Глава 21
Разговор с мамой выбил Свету из равновесия. Она сидела на кухне, бесцельно водя пальцем по запотевшему стакану с чаем, а в голове снова и снова прокручивались мамины слова — резкие, безапелляционные, будто приговор.
— Ты хоть подумала о своём отце? — голос матери звучал так, словно Света совершила что‑то непоправимое. — Он столько для тебя сделал, а ты даже имя ему не уделишь!
Света вздохнула. Да, ей хотелось угодить мужу — искренне, от всего сердца. Именно поэтому она решила назвать будущего ребёнка именем его деда: Максим. Крепкое, солидное имя, которое так нравилось Андрею. Она вспомнила, как муж обрадовался, как засветились его глаза, и это грело душу. Но, погрузившись в эти мысли, Света совсем не подумала об отце.
А он был особенным человеком. Не просто замечательным спортсменом, чьи фотографии с кубками и медалями до сих пор хранились в семейном альбоме. Он был тем, кто учил её кататься на велосипеде, терпеливо подхватывая, когда она падала. Тем, кто брал её с собой на утренние пробежки, позволяя бежать рядом, чувствуя себя почти взрослой. Тем, кто, возвращаясь с соревнований, всегда привозил какой‑нибудь маленький сувенир или красивое платье как у принцессы и туфельки лакированные.
Отец был лёгким человеком — в прямом и переносном смысле. Его смех заполнял комнату, а шутки, порой наивные, заставляли улыбаться даже в самые хмурые дни. Доброта его не была показной — она шла изнутри. Он мог отдать последнюю рубашку, если видел, что кому‑то она нужнее. И он очень любил свою дочь — без условий, без оговорок, просто потому, что она есть. А Света любила его. Безумно, по‑детски искренне.
Теперь же, вспоминая всё это, она почувствовала укол вины. Почему она не обсудила имя с мамой? Почему позволила желанию порадовать мужа, затмить то, что было так важно для её собственной семьи? В груди защемило, и к горлу подступил ком.
«Может, я слишком поспешила?» — мелькнула мысль.
Она встала, подошла к окну. За стеклом шёл мелкий осенний дождь, капли стекали по стеклу, словно слёзы. Света закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Ей нужно было решить, как поступить дальше. Поговорить с мужем? Извиниться за свою поспешность?
В этот момент в дверь постучали.
— Свет, ты здесь? — раздался голос Андрея. — Я принёс твои любимые пирожные. Думал, подниму настроение…
Она обернулась. Муж стоял на пороге с коробкой в руках и тревожно смотрел на неё. В его глазах читалась забота, и Света вдруг поняла: хороший выбор — это не тот, что угождает кому‑то одному. Это тот, что объединяет, не заставляя кого‑то чувствовать себя забытым.
— Спасибо, — тихо сказала она, подходя ближе. — Давай поговорим. Мне нужно тебе кое‑что сказать.
Андрей кивнул, поставил коробку на стол и обнял её за плечи. Света глубоко вздохнула, собираясь с силами. Разговор предстоял непростой, но она была готова к нему — впервые за этот день чувствуя, что идёт в правильном направлении.
- Ты же знаешь, кем был, мой отец? Как он ушёл из жизни?
- Да, конечно, знаю, об этом знал весь мир.
- Вот именно, а я что-то не подумала, чтобы назвать нашего сына, если это будет сын, его именем.
- Но мой дед, тоже был хорошим человеком, да и имя Максим красивее, чем Анатолий.
Света отстранилась, отошла к окну и сжала пальцами подоконник. Дождь прекратился,но чувствовалось приближение зимы Она наступала медленно, как будто тоже колебалась, не решаясь войти в свои права.
— Дело не в красоте имени, — тихо сказала она. — Дело в памяти. В том, что я мало помню о нём. О своём отце: его руки, большие и тёплые, когда он поднимал меня над головой; запах кожаного портфеля; звук его шагов по лестнице… И ещё — тот день, когда всё изменилось.
Андрей подошёл сзади, осторожно положил руки ей на плечи. Он знал эту историю, как и весь город, но никогда не слышал, чтобы Света говорила о ней так откровенно.
— Я была слишком маленькой, — продолжила она не оборачиваясь. — Мне было всего шесть, когда его не стало. Все вокруг шептались, обсуждали, показывали пальцем. А я не понимала, почему мама плачет каждую ночь.
Она повернулась, и Андрей увидел слёзы, застывшие в уголках её глаз.
— И вот теперь, когда я жду ребёнка, — её голос дрогнул, — я вдруг поняла, что хочу передать ему что‑то от того, кого любила и теперь горжусь. Не славу, не память о трагедии — а просто имя. Как связь. Как мост между поколениями.
Андрей помолчал, обдумывая её слова. Он всегда видел в Свете сильную, уверенную женщину, и сейчас её уязвимость тронула его до глубины души.
— Понимаю, — наконец произнёс он. — Но, может быть, есть компромисс?
— Компромисс? Например?
Он не смог ей ответить на этот вопрос - Давай подождём, что мы ломаем копья, может быть, будет девочка.
-Хорошо, давай подождём, но я тебя хочу предупредить, чтобы ты не обижался, если я назову его Анатолием.
- Тебе нельзя нервничать, потом об этом подумаем.
— Давай подождём, что нам скажет врач, через двенадцать недель — тихо произнесла она, стараясь вложить в голос как можно больше уверенности.
Он молчал. Взгляд его был устремлён куда‑то вдаль, за окно, где шумел город, не замечая их маленькой драмы.
— Тебе нельзя нервничать, —опять напомнил он жене. Главное сейчас —твоё здоровье. И наше спокойствие.
Наконец, настал долгожданный день: запись на УЗИ в современной клинике, где обещали качественное обследование и внимательное отношение.
Утро началось с лёгкой нервозности. Света собрала сумку: документы, бутылку воды и пару печенек — на всякий случай. Муж, стараясь её подбодрить, шутил, что сейчас они получат «секретную информацию» о их малыше. По дороге в клинику они строили догадки: Андрей уверял, что родится сын — будущий футболист, а Света втайне надеялась на дочку, с которой можно будет выбирать наряды и плести косички.
Клиника встретила их уютной атмосферой: светлые стены, мягкие диваны в зоне ожидания и доброжелательная администраторша, которая быстро оформила все бумаги. Пока ждали вызова, листали журналы о беременности и смеялись над забавными статьями.
— Следующий пациент! — раздался голос медсестры. Они с Андреем вошли в кабинет УЗИ.
Внутри всё было по-научному стерильно, но не пугающе. Врач, женщина средних лет с тёплой улыбкой, поздоровалась и объяснила, что сейчас будет происходить. Она попросила Свету лечь на кушетку и слегка приподнять одежду на животе. Затем нанесла прохладный гель, Света невольно вздрогнула, а муж тут же сжал её руку.
На экране монитора появилось размытое изображение: их малыш! Врач начала внимательно изучать снимок, комментируя увиденное:
— Всё в норме, сердечко бьётся ровно, ручки, ножки… А теперь посмотрим, что там с полом.
Ребята затаили дыхание. Малыш, словно нарочно, сначала повернулся спиной к датчику. Врач аккуратно попросила Свету поменять положение, сделала несколько манипуляций с аппаратом.
— Ну что ж, — наконец произнесла она, — поздравляю, у вас будет…
В этот момент ребёнок пошевелился, и на экране чётко проступили признаки, не оставляющие сомнений.
— Мальчик, — уверенно сказала врач и улыбнулась. — Здоровый, активный малыш. Хотите фото на память?
Муж издал победный клич: - Я же говорил — футболист!
. А Света, несмотря на лёгкое разочарование (всё-таки мечтала о дочке), почувствовала, как глаза наполняются слезами радости.
- Наш сын! Мы будем учить его кататься на велосипеде, собирать конструкторы, а по вечерам — читать сказки перед сном.
Врач распечатала снимок, на котором можно было разглядеть крошечные пальчики и даже личико. Мы поблагодарили её, вытерли гель с живота и вышли из кабинета, чувствуя себя самыми счастливыми людьми на свете.
По дороге домой обсуждали имя. Муж настаивал на имени Максим. Света молчала, но очень переживала, они так и не решили проблему с именем, а Андрей, зная о переживаниях жены, решил в этот раз не обращать внимания, имя Анатолий ему не нравилось. В итоге решили подумать ещё: у нас впереди целых несколько месяцев, чтобы выбрать самое подходящее.
Теперь дома нас ждёт новая задача — оборудовать детскую в голубые или мятных тонах и начать собирать приданое для нашего маленького принца. Но главное — не цвет стен и не количество распашонок, а то, что наш малыш здоров и скоро станет частью нашей семьи. И неважно, мальчик это или девочка — он уже самый любимый.