Представьте себе мир, где смерть — всего лишь товар, а покойников называют «Незабвенными». Где скорбящие родственники — это «Ждущие Своего Часа», а бизнес по превращению усопших в подобие живых кукол поставлен на поток с эффективностью автомобильного конвейера. В этом мире работают люди, давно утратившие связь с реальностью, которые искренне верят, что придать трупу выражение «вечного покоя» — это высшее искусство. Это мир похоронного бюро «Шелестящий дол», созданный ядовитым воображением Ивлина Во. Автор, известный своим злым языком и любовью к гротеску, назвал эту историю «англо-американской трагедией», но по сути это черная комедия, полная такого убийственного сарказма, что после нее хочется принять душ и перепроверить свою подпись в договоре о кремации домашнего питомца.
Итак, пристегните ремни. Мы отправляемся в путешествие на самый край американской мечты, туда, где холмы Голливуда хранят тайны куда страшнее, чем провалившиеся кинопробы, и где за блеском заходящего солнца скрывается корпоративный культ смерти, не знающий ни жалости, ни пощады. Но обо всем по порядку.
Часть первая: Ландшафт пустоты
Локация №1. Голливуд — фабрика грез и кладбище иллюзий
Действие разворачивается в Лос-Анджелесе, в том самом Голливуде, который манит к себе творческих людей со всего мира своими золотыми миражами. Для Ивлина Во, аристократа до мозга костей и убежденного католика, Голливуд становится символом всего, что он презирал в современном мире: торжество низкопоклонства, отсутствие вкуса, бессмысленная суета и, самое главное, полное забвение духовных ценностей. Здесь, среди пальм и палящего солнца, обитают «изгнанники, утратившие корни, пересаженные на чуждую почву и обреченные на бесплодие».
Английский поэт в этом городе — не более чем экзотическая диковинка. Здесь не нужна культура, здесь нужны сценарии, подписанные в трех экземплярах, и умение льстить нужным людям. Сама атмосфера Голливуда в повести Во — это атмосфера тотального одиночества среди толпы. Персонажи, подобно потерянным теням, бродят по бульварам, населенным призраками былой славы. Город-мираж, где нет места для настоящих чувств, только для театральных жестов. Именно в этом декоративном раю начинаются события нашей истории.
Локация №2. «Шелестящий дол» — храм коммерческого бессмертия
Если Голливуд — это внешняя оболочка мира, то похоронное бюро «Шелестящий дол» (Whispering Glades) — его зловещая душа. Это место, где цинизм достигает таких высот, что становится похож на подлинную поэзию. Представьте себе идеально подстриженные газоны, аллеи с романтическими названиями и главный зал, где проводятся «консультации по уходу». Но консультации эти касаются не выбора новой машины, а выбора гроба.
В «Шелестящем доле» создан целый новояз, призванный скрыть ужас смерти за слащавой эвфемизмом. Покойников здесь не хоронят — их «предают земле» с помпой и церемониями. Умерших родственников не оплакивают — их «провожают в лучший мир». Главе бюро, мистеру Граббу, местные сотрудники дали прозвище «Сновидец», подчеркивая, что он видит то, чего нет, и создает из мертвых плоти красивую иллюзию жизни.
Архитектура «Дола» — это смесь фальшивой готики и откровенного кича. Здесь есть все, чтобы успокоить скорбящего: тихая музыка, зелень кустов, запах цветов и... лаборатории, где происходит самое главное таинство. Ирония Во безжалостна: этот храм смерти выглядит куда привлекательнее, чем большинство жилых домов в округе.
Локация №3. «Угодья лучшего мира» — рай для четвероногих друзей
Главный конкурент «Шелестящего дола» на рынке ритуальных услуг — это крематорий для животных «Угодья лучшего мира» (The Happier Hunting Ground). Если в «Шелестящем доле» смерть человека обставлена с помпезностью королевского бала, то здесь — с трогательной заботой о маленьких братьях. Местный лозунг гласит, что в загробном мире все зверушки обязательно встретятся со своими хозяевами.
В отличие от мрачноватой эстетики кладбища для людей, «Угодья» выглядят почти идиллически: уютные беседки, детские площадки для песиков (нет, это не шутка) и коптильни для кремации. Труба здесь «пониже и дым пожиже». Сотрудники, в отличие от напыщенных коллег из «Шелестящего дола», выглядят более расслабленными, но их цинизм ничуть не меньше. Ведь хоронить умерших кошечек и собачек — бизнес, и бизнес прибыльный. Именно здесь начинается карьера главного героя, Денниса Барлоу.
Локация №4. Лаборатория красоты (закрытая зона)
Самая загадочная и жутковатая локация скрыта в недрах «Шелестящего дола». Это операционная, где работает Эме Танатогенос и ее начальник, мистер Джейбой. Здесь нет окон, только белые стены, стерильный инструментарий и яркий электрический свет, призванный заменить солнце в царстве теней. В этой комнате царит свой порядок и свои законы. Именно здесь творится главная магия: бальзамирование и гримирование.
Для Эме эта комната — ее мастерская, ее Эдем. Здесь она чувствует себя спокойно и защищенно, потому что мертвецы не задают вопросов, не требуют любви и не могут предать. Это убежище для девушки, которая боится настоящего мира. Для мистера Джейбоя это лаборатория алхимика, где он превращает уродство в стандартную красоту. Ирония в том, что эти двое живых людей чувствуют себя по-настоящему живыми только среди мертвых.
Часть вторая: Комедианты на сцене мраморного зала
Сцена готова, декорации возведены. Теперь пора познакомиться с актерами этой страшной пьесы. В ней нет героев в классическом понимании этого слова. Все персонажи — жертвы собственного эгоизма, общественных стереотипов и американской мечты, сведенной к грубому материализму. Ивлин Во не щадит никого. Давайте пройдемся по портретной галерее.
Деннис Барлоу: Последний романтик на службе у собак
Начнем с Денниса Барлоу. На первый взгляд, это классический образец «проклятого поэта», английского денди, заброшенного на чужбину. Он умен, остроумен, циничен и крайне невежественен в вопросах практической жизни. Деннис приехал покорять Голливуд, но киноиндустрия не приняла его. И теперь он вынужден влачить жалкое существование, работая в крематории для животных «Угодья лучшего мира». На работе он пишет стихи (которые, как выяснится позже, часто не являются его собственными), ходит в грязной одежде и пьет без закуски.
Его характер — это смесь высокомерия и неуверенности в себе. Он ненавидит американцев за их поверхностность, но при этом охотно пользуется их гостеприимством. Он презирает работу в «собачьей конторе», но относится к ней с такой самоиронией, что это начинает выглядеть почти как вызов обществу.
Каковы мотивации Денниса? Внешне — желание вернуться в Англию или добиться признания. Внутренне — острое одиночество. Он ищет ту самую «Незабвенную» — женщину, которая сможет понять его тонкую душу, пока он будет читать ей чужие стихи. Деннис — отличный парень, пока дело не касается ответственности. Как только ситуация требует подвига или хотя бы искреннего поступка, он предпочитает отступить за маску сарказма.
Сам Ивлин Во наделяет Денниса умением изъясняться на искусном высоком британском английском, что постоянно выделяет и превозносит его над примитивным американским остальных персонажей. Это оружие сноба, которым он колет окружающих. Но за этим блеском скрывается пустота. Его поступки (в частности, ухаживание за Эме) — это смесь любопытства, желания самоутвердиться и подлинной, хотя и очень странной, привязанности.
Эме Танатогенос: Кукла в витрине иллюзий
Эме — сердце и, одновременно, символ всей повести. Ее фамилия говорит сама за себя: Танатогенос — рожденная смертью. Это юная девушка, сотрудница косметического отдела «Шелестящего дола», чья задача — наводить красоту на лицах покойников. Эме — произведение этой самой системы. Она выросла в стране тотальной стандартизации, и ее мозг и тело — «незначительный и недорогой продукт местного производства».
Это крайне наивная и сентиментальная особа, которая обожает читать стихи (пусть даже и непонятные ей) и верит в эзотерические учения индийского гуру по переписке. Она искренне считает похоронное бюро своим домом. Ее мотивация проста и ужасна: ей нужна стабильность. Она боится хаоса реального мира, боится непредсказуемых живых людей. Ей комфортно рядом с мертвецами, потому что мертвецы предсказуемы и не причинят ей боль. Эме хочет, чтобы кто-то взял на себя ответственность за ее жизнь. У нее нет амбиций, нет большой цели. Она плывет по течению, выбирая из двух зол меньшее.
Однако именно эта девушка вызывает у читателя самые сложные эмоции. Она — жертва. Жертва бездуховной культуры, сделавшей из нее безликую стандартную деталь, которая в решающий момент оказывается никому не нужной. Внутренний мир Эме — это вакуум, который она пытается заполнить то романтикой (Деннис), то профессионализмом (Джейбой), то религиозным суррогатом (гуру). Но всё это — лишь декорации.
Мистер Джойбой: Маменькин сынок с ножом бальзамировщика
Если Деннис — это рафинированный снобизм Старого Света, то мистер Джойбой — это квинтэссенция тихого, прилизанного американского ужаса. Он главный визажист «Шелестящего дола», гений своего дела, способный придать лицу мертвеца любое выражение: от глубокой скорби до тихой радости. По иронии судьбы, его фамилия переводится как «парень-радость», хотя он выглядит как типичный невротик.
Джойбой — педант до мозга костей. У него всё разложено по полочкам: инструменты, мысли, чувства. На работе он король: он накладывает грим так, что покойники выглядят лучше живых. Но в жизни он — закомплексованный, неуклюжий толстяк, который живет под каблуком у своей властной матери. Мотивация Джойбоя — это желание власти в безопасной форме. Он не способен управлять людьми, поэтому управляет мертвыми. Он не способен покорить женщину силой, поэтому использует свою профессию.
Ухаживания Джойбоя за Эме — это смесь неловкости и какого-то маниакального упорства. Он дарит ей не цветы, а красиво забальзамированных хомячков. Он пытается завоевать ее сердце через показ своего профессионализма. «Посмотри, как я сделал улыбку этому трупу. Разве это не искусство?» — примерно так звучат его любовные признания.
Джойбой — трагикомическая фигура, потому что он искренен в своем безумии. Он действительно любит Эме, насколько такой человек вообще способен любить. Но когда наступает момент выбора между собственной карьерой (и репутацией, связанной с матерью) и спасением девушки, он пасует. Его эгоизм не злой, а трусливый, что делает его еще более отталкивающим.
Сэр Фрэнсис Хизли: Призрак прошлого
Этот персонаж появляется в повести только в начале, но его тень падает на весь сюжет. Пожилой английский сценарист, который когда-то был великим, а теперь никому не нужен. Он приютил Денниса Барлоу в своем доме, но когда его уволили со студии за ненадобностью, он понял, что жизнь кончена.
Сэр Фрэнсис — воплощение трагедии творческого человека в мире потребления. В Голливуде никто не помнит твоих заслуг, если ты не можешь генерировать новую прибыль. Его мотивация — тоска по родине, по настоящей культуре, по человеческому отношению. Но он слишком слаб, чтобы бороться. Его кончина становится толчком для развития событий, именно ради его похорон Деннис впервые попадает в «Шелестящий дол».
Мать Джойбоя: Богиня кухни и деспот дивана
Хотя миссис Джойбой появляется всего в нескольких сценах, она является мощной движущей силой поступков своего сына. Это старая, брюзжащая женщина, вечно ностальгирующая по своей малой родине (она родом из Старого Света) и считающая всех окружающих дикарями. Она управляет сыном с железной хваткой, то эксплуатируя его чувство вины, то опираясь на традиционные ценности.
Для нее Эме — чужая, неподходящая партия. Она ревнует сына к любой другой женщине. В ее устах презрение к американскому образу жизни приобретает гротескные формы. Мать Джойбоя — это гипертрофированное проявление консерватизма, превратившегося в занудство и жестокость. Её требование к сыну быть «хорошим мальчиком» и не связываться с «этой девкой» в конечном итоге подталкивает Джойбоя к предательству.
Гуру Брамин (и мистер Хлам): Бог из переписки
Один из самых ярких сатирических выстрелов Во. Эме, будучи абсолютно потерянной в поисках духовности, находит себе наставника — некоего индийского гуру, который дает ей мудрые советы по почте. Она пишет ему о своих сердечных делах, о сомнениях, о выборе между поэтом и бальзамировщиком. Она получает ответы, полные высокопарной чепухи, которые её успокаивают.
В финале выясняется шокирующая правда: никакого гуру не существует. Это была фирма из двух мрачных мужчин и способной секретарши. Одного из «мудрецов» звали мистер Хлам. Это пьющий и курящий циник, который никогда не видел Индии и считал Эме «первостепенной стервой». Этот эпизод беспощадно развенчивает всю эзотерическую мишуру, популярную в Америке тех лет. Когда Эме в отчаянии звонит своему духовному отцу, пьяный мистер Хлам равнодушно советует ей выброситься из окна. Он становится последней каплей, ломающей хрупкую психику девушки.
Часть третья: Интриги и противостояния
Вся повесть строится на трех основных конфликтах. Именно они создают то напряжение, которое в финале взрывается зловещим фейерверком.
Конфликт первый: Старый Свет против Нового (Деннис против Джойбоя)
Этот конфликт — центральный нерв повести, основная тема, которую Во обозначил как «англо-американская трагедия». Внешне это борьба двух мужчин за сердце девушки. Но по сути это столкновение двух культур, двух мироощущений, двух способов лгать.
Деннис олицетворяет старый, европейский подход. Он аристократичен, если не по рождению, то по духу. Его оружие — слово, тонкая лесть, поэзия (даже украденная). Он играет на струнах души Эме, пробуждая в ней мечты о высокой любви. Однако Деннис — это деградировавшая аристократия. За его лоском нет дела. Он хочет любви, но не хочет за неё платить.
Джойбой, напротив, — дитя Америки. Он ремесленник, технократ. Он не говорит красиво, зато он умеет делать. Его конкуренция с Деннисом проходит на поле профессионализма. Он пытается доказать Эме, что стабильность, дом, отсутствие творческих кризисов (в профессии бальзамировщика кризисов не бывает) — вот основа счастья. Но его подход стерилен.
Во подсвечивает лицемерие обеих сторон. Деннис использует Эму как музу, чтобы почувствовать себя поэтом. Джойбой использует её как красивый аксессуар к своей безупречной карьере. Выбор Эме между ними — это выбор между красивым обманом и скучной правдой.
Конфликт второй: Работа как религия (Жизнь против Смерти)
Парадоксальным образом в этом произведении мир живых оказывается куда более безжизненным, чем мир мертвых. Работа в похоронном бюро для персонажей становится не просто способом заработать, а системой координат. Здесь своя эстетика, своя этика и свой культ.
Эме и Джойбой воспринимают смерть как сырой материал, как глину. Их мотивация не имеет ничего общего с состраданием. Это перфекционизм скульптора, который хочет, чтобы его статуя понравилась заказчику. В «Шелестящем доле» произошла подмена понятий: забота о мертвых превратилась в заботу о прибыли, а искусство прощания — в конвейер.
Обратите внимание на жаргон. Никто здесь не говорит «гроб» — это «сосуд для вечного сна». Труп — «Незабвенный». Эта подмена позволяет персонажам сохранять психологическую защиту. Только когда реальность вторгается слишком грубо (как это происходит в финале с телом Эме), конструкция рушится, и зритель видит всю наготу ужаса.
Конфликт третий: Эгоизм и Одиночество (Все против Всех)
Несмотря на то, что персонажи постоянно взаимодействуют, каждый из них глубоко одинок. Это одиночество тотально.
Деннис одинок, потому что он иностранец и сноб.
Джойбой одинок, потому что он подавлен авторитарной матерью.
Эме одинока, потому что она не умеет общаться с живыми людьми.
Сэр Фрэнсис одинок в своей старости.
Они пытаются разрушить эту стену, но делают это эгоистично. Каждый хочет заполучить что-то от другого, не отдавая себя. Деннису нужна аудитория для его поэтического образа. Эме нужен защитник. Джойбою нужна женщина, которая не будет мешать его распорядку дня. Вся их любовь — это торг. И когда ситуация накаляется до предела, эгоизм берет верх, превращая трагикомедию в чистую трагедию.
Часть четвертая: От легкого фарса к глубокой бездне
Ключевое мастерство Ивлина Во в этой повести заключается в смене тональности. Он начинает как легкий, искрящийся сатирик, посмеивающийся над странностями американского образа жизни. Первые страницы книги читаются как блестящий ситком. Смерть сэра Фрэнсиса, знакомство с бюрократией «Шелестящего дола», работа на «собачьей фабрике» — всё это вызывает улыбку, пусть и мрачную.
Однако постепенно ирония сгущается. Мрачные шутки перестают быть шутками. Как говаривали классики, сначала мы смеемся над персонажами, потом плачем с ними. Во проводит нас по этому пути очень умело.
Когда развитие любовного треугольника заходит в тупик, абсурд происходящего начинает давить. Выбор Эме кажется нелепым, её метания — глупыми и одновременно трагичными. Мы видим, что за всей этой мишурой из лака для волос и бальзамирующих жидкостей скрывается живое, ранимое существо.
Кульминация (которую мы, соблюдая запрет на спойлеры, упомянем лишь намёком) — это момент, когда комедия умирает окончательно. Поворотный пункт, разделяющий книгу на «до» и «после». В этой точке читатель понимает, что всё это время Во вел его по минному полю. Ирония сменяется холодным ужасом, а сарказм — тошнотворным отвращением.
Часть пятая: По ту сторону веселого кладбища
Подводя итог нашему погружению, стоит признать: «Незабвенная» — это не просто книга о похоронах. Это зеркало, которое Ивлин Во держит перед западным обществом. И в этом зеркале оно видит себя во всей красе.
Читая эту повесть, невозможно отделаться от мысли, что Во предвидел многие тенденции современного мира. Коммерциализация смерти, о которой он писал, сегодня достигла космических масштабов. Мы живем в эпоху, когда горе стало товаром, когда похоронные бюро конкурируют за клиентов, рекламируя «индивидуальные пакеты прощания», словно это туристические путевки.
Персонажи этой книги — наши современники. Деннис Барлоу — блогер-интеллектуал, который заимствует чужие мысли и выдает их за свои, пока толпа рукоплещет. Эме Танатогенос — жертва социальных сетей, девушка, которая живет в мире иллюзий, где лайки (одобрение гуру) важнее реальных поступков. Мистер Джойбой — карьерист-перфекционист, который не способен на отношения, потому что боится испачкать свой белый халат.
Символизм Незабвенной
Название повести многослойно. Во-первых, это производный термин самой индустрии: так называют покойников в «Шелестящем доле», пытаясь придать торжественность моменту. Во-вторых, это ирония над американской культурой потребления: здесь всё «незабвенно» — от гамбургера до похорон, но всё забывается на следующий же день.
В-третьих, это трагический штамп для Эме. Мечтая стать «Незабвенной» для кого-то, она добивается этого самым страшным образом.
Различия восприятия
Важно отметить, что Во как британец и католик относится к смерти совершенно иначе, чем его персонажи-американцы. Для него смерть — это порог в вечность, серьезное таинство. Для Америки в его изображении смерть — это досадное недоразумение, пятно на безупречном фасаде жизни, которое нужно как можно быстрее припудрить и убрать с глаз долой. Это столкновение взглядов и породило тот самый «англо-американский» конфликт.
Атмосфера
В визуальном плане «Незабвенная» похожа на черно-белый нуар, снятый с использованием техник сюрреализма. Мы видим ослепительно белые залы моргов, залитые искусственным светом, и пыльные, темные английские дома, где пахнет книгами и виски. Это столкновение света и тьмы, где свет оказывается ложью, а тьма — единственной правдой.
Часть шестая: Прощай, оружие! (Закулисные уроки)
Какой же урок мы выносим из этого кладбищенского романа? Уроков много.
Иллюзия всегда побеждает реальность. Персонажи предпочитают красивую ложь уродливой правде. Похороны должны быть красивыми, даже если покойник покончил с собой от отчаяния.
Стихи должны быть красивыми, даже если их написал кто-то другой. Жизнь должна выглядеть идеально в Instagram (простите, в журнале гуру), даже если внутри пустота.
Любовь требует жертвы, а герои этой книги не способны на жертву. Каждый из них ждет, что кто-то другой пожертвует собой ради него. Деннис требует понимания, Джойбой требует послушания, Эме требует спасения. В итоге никто никого не спасает.
Духовность на продажу — это обман. Линия с Гуру Брамином — самый едкий комментарий Во. В мире победившего капитализма даже божественное становится услугой, которую можно заказать по почте. Но такое божество не сможет утешить в час смерти.
И наконец, самый главный урок: искусство и смерть связаны неразрывно. Деннис пишет стихи о любви на фоне пепла сожженных собак. Джойбой создает шедевры грима на почерневших лицах. Эме мечтает о красоте, нанося румяна на трупы. Во словно говорит нам: творите сколько угодно, но помните о тленности. Memento Mori, как он и планировал изначально.
Эпилог: Почему это нужно прочесть сегодня?
Роман «Незабвенная» был написан в 1947 году. Советский Союз еще не взорвал атомную бомбу, мир оправлялся от войны, и Во, как многим тогда казалось, писал легкомысленные сатиры на беззаботную жизнь. Как же они ошибались.
Сегодня, в эпоху тотального фасада, когда мы строим личный бренд из ничего, когда наши страдания становятся контентом, а похороны — поводом для фотосессии (да, это уже реальность), книга Ивлина Во звучит как пророчество.
В каждом из нас есть частичка Денниса Барлоу — сноба, который считает себя лучше толпы, но на деле ничего не создал. В каждом есть частичка Эме — беззащитной души, ищущей опору в мире фальшивых идолов. В каждом есть частичка Джойбоя — трудоголика, который так боится реальных чувств, что готов заменить их работой.
Именно поэтому, закрывая книгу, вы испытываете странное чувство. Вам одновременно смешно, горько и страшно. Вы смеетесь над нелепостью ситуаций, но смех застревает в горле, когда вы осознаете, что в этом абсурде узнаете свой собственный мир.
Ивлин Во не дает нам ответов. Он ставит диагноз. Диагноз этот звучит как «Незабвенная». И это тот случай, когда хочется, чтобы диагноз оказался ошибочным. Но мы знаем, что это не так.
Приятного (и пугающего) вам чтения. И помните: завтра вы тоже можете стать Незабвенным.