Учёные взяли мозг реальной плодовой мушки, закартографировали каждый нейрон и создали цифровую копию. Её поместили в симуляцию тела, и муха «ожила» — начала ходить и вести себя как настоящая, без всякого обучения. Другая группа исследователей научила живые клетки человеческого мозга, выращенные в чашке Петри, играть в классический шутер Doom. Мы посмотрели на эти два открытия и поняли, что вопрос о природе сознания перестаёт быть философским и становится инженерным.
Муха, которая просто работает
С мухой всё вышло почти случайно. Никто не учил её летать или ползать. Исследователи зафиксировали четыре вещи: полную карту связей между нейронами, силу этих соединений, типы сигналов и математическую модель того, как нейрон «выстреливает» импульсом. Они просто скопировали труд природы, и муха достигла девяноста одного процента точности поведения без ручной настройки и дополнительных алгоритмов. Мы считаем, это самый красивый научный хак года. Эволюция была самым долгим и дорогим учебным процессом в истории Вселенной, а исследователи просто взяли и скачали готовый результат.
Раньше учёные годами бились над симуляцией мозга червя с его тремя сотнями нейронов и терпели неудачу. Проблема была не в мощностях, а в нехватке данных: они знали, какие нейроны соединены, но не знали, как именно работают эти соединения. С мухой ситуация перевернулась. Команда получила всё и сразу, и мозг, в сотни раз сложнее червиного, заработал.
Живой мозг в чашке Петри
Параллельно другая группа взяла восемьсот тысяч живых человеческих нейронов на кремниевом чипе. Без тела, глаз и ушей. И эти клетки научили играть в Pong — простую игру, где мячик летит, а платформа отбивает. Поразительно, но они освоили её за пять минут в реальном времени. Потом задачу усложнили до Doom, трёхмерного шутера, где нужно исследовать пространство и стрелять. Клетки справились, пусть и как новичок, который впервые видит компьютер. Но они ищут врагов, маневрируют и с каждой попыткой становятся лучше.
Мы задумались: что же такое сознание, если одни учёные убрали биологию и оставили структуру, а другие убрали структуру и оставили биологию, и в обоих случаях мы видим сложное поведение и адаптацию. Возможно, сознание — это просто то, что происходит само собой, когда достаточно сложная система начинает взаимодействовать с миром. И если это процесс, то его можно перенести, как музыку с винила на цифру. Мелодия та же, носитель другой.
Субстрат не важен
Исследователи всё чаще говорят о субстратной независимости сознания: важна только структура обработки информации, а не материя, которая эту обработку выполняет. Мы ненавидим углеродный шовинизм, эту установку, что нужно быть сделанным из атомов углерода, чтобы быть умным или сознательным. Системы, которые воспроизводят нашу функциональную организацию, будут обладать сознанием, даже если они сделаны из кремния или водопроводных труб. Честно говоря, от этой мысли немного не по себе, но она чётко указывает направление, куда всё движется.
Зачем это нужно? Во-первых, медицина. Если мы сможем симулировать человеческий мозг, то поймём природу болезней и сможем моделировать поломки в виртуальном пространстве, прежде чем лечить живого человека. Во-вторых, поиск алгоритмов. Природа потратила миллионы лет на эволюцию, и мы можем подсмотреть у неё решения, до которых современные нейросети ещё не доросли. И наконец, перенос сознания. Если мы оцифруем мозг, то сможем добавлять себе вычислительную мощность и думать в миллион раз быстрее. По консервативным оценкам, мы сможем расширить масштаб нашего интеллекта в миллиард раз, а цифровой мозг сможет достичь практически неограниченного срока жизни путём копирования и создания резервных копий. Мы цитируем ведущих исследователей, и от этих слов веет одновременно научной фантастикой и холодным расчётом.
От мухи к человеку
Между мухой и человеком пропасть. У мухи около ста сорока тысяч нейронов, у человека — восемьдесят шесть миллиардов. Разница в шестьсот тысяч раз, и каждый нейрон может иметь до десяти тысяч связей. Но двадцать лет назад секвенирование генома стоило миллиарды долларов, а сегодня — меньше ста долларов. Вычислительная мощность растёт экспоненциально, и муха доказала, что это возможно в принципе.
У исследователей есть понятный план: сначала оцифровать насекомых, потом мелких млекопитающих вроде мышей с их семьюдесятью миллионами нейронов, затем приматов и, наконец, человека. Когда мы дойдём до человека, вопросы станут не техническими, а философскими. Если я скопирую свой мозг в компьютер, это буду я или кто-то новый, кто просто помнит мою жизнь? Если оригинал и копия существуют одновременно, кто из них настоящий? И если моя цифровая копия продолжит жить после смерти моего тела, можно ли сказать, что я победил смерть, или я всё-таки умру, оставив после себя цифрового зомби? У нас пока нет ответов, но впервые в истории эти вопросы перестают быть абстрактными.
Река личности
Мы похожи на реку. В реке каждую секунду текут новые молекулы воды, но река остаётся той же самой. Личность — это не атомы, а стабильный информационный образ. Учёный и футуролог Рэй Курцвейл уверен, что будущее разума не в улучшении биологии, а в плавной миграции нашего «я» из нейронов в транзисторы. Сначала мы переместим память в облако, затем навыки, а потом, возможно, и эмоции. И в какой-то момент вы обнаружите, что большая часть вас живёт уже не в голове, а в дата-центре под Дублином. И резервная копия — в дата-центре под Сингапуром. На всякий случай.
Мозг не любит, когда в него что-то втыкают, и импланты вроде Neuralink пока лишь на подступах к реальному слиянию. Кремний и мясо — плохие соседи. Но если нельзя улучшить биологию в тысячи раз, мы просто перейдём на другой носитель. Мы строим огромные дата-центры для искусственного интеллекта, но те же технологии могут стать домом для человеческого сознания. Это пугает и восхищает одновременно.
💬 Всех благодарим за внимание и поддержку нашего маленького канала ❤️. Как думаете, согласились бы вы на постепенную замену своего мозга цифровыми модулями, если бы это гарантировало бессмертие? Или живая река важнее любого цифрового дубликата? Напишите своё мнение.