Прощание государя с наложницей» в исторической версии повествует о трагическом моменте, когда Сян Юй, гегемон Западного Чу, на грани гибели прощается со своей любимой наложницей Юй Цзи.
В 202 году до н. э. произошла последняя битва между Чу и Хань за гегемонию — Битва при Гайся. Войска Сян Юя оказались в плотном окружении армией Лю Бана, солдаты голодали, припасы истощились. Ночью ханьские воины со всех сторон запели чуские песни. Сян Юй пришёл в ужас, решив, что вся земля Чу уже захвачена ханьскими войсками.
В шатре, обращаясь к любимой Юй Цзи и своему верному коню Учжую, он с горечью запел: «Поднимаю гору — дух мой могучей земли, но не везёт — и Учжую не бежать. Учжую не бежать — что же мне делать? Юй Цзи, Юй Цзи, как же мне быть?» Дело проиграно, даже конь не может скакать, не знает он, как пристроить Юй Цзи. Чтобы не быть ему обузой при прорыве окружения, Юй Цзи обнажила меч и под аккомпанемент его песни станцевала, а затем закололась. Охваченный горем, Сян Юй той же ночью с восемью сотнями всадников прорвал окружение и в конце концов добрался до реки Уцзян. Считая, что ему не хватит смелости взглянуть в глаза старейшинам родных земель, он тоже закололся мечом.
В центре этой истории — не трогательная любовь, а щемящая тоска заката героя и верность прекрасной дамы, заколовшейся ради друга. Это стало бессмертной классикой последующих поколений в литературе и опере.
Таков исторический скелет, зафиксированный в «Записях историка» (Ши цзи). Финал Юй Цзи не описывается как самоубийство, оставляя пустоту для интерпретаций.
Эта пустота была заполнена оперой. В исполнении великого оперного мастера Мэй Ланьфана в опере «Прощание государя с наложницей» Юй Цзи не пассивно идёт на смерть, а делает активный выбор. Дождавшись, когда опьяневший Сян Юй уснёт, она бродит одна возле шатра, слушая чуские песни со всех сторон и разговоры воинов о падении боевого духа. Она глубоко осознаёт: если она останется, Сян Юй ни за что не согласится выжить в одиночку. Тогда она возвращается в шатёр, обнажает меч и изящно танцует перед Сян Юем — этот танец невероятно красив, но скрывает решительное прощание. Меч сверкает, словно белый шёлк, и когда она падает, Сян Юй лишь тогда осознаёт происходящее. Стержень этой сцены — не жестокость, а сдержанная стойкость: Юй Цзи своей смертью обрывает последнюю привязанность государя.
Кино придало новую жизнь этой истории. В фильме Чэнь Кайгэ «Прощание государя с наложницей» Чэн Дьеи — мужчина, исполняющий роль наложницы Юй Цзи в пекинской опере. Он настолько глубоко вживается в роль, что буквально становится ею, испытывая навязчивую привязанность к своему старшему соученику Дуань Сяолoy (играющему гегемона). С детства наставник внушал ему: «Начал — иди до конца», и он действительно посвятил всю жизнь единственному государю и единственной опере. Но Дуань Сяолоу воспринимает оперу лишь как средство к существованию, женится на проститутке Цзюйсянь, а во время Культурной революции предаёт и выдаёт товарищей. В финале, во время последнего совместного исполнения «Прощания», Чэн Дьеи выхватывает настоящий меч и закалывается прямо перед Дуань Сяолоу — наконец-то он становится подлинной Юй Цзи, ценой смерти завершая «верность до конца».
Прелесть фильма в том, что он переплетает три уровня: безжалостность эпохи в исторической трагедии (от борьбы Чу и Хань к столетию потрясений в новом Китае), подмену идентичностей (истинный гегемон погибает у реки Уцзян, ложный гегемон влачит жалкое существование) и одержимость искусством (Юй Цзи умирает за гегемона, Чэн Дьеи умирает за оперу). Фраза Чэн Дьеи: «В этой жизни я хотел только быть Юй Цзи» — сводит в кровавом свете осаду у Гайся двухтысячелетней давности и пекинскую оперную сцену двадцатого века.
Итак, истинная суть этой истории: как сохранить достоинство в безвыходной ситуации.
Исторический Сян Юй выбирает — не переходить реку Уцзян, оперная Юй Цзи выбирает — не быть в тягость любимому, кинематографический Чэн Дьеи выбирает — не предать искусство. Все трое отвечают на один и тот же вопрос ценой смерти: «Когда мир принуждает тебя склонить голову, что поможет тебе устоять?»
И ответ один и тот же: та самая несгибаемая одержимость.
Волны реки Уцзян, меч на оперной сцене, падающий афиша из фильма — всё твердит одну истину: есть вещи, которые важнее жизни.
