Серый курит вместе с Луцетом, точнее согласовывает с рэбовцами коридор движения. Работает РЭБ — работает и группа Серого. Не работает РЭБ и группа Серого тоже не работает, это бессмысленно, да и невозможно, птицы сразу растерзают. Группа РЭБ в бригаде одна и на разрыв. Штурмовикам надо продвигаться вперёд — нужен коридор. Серому со своими надо выдвинуться в серую зону за находками — тоже нужен коридор. Приедет в бригаду большой начальник на проверку — будьте любезны, тоже обезжирьте окрестности от дальнобойной мошкары.
Одно время РЭБ в бригаде упразднили и всех рэбовцев отправили в штурма, как "лишних". Это когда комбриг Рахметов с мира по нитке дёргал с каждого подразделения народ и технику и сколачивал ударные отряды, пытаясь изобразить интенсивное наступление. Интенсив удался, чего уж там, но со знаком минус. После попытки такого наступления и безуспешных лобовых атак — потеряли и технику и людей, а комбриг с должности был снят. И благо, что был снят, а не повышен, как в прежние времена, когда подобного гения запихивали наверх, с глаз долой и от греха подальше, а затем этот гений, с высоты своей повышенной в полномочиях гениальности, руководил войсками уже более масштабно.
Собственно, Рахметова и поставили на бригаду временно, как на ступеньку для карьерной лестнице, чтобы потом уверенно двигать дальше, как бывалого и обвешанного регалиями. Но власть в лампасном доме переменилась и в министерстве стали более внимательно присматриваться к мясникам, иногда принимая меры. Да и вообще в целом, адекватным людям стало дышать легче, а гениев из креатуры начали сбагривать подальше от горячих участков и возможности кем-нибудь красиво покомандовать. И Рахметова отправили в недра какого-то военного института, заведовать архивом и музеем боевой славы.
А новый комбриг Шейкин схватился за голову, когда узнал, что мастерские по ремонту птиц и техники разукомлектованы и разрушены, РЭБ прекратила существование как единица, артслужба осталась лишь на бумаге, а всех артелов, птичников, ремонтников и рэбовцев отправили туда, где Макар телят не гонял, то есть, в ратники первого и окончательного разряда. По бригаде вышел срочный приказ вернуть всё в зад, а из умельцев к тому времени остались в живых единицы.
Электронщик Луцет как раз из тех счастливцев, которые вместо интеллектуального шевеления антеннами лихо бегали с автоматиком по долинам и по взгорьям. И после этих великолепных миссий остался он из рэбовцев в единственном экземпляре. И теперь он, жизнерадостный толстяк, курит с Серым и травит байки, а его ребята настраивают аппаратуру. Ребята у Луцета теперь другие и новые, сам по приказу Шейкина отбирал по бригаде из способных бойцов, обучал их, и сколотил таки годную группу. Луцет не любит вспоминать свой опыт в штурмах, он сразу гаснет, умолкает, киснет и уходит в себя. Серый это знает и темы этой не касается.
А Серый — сам он из "похоронщиков", старший "похоронной команды", которая официально называется "санитарная группа эвакуации". Но чаще эта группа участвует в сборе тех останков, что своими выдающимися приказами щедро разложил по "серой зоне" полковник Рахметов. И не только тех, но и других, которые лежат в посадках и полях, в разбитой технике ещё со времён командования бригадой полковника Петренко, которого таки успели повысить до изгнания на мороз прошлых деятелей, и теперь он где-то сосредоточенно водит перламутровой указкой по картам в совещательных залах Генерального штаба.
Работы у группы Серого много. Работа тяжёлая и неблагодарная и трудно при этом не слететь с катушек. Но кому-то надо делать и эту работу. Ведь дома ждут хоть каких-нибудь вестей от тех ребят, кого записали в пропавшие без вести или вовсе в СОЧ.
Группа у Серого небольшая, шесть человек. Шесть человек, плюс сам Серый, которые тщательно изучают заданные квадраты, находят останки, составляют краткие справки на стикерах, что лепят на чёрные мешки. Затем они собирают эти мешки в небольшие кучки и медленно идут дальше, заодно помечая мины на своём пути. А возвращаясь из серой зоны к нулю, люди Серого стаскивают эти кучки в более объёмные кучи, с тем, чтобы эвакуировать этих бойцов и командиров в последний путь, сначала на "буханке" до безопасной зоны, а потом и на "Урале" с табличкой "Груз-200".
Иногда, по приказу свыше, они заодно собирают и останки противника, чтобы обменять их у врагов на своих павших. Но такое происходит редко, и чаще противник так и остается гнить в ложбинах и воронках, в развалинах, сгоревших лесополках и броневиках, потому что этого размазанного по земле противника — видимо-невидимо, в десятки раз больше, чем наших героев, ведь дураков и мясников на той стороне хватает с избытком.
Главные качества, которыми надо обладать в группе Серого — выносливость и психологическая устойчивость. Справляются не все. Многие, поработав в этой группе, не тянут, не вывозят, просятся в топтуны, штурма, хоть к чёрту на кулички, лишь бы подальше от такой работы. Но постепенно в группе появились и старожилы.
Сам Серый, как ни странно, самый молодой по возрасту в этой "бригаде Ух", но у него есть опыт, до службы в армии он трудился менеджером в похоронном агентстве. Серый высокий и худой, выглядит мальчишкой, бороду бреет тщательно, следит за собой и пшикает на лицо трофейную туалетную воду, которую ему приносят штурма. Как он попал из похоронного агенства, где платили прилично, в армию — об этом Серый предпочитает не распространяться.
Остальные в этом составе — все мужики возрастные. Мялик из Калмыкии, круглолицый, забронзовевший от солнца, молчаливый, похожий на монгола. Мялик был тренером у самбистов и сам в анамнезе самбист, даже какой-то калмыкский чемпион. А теперь этот кряжистый молчаливый человек, похожий на монгола, таскает на себе чёрные мешки. Он быть может и дальше тренировал бы своих подопечных, но одного брата убило, второй пропал без вести, и Мялик пришёл в военкомат.
Лёха — деревенский, невысокий сухонький мужичок из Пермского края. Служил в районной пожарке, вышел на раннюю пенсию, работал сторожем в садике, попал под Указ Президента, был ранен, а теперь вот прижился у Серого. Лёхе кажется, что у Серого безопаснее, ведь группу охраняет РЭБ, что впрочем не спасает от минных ловушек и шальных снарядов, поэтому надо глядеть в оба, иметь чуткий слух и быстрые ноги. Впрочем, и РЭБ не панацея, все это знают.
Лёха — любитель пофилонить, когда они тащат тяжёлые мешки на носилках, Лёха как бы невзначай подгибает колени, надеясь, что основная тяжесть придётся на Мялика, он всё равно здоровяк, справится, а у Лёхи гастрит, ему нельзя напрягаться. Кроме того, Лёха часто просит остановиться и отдохнуть, попыхтеть сигареткой. Работают они обычно в паре, друзья. Но есть ещё кое-что, что сближает их, но об этом позже.
Миг — кубинец. Очень тёмный, очень кудрявый и очень белозубый. Никто не видел, чтобы он хоть раз при людях чистил зубы, но зубы у него прямо идеальные. Миг единственный, кто в группе не курит, он вообще не от мира сего. Начинал добровольцем, а для гражданства нужно выработать боевой стаж. Миг, а точнее Мигель, в России давно, как приехал в Москву пару лет назад в качестве строителя, да так и остался, понравилось, и семью свою перетащил. На Кубе непростые времена, даже как-то голодно, а в Москве зашибись, по утверждению Мигеля. Да, он уже сносно говорит по-русски, умеет писать (правда, с ошибками и иногда путает кириллицу с латинским алфавитом) и бравирует некоторыми словечками. Слово "Зашибись" означает в его понимании высшую форму благодати.
Татарин Ильяс родом из деревеньки под Набережными Челнами. Ильясу около пятидесяти, крепкий, с толстыми губами и глазами, которые, словно диафрагма, способны либо раскрываться до состояния округлости, либо сщуриваться в щёлочки. Работал он где-то в благоустройстве, раньше таскал оранжевый жилет, а теперь носит броню и жилет цвета хаки с карманами.
Умар — узбек-кишлачник, из гастеров, но смышлёный и с твёрдым пониманием, что хочет связать свою жизнь с Россией. Всю жизнь он пахал и вкалывал, что в Андижане, что в России, что теперь, на фронте. Как и Мигелю, служба в российской армии предоставляет ему шанс стать гражданином Российской Федерации. Все другие пути у него были неудачными, не хотел платить людям из диаспоры и продажным полицейским, Умар хоть и трудяга, но жадноват и упрям. Другой жизни, кроме тяжёлой физической работы, он не знает. Семья большая, надо всех кормить. Собирать и носить чёрные мешки — тоже работа.
И наконец, Лысый. Никто не знает откуда он и кем был до этого. День ото дня его версии разнятся. Но Лысый жилистый и выносливый, выпучит свои глаза цвета мутного стекла и тащит мешки. Он работает в паре с Мигелем. И Мигелю с Лысым трудновато, Лысый — собиратель наручных часов и шевронов, а Миг этого искренне не понимает: зачем Лысому столько часов и шевронов? Он набивает ими рюкзаки.
Миг жалуется Серому, говорит, что брать у мёртвых плохо, злые духи отомстят. Но Серый и так знает, что Лысый в группе не задержится. Лысый из переменного состава, такие долго не живут или отваливаются на госпитальную койку. Лысый — мутный тип, но у него есть кредо — он берёт только у врага. Ну хоть так, иначе пришлось бы с ним попрощаться сразу.
Таким образом в группе Серого полный интернационал. Все люди разные, характерные, всеми надо управлять и Серый справляется. Единственное, что объединяет всех в бригаде Серого — это седые волосы под шлемами. Разве что у Лысого вообще никаких волос на голове нет. А ведь даже жгучие смоляные дреды на голове Мигеля за месяц поседели на кончиках. И Серый весь седой, несмотря на то, что моложе всех. Это очень непростая и стрессовая работа. Докурив сигарету, Серый хлопает Луцета по плечу и возвращается к своим, скоро выступать.
Группа Серого экипирована хорошо, у них есть связь, детекторы и ружья, помимо того, что положено по штату. Всё от волонтёров или сами купили. На РЭБ надейся, а сам не плошай, иной раз приходится отбиваться от наседающих птиц, к которым уже привыкли.
Рэбовцы обычно появляются на участке не ради бригады Серого. Как правило, они совмещают две заботы, впереди идут штурмовики и портал открывается для них, а люди Серого идут позже, по их следам, можно сказать прицепом, следом за топтунами-доставщиками боеприпасов, воды и провизии. Штурмовики работают, выбывают, ползут обратно, их подхватывает эвакуашка Серого и тащит назад. Раненые в приоритете, чёрные мешки могут и подождать. Иногда раненых тащат назад возвращающиеся топтуны.
В этот раз в планах у Серого обшарить ближайшую лесополку. Штурма продвинулись уже дальше, а лесополка эта переходила из рук в руки месяцами. Понятное дело, что трупы при этом никто не собирал и их там лежит густо, иногда в три ряда, а верхний ряд бывает обгорелым от фосфора или пожарищ. Да и животные растаскивают по окрестностям многое, а насекомые, дожди, снега, ветра и солнце скукоживают тела, превращая их в коричневые высохшие мумии. Но кому-то надо работать и с ними. Ведь дома ждут. Но гробы в таком случае после лаборатории вскрывать запрещают, не на что там смотреть и не надо.
Останков много, времени мало, парни Серого уже привыкли к запахам, снимают прогнившую одежду, бронежилеты и ветхие разгрузки, сгребают фрагменты в мешки, завязывают их и пишут короткую сопроводиловку: ФИО, если есть документы, номер билета, номер жетона, координаты квадрата, где обнаружены останки (документы и жетоны, личные вещи упаковывают туда же, в прозрачный пакетик-зипочку). Если документов и опознавательных знаков нет, на стикере выводится литеры "ВС РФ" и "Н" — неизвестный, с координатами.
Серый осматривает останки, торчащие из выцветшей разгрузки. Документов нет, жетонов нет, опознавательного браслета тоже нет. Человек погиб давно, а опознать его можно будет только по ДНК. Ясно только, что это наш человек, на пустом рукаве видны остатки уставного шеврона с триколором. В одном из кармашков обнаруживается севший смартфон Самсунг. Серый попробует его оживить, если удастся зарядить батарею, так можно попробовать выйти на родных и близких и сообщить им. Вечная тебе память, неизвестный друг и брат, говорит про себя Серый, вздыхая. Затем он складывает останки в мешок, клеит стикер ВС РФ/Н, а телефон кладёт в свою разрузку.
Первые кучки собраны. Когда бригада Серого прошерстит всю лесополку, она потащит носилки с мешками назад, в сторону тыла. Так по плану, которые часто меняются. В этот раз возвращающиеся от штурмов топтуны притащили двух раненых, которых сразу же погрузили на носилки и двойки Мялик-Лёха, Ильяс-Умар скоро утащили их до ближайшего стабпункта. А затем подорвался Лысый. Он увидел на костях блестящий браслет от часов, обрадовался, потянулся за ними, и не заметил противопехотку, наступив на неё.
Раздался взрыв. Лысого отбросило назад и он заорал, сжимая в кулаке часы, которые ему удалось раздобыть. Он пытается приподняться, размахивает часами и истошно орёт, лицо его искажено. Если выключить звук, со стороны может показаться, что Лысый издаёт торжествующий вопль, ведь часы, что переливаются в его пальцах в лучах солнечного света — швейцарские, приличной марки. Но если включить звук — всё встаёт на свои места. Лысый — триста. Серый и Мигель бросаются к нему и вскоре уже тащат орущего Лысого на носилках. Лысый отвоевался, но ещё не знает этого, ему больно и он орёт. Часы он выронил где-то по пути и дрожащими руками пытается дотянуться до коленей.
Вечером, с блиндаже, глядя на поредевшую группу, Серый достаёт бутылку "орангутанговки" — местного злого, сивушного самогона. Достаёт шесть стаканчиков (седьмой убирает, Лысого увезли в госпиталь), старательно наливает в каждый по пятьдесят грамм. Пить на службе строжайше запрещено, но "похоронщиков" обычно сторонятся и не донимают проверками, а если не выпить — можно сойти с ума. Люди быстро перегорают на такой работе и Серый этим нехитрым способом пытается хоть как-то поддержать их. Всего по пятьдесят граммов и старший прячет бутылку "орангутанговки" в свои закрома.
Умар решительно закрывает свой стаканчик рукой. Он не пьёт и Серый это знает. Мялик и Лёха вожделённо улыбаются, они выпивохи, выпивка их фетиш и они часами готовы разговаривать о ней, а когда пьют, то не закусывают первые три. И выпили бы всю бутылку, если бы Серый позволил (но нет). Хитрый татарин Ильяс, традиционно озираясь по сторонам, традиционно говорит "Аллах под крышей не видит!", затем не спеша выпивает из своего стаканчика, а следом опрокидывает и стаканчик друга Умара, это тоже традиция.
Мигель выдыхает воздух, усиленно крестится (этому его научил Лёха) и забрасывает содержимого своего стаканчика в рот. Тут же Серый суёт кубинцу вилку с тушёнкой на закусь, Миг хватает её и с жадностью ест, жмурясь в гримасе. Затем благостно расплывается.
— Ну как? — спрашивает Серый.
— Зашибись! — улыбается пьяненький кубинец.
— Хорошо пошла! — подтверждает Лёха и выжидательно смотрит на Серого, вдруг тот расщедрится и снова плеснёт.
Но Серый не обращает внимания на призывные взгляды Лёхи. Он выпил свою стопку и занят другим делом. Смартфон, который он нашел в разгрузке безымянного бойца, цепляется к пауэрбанку.
Надежды почти нет, трубка долго лежала под дождями, аккумулятор её наверняка окислился и даже если оживить телефон — скорее всего, он запоролен. Удивительно, но батарея оказалась живой и стала заряжаться, а смартфон открылся без пароля. Серый посмотрел фото, оно было всего одно — улыбающийся молодой парень в новенькой уставной "цифре" позирует с пулемётом в руках. Это было ещё осенью, судя по пейзажу, а сейчас май. Затем Серый открыл мессенджер. Контактов было много и непрочитанных сообщений тоже. Больше всего непрочитанных сообщений от абонента Мама.
Серый просматривал эти сообщения, они были почти одинаковыми. "Денис, ты где? Почему не отвечаешь? Ответь мне, мы с Валей скучаем по тебе". "Денис, сынок, почему не отвечаешь? Что с тобой? Я ходила в Храм, молилась за твоё здоровье", "Сынок, ответь мне", "Денис, пожалуйста, ответь мне!", "Сынок, прошу тебя ответь мне!"... Серый листал эти сообщения, сотни сообщений. Наконец, он решил ответить и стал набирать буквы на экране. "Здравствуйте. Ваш сын..."
Серый задумался, что написать? Ваш сын погиб смертью храбрых? Ваш сын пал в неравном бою? Ваш сын погиб героем? Что написать этой маме? Что обычно вообще пишется по этому поводу? Он писал сообщения и стирал их, пытаясь подобрать наиболее щадящую формулировку. Спустя время он отложил смартфон в сторону. Не смог написать. Завтра он попробует снова. Надо известить, она же ждёт ответа.
Завтра он что-нибудь придумает. Он напишет утром, постарается сделать это максимально мягко. Потом пойдёт к Луцету и выяснит, смогут ли рэбовцы снова открыть окно. Те мешки нужно забрать. Надо вернуть маме её сына. И всех остальных вернуть тоже. Их ждут.
2026г. Андрей Творогов
От редакции. Желающие поддержать нашего автора военных рассказов могут это сделать, отправив какую-нибудь символическую сумму для А.Творогова на карту редактора ( Сбер 2202 2032 5656 8074 редактор Александр К.), или перевести донат через кнопку Дзена "Поддержать". Автор очень ценит Ваше отношение и участие и всегда выражает искреннюю благодарность. Вся помощь от читателей передается автору, за май она будет фиксироваться тут, вместе с вашими пожеланиями.
Рассказы А.Творогова публикуются только на нашем канале, прочитать их можно в этой подборке.