Герой нашего очерка родился 13 апреля, живет на 13 этаже в мастерской у лифтовых шахт в городе Ярославле
Это все еще здоровенный старик, и я представляю, каким он был лет двадцать назад. С фотографий на вас смотрит богатырского вида ражий детина (так выражались прадеды), с окладистой бородой и с кудрями на лысой голове наподобие нимба. Дородность генетически передалась этому человеку от деда, служившего в личной охране императора Николая II. Южный человек, Олег родился 13 апреля 1939 года в станице Калниболотской на Кубани, в большой семье кубанских казаков, где был тринадцатым ребенком.
Свое имя он получил в честь героя баллады Александра Сергеевича Пушкина «Песнь о вещем Олеге», которую очень любил и знал наизусть его отец — Павел Михайлович. Особую роль в воспитании сына сыграла его мать — Ксения Филатовна. Это она привила будущему художнику любовь к природе. «Много времени занимала у нас заготовка сена для коровы. С рассветом шли с отцом и матерью за околицу станицы, чтобы до восхода солнца косить траву, а потом ворошить сено граблями. В траве нередко находили гнезда куропатки, перепела, жаворонка, иногда с птенцами.
Мать, помню, мне их показывает, при этом наказывает ни в коем случае не трогать, не обижать птиц, восхищается их красотой. С тех пор я и полюбил природу, ее живой мир, научился понимать ее язык», — вспоминал годы спустя Олег Павлович. На самом почетном месте в его мастерской висит большая фотография — руки матери, которые Олег Павлович сфотографировал себе на память, натруженные женские руки.
Великая Отечественная война оставила в душе художника, тогда еще маленького мальчика, страшные воспоминания. Вот что выписал я из его дневника: «Есть хочется страшно! Страшный голод, на деревьях кишки лошадей и солдат. Мы, дети, лезем за яблоками и грушами на верхушках, ели конину. Рев коров, телят, жеребят, лошадей, пламя, ужас. Войсковой сад тоже. Самолет «рама» без звука. Солдат у костра с головой, пробитой пулей сверху, полусгоревший и голова в котелке с едой… Да и многое еще! Изнасилованные девушки… Вой… Голод... После войны — налоги на фруктовые деревья. Поборы. Грабеж». Горчайшие картины времен войны, увиденные ребенком, врезались в память навсегда. Но пережили войну. Олег доучился в школе. Служил в армии, сперва в Барнауле, затем в Смоленске. Будучи уже младшим офицером пристрастился к охоте. В армии много рисовал, начальство такую «странность» поддерживало. После армии пошел учиться и только в 1966 году окончил художественно-графический факультет Смоленского педагогического института, защитив диплом по живописи (его преподавателями были В. Петров-Камчатский, В. Соловьев, И. Большакова, В. Самарин и другие).
Один из исследователей творчества Отрошко пишет: «Его творческий мир складывался с середины 1960-х годов. В среде вологодских и череповецких художников осваивались техники линогравюры и ксилографии, чему много способствовал увлеченный графикой, талантливый искусствовед и сам художник, тогдашний директор Вологодской картинной галереи С.Г. Ивенский».
После армии и учебы Олег Отрожко не вернулся на Кубань, его повлекло на север. И восемь лет он прожил и проработал в Череповце (Вологодская область). Родились первые линогравюры, посвященные местным металлургам и вологодской природе. Состоялось знакомство с поэтом Николаем Рубцовым, ставшее судьбоносным. Коля, как его называл художник, часто посещал мастерскую, читал новые стихи.
Улетели листья с тополей — Повторилась в мире неизбежность… Не жалей ты листья, не жалей, А жалей любовь мою и нежность!
«Тема природы зрела постепенно. Сначала она зазвучала в повышенно-декоративных рисунках темперой на черной бумаге («Кони», «Лани», 1969), затем в рисунках серии «Фауна Вологодской области». Спустя несколько лет на выставках появились заметные черно-белые и цветные линогравюры, вполне определенно характеризующие особенности почерка мастера. Эти композиции всей своей сутью обращены к истокам народного творчества — резьбе по дереву, черни по металлу. Особенности пластики гравюр основаны на декоративном узоре и орнаментальной плоскостности рисунка», — метко подметила искусствовед И.А. Ивенская. Действительно, в 60-е годы сформировался особый — отрошкинский — фирменный «звериный» стиль.
В 1969 году художника пригласили на межобластную выставку в Ярославле. Заметили. А в 1974 году предложили работать в бюро эстетики Ярославского завода дизельной аппаратуры. И Олег Павлович согласился. С переездом совпало начало его всесоюзной славы. В 1977 году художника приняли в Союз художников СССР. В 70-е создается цикл гравюр «Мой Ярославль»; художник сотрудничает с журналами «Юный натуралист», «Охотничьи просторы», «Охота и охотничье хозяйство», «Вокруг света», иллюстрировал книги (С. Мартьяновой «Светлые росы», В. Бианки «Лесные домишки» и М. Бочарникова «Тропинка к дому»). Отрошко приглашают в Госполитиздат, где он становится штатным художником, занимающимся созданием календарей. Появляются ставшие известными серии «Глухари», «При солнышке тепло, при матери добро», «Любить и охранять природу». Много работ посвящено охотничьей теме: «Фазаны», «Бегущий лось», «Медведи», «Кабаны» и др. Работы Олега Павловича Отрошко оказываются в хранилищах главных музеев Советского Союза. Некоторые высокопоставленные коллеги по Союзу художников злословили: «У-уу, развел курятник!»
В 1986 году состоялась персональная выставка Олега Павловича Отрошко в здании издательства «Молодая гвардия» в Москве: 120 первосортных работ. Выставку организовал журнал «Юный натуралист», главный редактор которого, А. Рогожин писал: «О его творчестве бывали и парадоксальные высказывания: «Отрошко не столько рисует животных, сколько убивает их». Досадно, что слова эти принадлежат тоже художнику. Да, Олег Павлович — ружейный охотник. Держал гончих, легавых, теперь у него классная длинношерстная такса».
Кстати, об охоте. Сегодня меня волнует тема «Охота в искусстве». Очень многие самым лицемерным образом заявляют, что художник-анималист никогда не может быть охотником. Бред сумасшедшего или домыслы фарисея. Кто как не охотник любит и знает природу? Великое искусство рождалось у охотников. Куда деть Левитана? А Коровина? Что говорить об одном из лучших, старейших анималистов А.Н. Комарове? У Отрошко сохранилось любопытное письмо патриарха жанра Д.В. Горлова, попробовавшего «проповедовать» Олегу Павловичу. Прочитаем:
«Здравствуй, Олег! Конечно, я Вам отвечу. Считаю даже своим долгом сделать это, та как вопрос о том, что такое искусство и зачем оно человечеству, в нашей стране искажен, и помехой его развития в нашей стране является утрата культуры! Искусство не «актуальная тема», не внешний блеск владения ремеслом, не передача видения, т.е. физиологического процесса, а способность обрести форму, выражающую чувства того, как ты, художник, принял в душу твою, в сердце то, что изобразил. Передать чувства, заставившие тебя выразить их через образ. А образ — это и есть материализация чувств и ощущений. Грамотность недостаточна! Грамотно изображенный зверь не искусство, а только ремесло! Мертвое ремесло. Лев Толстой считал, что «искусство — средство «духовного» общения человечества», Бианки — что «художник должен обладать умом мужчины, сердцем женщины и непосредственностью ребенка». Верой в чудо. Я считаю, что сегодня, в особенности сейчас, искусство — средство не дать человечеству ослепнуть. Не дать утратить способность через красоту и совершенство природы и всего созданного ей, не утратить чувства любви и радости праздника жизни. Зверь — это шедевр красоты живого существа, выражающего гармонию и гармоническую слитность его с природой. Украшение природы. Художник обязан не только знать, но и быть влюбленным в него. Вот почему убийство (охота) сегодня преступление. Охота — это смерть, а не любовь. Убить возлюбленную?! Это моя позиция, мое убеждение. Желаю Вам успехов на пути развития подлинной любви и способности донести это чувство до людей. Д.В Горлов, 14.12.86»
Спорное во всех отношениях письмо. Дмитрий Владимирович Горлов был довольно противоречивым человеком. Отрошко очень ценил мнения Горлова, но поступал всегда по-своему. Дом в Раях стал своеобразным охотничьим центром и творческой базой, куда Олег Павлович убегал из Ярославля, ища покоя и вдохновения. Собирал грибы, удил рыбу в речке Лунке, возился на огороде, охотился и много рисовал. В Раях с ним всегда жили охотничьи собаки, породистые чемпионы, гордость хозяина. Я застал в Ярославле замечательного пса Чака, ягдетрьера, такого умного и чувствительного, что многие двуногие в подметки не годятся такому четвероногому другу.
Многие десятилетия художник жил полной жизнью, резал гравюры, травил офорты, делал живопись, снимался в кино, охотился. Охота — особый разговор. В заброшенной, «неперспективной» деревне, как называли такие в советское время, Олег Отрошко купил себе избу, куда приезжал ранней весной и жил до снега. В пруду, неподалеку от дома, можно удить карасей. Через деревню летают глухари, ставшие героями известной картины «Глухари над Раями». Птицы и звери, привыкшие к обезлюдевшей деревне, часто появляются здесь, чтобы проверить, что да как.
Олег Павлович Отрошко сегодня такая же достопримечательность Ярославля, как местный кремль. К нему в мастерскую могут заглянуть офицер, воевавший в Сирии, индийский дипломат, парламентарии-ярославцы, охотники, писатели, продавцы с рынка, коллеги-художники, поэты. Вот записка с натуры Марины Прасковой, корреспондента «Магаданской правды», которой я сосватал встречу с мэтром: «У Олега Павловича провела пять часов, все это время это был практически нескончаемый монолог одинокого человека. Боже мой, сколько же стихов он прочел наизусть — километры и колонны...
Какая-то фантастическая память, при этом в течение пяти часов он иногда говорил, мол, забыл за давностью лет», «уже не помню», но я ему в такие моменты противоречила. Показывал свои фотографии, комментировал их, в такие моменты он порой продолжал и продолжал цитировать классику и не классику. Дополнял рассказы чудесными байками. Сквозила печаль о деревне со счастливым названием, где брошен его дом, где, по его словам, уже никто не живет. Сокрушался о маленькой пенсии, что нет звания, оно бы позволило улучшить материальное положение, главным образом» для приобретения лекарств. Ходит Олег Павлович, опираясь на две палочки. Они у Художника в росписях, да каких!!! Одна в виде змеи — набалдашник устрашающий. У второй набалдашник в виде клюва какой-то птицы».
Он любит шумные посиделки с разговорами, песнями. Обязательно старый художник будет показывать свои картины, достанет и тяжеленную амбарную книгу — гостевую, куда его посетители (знаменитые и нет) записывают свои мысли и пожелания мэтру. В этой книге есть запись, оставленная Дмитрием Владимировичем Горловым: «Олег Отрошко обладает большими данными и техникой. Искренне, честно, без фокусов, с открытым сердцем и любовью работать непросто».
С ним интересно, но тяжело разговаривать. Сказываются годы прожитой жизни, ему хватило и огня, и воды, и чугунных поворотов. Но у кого в России жизнь складывается благополучно?.. И вот звонок по телефону, «на проводе» Ярославль, классический стариковский голос: «Золото мое»… Признаюсь, «золотом» он называет редко, обижается (хотя после нескольких лет знакомства уже меньше), что редко звоню, думает — забываю. А разве можно его забыть? Он художник-анималист, всю жизнь рисовавший зверей, птиц и насекомых.
Поэт Расул Гамзатов в книге отзывов на выставке художника оставил отзыв в одно слово: «Гениально»! Кавказский темперамент? Конечно, но не только это, что-то тронуло знаменитого дагестанского поэта, как трогало актера Николая Бурляева, братьев Блюмов, писателя Василия Белова, художника Вадима Трофимова, Константина Трифоновича Твардовского… Мне с женой он как-то сообщил мимоходом: «Если будет здоровье, всегда можно найти четыре-пять выходов из любой ситуации». Этому девизу мы часто следуем. Чего я желаю и читателю. Будьте здоровы и счастливы!
Сейчас мы общаемся реже, но сердце мое навсегда привязано к этому яркому, невероятно одаренному, ставшему совсем родным для меня деду.
Я верю в то, что мы туда приедем, Где по весне токуют глухари, Мешая пробудившимся медведям Глядеть с утра на всполохи зари... В.П. Гусев, ярославский поэт
Последний раз мы навестили нашего друга в конце ноября 2025 года. В своей мастерской под Ярославским небом этот местный Эзоп продолжает работать, даже уже почти не имея сил. Ему пошел 87-й. Отрошко — явление, уже вышедшее за границы России, его работы расселились по всему миру (Китай, Индия, Европа, США). Я сам писал о нем для французской «Русской мысли» и знаю, какой интерес вызвала личность Олега Павловича у французов. Некоторые его работы — мои ежедневные «соседи»: «Праздник единения и согласия», «Разговор с Пушкиным», «Заблудился», «Мои собаки»… Смотрю и все вижу! В сердце моем поселились работы Отрошко.
Старость не радость. Но все мы (если доживем) будем стариками. И что еще я подумал: а ведь у Отрошки нет никакого звания. Как это стыдно для нас, современников! Еще я жалею, что в Раях не побывал. Но пока еще верю, что однажды попаду в Раи, чего и вам желаю.
Когда проснется мир, тетери полетят Березовыми почками кормиться. Медведь бредет по наледи в берлогу. А леший спит на мху в своей норе...
Это я написал Отрошко в его книгу. Поезд вез нас в Москву, проносились заснеженные ярославские леса, появились строчки стихов. Теперь я живу под охотничьим рогом Отрошко. Это старинный горн, подаренный мне Олегом Павловичем.