренним светом. Поэтому я останавливаюсь у надгробия на могиле Софьи Петровны Тутолминой - кавалерственной дамы ордена Святой Екатерины, единственной дочери графа Петра Ивановича Панина от брака с Марией Родионовной Ведель. Именно она, когда ей было двадцать лет, в последний момент отказалась от свадьбы, объявив, что "нрав её с женихом не сходен, и что она, не завися ни от кого, не хочет себя сделать несчастливой". А через два года она вышла замуж за за Ивана Васильевича Тутолмина и была с ним счастлива. Так что и в XVIII веке девушка смогла сама сделать свой жизненный выбор. Этот памятник создан мастером монументальной и портретной пластики, скульптором Иваном Петровичем Витали. Коленопреклонённый ангел наверху сложил руки в молитве, а купидоны по углам погасили свои факелы.
Пожалуй, если говорить о слезах, то самый яркий пример - скульптура на могиле княжны Анны Петровны Кожуховой, дочери князя Петра Николаевича Трубецкого. Автор этого "Плачущего ангела" - скульптор Иван Петрович Мартос (думаю, многие, услышав его имя, сразу вспомнят знаменитый памятник Минину и Пожарскому). С первого взгляда чувствуется, насколько сильно её муж, действительный статский советник Алексей Степанович Кожухов переживал боль утраты молодой и красивой супруги. К слову, эта мемориальная скульптура, изображающая коленопреклонённого Гения - крылатого вестника смерти, склонившегося над урной, - впоследствии неоднократно копировалась.
Вот ещё один, только невероятно женственный ангел - памятник на могиле Анны Александровны Сазиковой, дочери... крестьянина Павла Фёдоровича Сазикова, основавшего первую в Москве ювелирную мастерскую, который к тому же первым начал создавать изделия в русском стиле и смог дорасти до Поставщика Двора Его Императорского Величества. Мастер, изготовивший эту скульптуру не известен, но вполне вероятно, что он работал в ювелирной мастерской Сазиковых.
В некрополе Донского монастыря особенно заметны семейные захоронения. Так я задержалась около сразу пяти художественных надгробий семейного захоронения Яковлевых-Барышниковых. Среди них особенно выделяется одно, с трогательной надписью "Супругу нежную и истинного друга, мать, посвятившую жизнь для детей своих, оплакивают муж и осьмеро детей". Здесь похоронена Елизавета Ивановна Барышникова, супруга одного из богатейших смоленских помещиков Ивана Ивановича Барышникова. Елизавета Барышникова скончалась на тридцать четвёртом году жизни, спустя полгода после рождения тринадцатого ребенка. Для меня такое количество детей в таком молодом возрасте - своего рода подвиг.
Вот так незаметно я и прошла мимо захоронений людей самых разных занятий и сословий. Закончу я, пожалуй, у могилы действительного тайного советника, сенатора, кавалера орденов святого Александра Невского и святой Анны первой степени Ивана Ивановича Козлова. Прекрасная мраморная скульптура на ней создана скульптором Гавриилом Тихоновичем Замараевым. Существует предание, что эта изящная Грация в 1812 году настолько поразила французов, что они решили отбить у неё руку. Я же хочу закончить прогулку по некрополю словами его знаменитого внука и полного тёзки:
Вечерний звон, вечерний звон!
Как много дум наводит он
О юных днях в краю родном,
Где я любил, где отчий дом,
И как я, с ним навек простясь,
Там слушал звон в последний раз!
Уже не зреть мне светлых дней
Весны обманчивой моей!
И сколько нет теперь в живых
Тогда веселых, молодых!
И крепок их могильный сон;
Не слышен им вечерний звон.
Лежать и мне в земле сырой!
Напев унывный надо мной
В долине ветер разнесет;
Другой певец по ней пройдет,
И уж не я, а будет он
В раздумье петь вечерний звон!
- Церковь Александра Невского
Доступ к остальным храмам, а их на территории монастыря двенадцать, в момент моего посещения был перекрыт. На территорию нового кладбища я не пошла. Сквозь густые заросли я смогла рассмотреть достаточно близко лишь построенную на месте бывших братских огородов в 2006 году церковь святого благоверного князя Александра Невского. Впрочем, на один день для меня впечатлений было уже предостаточно.
Вот таким я увидела сегодня постепенно возрождающийся и обновляющийся Донской ставропигиальный мужской монастырь. Он как большой город, в котором легко можно забыть о реальности и времени. Каждый уголок здесь хранит свою историю, вплетающуюся в историю нашей страны. А его архитектурное и художественное великолепие достойно ещё долгих и долгих рассказов...