Про отрезанное ухо ван Гога слышали все. Но вот что любопытно: историки до сих пор не могут договориться, кто именно его отрезал, зачем и что стало настоящей причиной. И это не мелочь для фанатов живописи, а ключ к тому, как мы вообще понимаем этого художника.
Давай разберёмся по источникам.
В феврале 1888 года Винсент ван Гог приехал в Арль, на юг Франции. Он мечтал создать «мастерскую Юга», где художники работали бы вместе, делились идеями и подталкивали друг друга. Снял дом на площади Ламартин, тот самый Жёлтый дом, который потом столько раз рисовал. И стал ждать единомышленников.
Первым и единственным откликнулся Поль Гоген. Приехал 23 октября 1888 года. Тут важна деталь: Гоген поехал в Арль не из дружбы, а по договорённости с Тео, братом Винсента. Тео оплачивал расходы Гогена и покупал его картины. С самого начала отношения строились не на равных.
Сначала всё шло неплохо.
Два художника рисовали, обсуждали искусство, ходили в кафе. Но через несколько недель начались трения. Гоген работал по воображению, ван Гог предпочитал натуру. Спорили о методе, о деньгах, о бытовых мелочах.
Письма Винсента к брату показывают нарастающее напряжение: он боялся, что Гоген уедет, и одновременно раздражался всё сильнее. К середине декабря атмосфера в Жёлтом доме стала тяжёлой. Гоген позже напишет, что Винсент бросил в него стакан в кафе. Правда это или нет, проверить сложно: единственный источник тут сам Гоген и его мемуары, написанные через 15 лет.
Вечером 23 декабря 1888 года случилось то, что превратило ван Гога из малоизвестного художника в легенду безумия. Он отрезал себе часть левого уха, завернул её в газету и отнёс женщине по имени Рашель в местный бордель.
Звучит дико. Но что стояло за этим поступком?
Классическая версия выглядит так. Ван Гог и Гоген крупно поссорились. Гоген объявил, что уезжает. Для Винсента это означало крах мечты о совместной мастерской, которую он выстраивал месяцами. Он схватил бритву и в приступе отчаяния нанёс себе увечье.
Доктор Феликс Рей, который лечил его после инцидента, зафиксировал характер травмы. Он даже сделал рисунок повреждения, и этот рисунок сохранился в архивах. Утром 24 декабря жандарм нашёл Винсента в Жёлтом доме, в постели, в крови. Гогена рядом уже не было.
В этой версии причина понятна: психическое расстройство во время эмоционального срыва. Полицейский рапорт Арля фиксирует самоповреждение. Но у рапорта есть слабое место: полиция записала показания со слов самого Гогена и соседей, а не со слов Винсента. А Гоген был заинтересованной стороной.
А теперь версия, которая появилась в 2009 году и наделала шума.
Ганс Кауфман и Рита Вильдеганс опубликовали книгу «Ухо ван Гога: Поль Гоген и пакт молчания». Их тезис простой: ухо отрезал не Винсент, а Гоген. По их реконструкции, ссора переросла в драку, Гоген схватил рапиру для фехтования и ранил ван Гога. Оба решили молчать: Гоген не хотел уголовного дела, а ван Гог не хотел терять друга окончательно.
На чём это держится? Кауфман и Вильдеганс обратили внимание на несколько вещей. Гоген в мемуарах «Avant et après», написанных в 1903 году, описывает события путано и противоречиво. Он утверждал, что ушёл из дома до инцидента, а Винсент бежал за ним с бритвой. Но хронология событий и полицейский рапорт не вполне стыкуются с этим рассказом. Плюс Гоген действительно занимался фехтованием и имел при себе клинок.
Проблема этой версии серьёзная: прямых доказательств нет. Ни одного свидетеля драки. Ни одного документа, где Винсент обвинял бы Гогена. В письмах после инцидента ван Гог писал брату, что не стоит говорить плохо о «нашем друге Гогене». Это можно трактовать и как благородство, и как подтверждение «пакта». Но доказательством ни то, ни другое не назовёшь.
Есть и третий угол, который часто упускают.
В те же дни Винсент узнал, что Тео собирается жениться на Йоханне Бонгер. Для Винсента брат был не просто родственником. Тео оставался единственным человеком, который поддерживал его финансово и эмоционально. Каждый месяц он отправлял деньги, без которых невозможно покупать краски и холсты.
Женитьба означала перемены. Появится жена, потом дети, расходы вырастут. Сможет ли Тео содержать брата так же? Письма ван Гога показывают, что тревога была реальной. Он не раз писал о страхе стать обузой.
И вот что есть: Гоген уезжает, Тео женится, мастерская рушится. Всё сошлось в одну точку. Если смотреть на инцидент не как на «приступ безумия», а как на реакцию конкретного человека на конкретные обстоятельства, картина становится объёмнее. Это не отменяет психических проблем Винсента, о которых свидетельствуют и врачи, и его собственные письма. Но добавляет контекст, без которого мы упрощаем историю до карикатуры.
Что мы знаем точно?
Полицейский рапорт существует и фиксирует самоповреждение. Рисунок доктора Рея показывает масштаб раны. Письма Винсента и Тео дают эмоциональный фон. Мемуары Гогена противоречивы и написаны через полтора десятилетия, когда Винсента уже не было в живых.
А вот чего мы не знаем: что именно произошло между семью вечера и полуночью 23 декабря. Свидетелей не было. Один участник молчал о деталях. Второй менял рассказ от версии к версии.
Кстати, даже масштаб повреждения долго трактовали неверно. Считалось, что ван Гог отрезал только мочку. Но рисунок доктора Рея, обнаруженный исследовательницей Бернадетт Мёрфи в архивах, показал другое: отрезана была большая часть ушной раковины. Это важно, потому что меняет представление о серьёзности травмы и, косвенно, о том, как именно она была нанесена.
Почему эта загадка до сих пор не закрыта?
Потому что ключевые источники конфликтуют между собой. Полицейский рапорт опирается на показания Гогена. Гоген писал мемуары спустя годы. Ван Гог в письмах обходил тему стороной. А доктор Рей зафиксировал медицину, но не обстоятельства.
И вот итог.
Когда пересказывают эту историю, обычно выбирают одну версию и подают как факт. Сумасшедший художник. Трагический гений. Жертва безумия. Но по документам картина сложнее. Тут и конфликт двух людей с разными характерами, и семейные страхи, и одиночество, и, возможно, что-то, о чём оба участника предпочли молчать.
Ван Гог написал автопортрет с перевязанным ухом в январе 1889 года. На картине он спокоен. Трубка, зимняя шапка, бинт. Никакой драмы. Как будто он уже принял случившееся и двинулся дальше, к тем холстам, которые через сто лет будут стоить десятки миллионов.
Может еще нарисуются версии или более не стоит ворошить прошлое?
Если эта статья понравилась поддержи лайком. А если хочешь видеть больше таких историй подписывайтесь! Впереди еще больше интересного и неизвестного! https://dzen.ru/sozvezdiyalegend