В такси я попал случайно. Как, наверное, и большинство таксистов. Никто не мечтает об этой работе с детства. Никто не говорит маме: «Вырасту — буду водителем такси». Сюда приходят, когда жизнь даёт трещину. Когда закрывается завод, когда увольняют из офиса, когда нужны деньги здесь и сейчас, а не через месяц поисков.
Со мной было именно так. Семь лет назад я работал менеджером по продажам в небольшой фирме. Фирма лопнула, и в тридцать два года я остался без работы, с ипотекой и годовалым ребёнком на руках. Друг сказал: «Садись за баранку, пока не найдёшь нормальное». Я сел. И до сих пор сижу.
За семь лет я проехал по Москве расстояние, равное трём экваторам. Я видел рассветы над Воробьёвыми горами и закаты над МКАДом. Я слушал признания незнакомцев и хранил чужие секреты. Я стал молчаливым свидетелем тысяч маленьких драм, которые разыгрываются на заднем сиденье моего автомобиля.
И знаете что? Такси — это лучшая школа жизни, которую только можно придумать.
**Утро: офисный планктон и первые пассажиры**
Моя смена начинается в шесть утра. В это время город ещё сонный, светофоры мигают жёлтым, а улицы пустынны настолько, что можно проехать от окраины до центра за пятнадцать минут. Первые пассажиры — это те, кто работает раньше всех: пекари, охранники, медсёстры. Они молчаливы, сосредоточены и почти никогда не жалуются на жизнь. Им просто нужно доехать из точки А в точку Б.
К восьми утра город просыпается. Начинается час пик. Вот тут и выходит на сцену офисный планктон. Люди в костюмах и при галстуках, с портфелями и стаканчиками кофе. Они всегда опаздывают. Всегда. Неважно, во сколько они вышли, — они опаздывают. И виноват в этом, разумеется, таксист.
— Шеф, давай быстрее, у меня совещание через десять минут!
— А по встречке можешь?
— Почему так медленно?!
Я давно научился не реагировать. Если человек опаздывает, он будет нервничать в любом случае — хоть лети над пробками на вертолёте. Моё дело — довезти его целым и невредимым. А нервы... нервы пусть оставит в офисе.
Утренние пассажиры редко разговаривают. Они уткнулись в телефоны, проверяют почту, дозваниваются до коллег. Иногда я чувствую себя невидимкой. И это неплохо — быть невидимкой. Невидимка видит то, что скрыто от других.
**День: разговоры по душам**
После десяти утра поток меняется. Офисные работники уже на местах, а на улицы выходят другие люди. Женщины с колясками, пенсионеры, студенты, туристы. Они не спешат, они едут по делам или на прогулку. И они хотят разговаривать.
Таксист для многих — это что-то вроде случайного попутчика, которому можно рассказать всё. Мы как священники, только без рясы и с навигатором. Люди выкладывают мне свои истории, потому что знают: я их больше не увижу. Я никому не расскажу. Я просто выслушаю и поеду дальше.
Одна пожилая женщина рассказывала мне о сыне, который не звонит уже полгода. Она ехала в поликлинику и всю дорогу держала в руках старенький кнопочный телефон — ждала звонка. Телефон так и не зазвонил.
Молодой парень в дорогом пальто признался, что боится идти на собеседование, потому что отец сказал ему: «Ты никто и ничего не добьёшься». Я сказал ему: «Мой отец говорил то же самое. А я жив, здоров и зарабатываю. И ты будешь».
Девушка, которая ехала на свидание, вдруг расплакалась на заднем сиденье. Оказалось, она только что узнала, что парень, с которым она встречалась два года, женат. Она не поехала на свидание. Я развернулся и отвёз её домой. Денег не взял.
Истории, истории, истории. Иногда мне кажется, что моя машина пропитана ими насквозь. Как старый диван в гостиной, который помнит всех гостей.
**Вечер: пробки и философия**
Вечерний час пик — с пяти до восьми — это испытание. Пробки, гудки, дёрганые водители. Пассажиры уставшие, голодные, злые. В салоне пахнет бензином и чужим парфюмом. В это время лучше молчать. Любое неосторожное слово может вызвать взрыв.
Но именно в пробках происходят самые странные разговоры. Однажды я стоял с пассажиром на Третьем транспортном почти час. Мы говорили о смысле жизни. Он был философом — настоящим, университетским. Я — таксистом с вышкой. Мы спорили о Канте и Шопенгауэре, а за окном ползли вереницы машин. Потом он вышел, пожал мне руку и сказал: «Спасибо. Это была лучшая лекция в моей жизни».
Я не знаю, что я такого сказал. Но, видимо, иногда человеку нужно, чтобы его просто выслушали.
**Ночь: город-призрак**
После полуночи Москва превращается в город-призрак. Пустые улицы, светящиеся окна, редкие прохожие. И совсем другие пассажиры.
Ночью ездят те, кому не спится. Влюблённые парочки, которые не могут расстаться до утра. Командировочные из аэропорта, которые путают часовые пояса. Врачи после суточной смены — они самые благодарные пассажиры, потому что знают цену усталости. И пьяные.
Пьяные пассажиры — отдельная тема. Они бывают весёлыми, агрессивными, сентиментальными, щедрыми. Один пьяный мужчина заказал такси до Владимира — это двести километров. Я отказался, но он предложил такие деньги, что я согласился. Всю дорогу он спал, а когда проснулся, не помнил, как его зовут. Оказалось, ему нужно было в соседний двор.
Другой пьяный пассажир всю дорогу пел оперные арии. У него был прекрасный тенор. Я узнал, что он солист Большого театра, а напился, потому что жена ушла к другому. Мы стояли у его подъезда, и он допел арию до конца. Я аплодировал. Он поклонился и ушёл в ночь.
**Деньги: сколько на самом деле зарабатывает таксист**
Меня часто спрашивают: «Сколько ты зарабатываешь?». И когда я называю сумму, люди удивляются. Она меньше, чем они думали. Гораздо меньше.
Миф о богатых таксистах — это именно миф. Да, бывают дни, когда за смену выходит десять-двенадцать тысяч. Но бывают дни, когда едва отбиваешь бензин и комиссию агрегатора. Зимой, в морозы, работа идёт хорошо. Летом, в сезон отпусков, — провал. Осенью и весной — как повезёт.
Из заработанного нужно вычесть бензин, амортизацию машины, мойку, ремонт. Остаётся примерно половина. Это не работа, где богатеют. Это работа, где выживают. Но я не жалуюсь. За семь лет я выплатил ипотеку, купил новую машину и ни разу не брал в долг. Для меня это главное.
**Люди: что я понял о нас**
Знаете, что я понял за семь лет? Люди делятся не на богатых и бедных, не на умных и глупых, не на добрых и злых. Люди делятся на тех, кто уважает чужой труд, и на тех, кто нет.
Одни садятся в машину, здороваются, называют адрес и платят. Всё. Никаких проблем. Другие хлопают дверью так, что машина качается, разбрасывают мусор, требуют включить музыку, а потом не платят. Третьи пытаются учить меня, как ехать, хотя навигатор показывает кратчайший путь.
Я научился не злиться. Это сложно, но я научился. Каждый живёт свою жизнь, и его поведение — это его проблема, а не моя. Моя задача — довезти человека и остаться в хорошем настроении.
Однажды я вёз священника. Он был старенький, с белой бородой, в потёртой рясе. Мы разговорились. Я спросил: «Батюшка, как не злиться на людей, которые тебя не уважают?». Он ответил: «А ты представь, что каждый из них — это ты сам, только в другой жизни. Если бы ты родился в другой семье, в другое время, с другими возможностями, ты был бы точно таким же, как они».
Я запомнил этот разговор навсегда.
**Город: Москва, которую я знаю**
Москва, которую знаю я, не похожа на Москву из путеводителей. В моей Москве нет Кремля, Красной площади и Большого театра. Вернее, они есть, но я смотрю на них не как турист. Я смотрю на них как на ориентиры. «Поверните налево у Большого театра», «Объезжайте Кремль справа» — вот что для меня эти места.
Моя Москва — это дворы-колодцы, где навигатор теряет сигнал. Это хрущёвки на окраинах, куда не доходит метро. Это промзоны, где нет ни души в три часа ночи. Это пробки на Щёлковском шоссе и пустые набережные на рассвете.
Я знаю город по запахам. У каждого района свой запах. На юго-востоке пахнет заводами. На западе — лесом и свежестью. В центре — бензином, духами и деньгами.
Я знаю город по звукам. В пять утра он звучит иначе, чем в полдень. В пять утра слышно, как птицы поют, как шуршат шины по асфальту, как дворники скребут тротуары. В полдень слышно только гул — сплошной, непрерывный, выматывающий.
Я люблю ночную Москву. Ночью она честная. Днём она притворяется, что она — столица мира. Ночью она просто город. Большой, уставший, но живой.
**Правила жизни таксиста**
За семь лет я выработал несколько правил. Может быть, они пригодятся не только таксистам.
Первое. Никогда не спорь с пассажиром о маршруте. Даже если он не прав. Довези, как он хочет. Пусть убедится сам. Твоё дело — не доказать свою правоту, а доставить человека.
Второе. Не лезь в чужие разговоры. Если пассажиры говорят между собой — ты невидимка. Не встревай, даже если очень хочется. Ты не часть компании, ты водитель.
Третье. Будь вежлив даже с хамами. Хамство — это их слабость. Твоя сила — в спокойствии. Если тебя оскорбляют, промолчи. Если угрожают — вызывай полицию. Но никогда не опускайся до ответного хамства.
Четвёртое. Следи за машиной. Чистый салон, исправный кондиционер, приятный запах — это половина успеха. Люди ценят комфорт, даже если не говорят об этом.
Пятое. Помни, что ты — последний человек, которого пассажир видит перед важной встречей. Или первый человек, которого он видит после долгого перелёта. Твоё настроение влияет на его настроение. Так пусть оно будет хорошим.
**Послесловие**
Семь лет за баранкой. Семь лет в дороге. Я устал? Да. Я хочу уйти? Наверное, когда-нибудь. Но пока я здесь, я делаю свою работу хорошо.
Потому что такси — это не просто способ заработать. Это служение. Да, именно так — служение. Ты служишь людям. Ты помогаешь им добраться туда, где их ждут. Где их ждёт работа, дом, семья, любовь, успех. Ты — часть их маршрута, пусть и небольшая.
И если хотя бы один пассажир из десяти выходит из машины с улыбкой — значит, день прожит не зря.
«Были ли у вас интересные или странные поездки в такси? Что запомнилось больше всего?»