Глава 33
Суббота началась для Аси с того, что Даня прислал сообщение: «Сегодня вечером будь готова к семи. Надень что-нибудь тёплое. И красивое. Я зайду».
Она перечитала сообщение трижды. Что-нибудь тёплое и красивое. В январе. Вечером. Это могло означать только одно: готовится сюрприз. И Ася, которая последние дни честно старалась не подглядывать и не выспрашивать, поняла: сегодня.
Она надела то самое нежно-розовое платье с открытыми плечами, а поверх — белый пушистый кардиган, связанный Галиной Сергеевной. Волосы заплела в свободную косу. На грудь приколола золотую брошь-бабочку. Клеопатра, восседавшая на кровати, наблюдала за сборами с выражением «наконец-то, я уж думала, вы никогда не созреете».
— Я волнуюсь, — пожаловалась Ася кошке. — А вдруг это не то, что я думаю?
Клеопатра зевнула, продемонстрировав розовое нёбо. Мол, не глупи.
Ровно в семь раздался звонок. Даня стоял на пороге — в том самом парадном пиджаке, с пришитой золотой пуговицей-якорем, в шарфе, который Ася связала ему в декабре, и с букетом. Не ромашки — зима же, — а белые пушистые хризантемы, похожие на снежные шары.
— Ты прекрасна, — сказал он вместо приветствия.
— Ты тоже, — честно ответила Ася.
— Пойдём. У меня для тебя кое-что есть.
Он взял её за руку и повёл по лестнице — не вниз, а вверх. Туда, куда вела старая дверь с облупившейся краской, та самая, которую Ася запомнила ещё с их первого свидания. На крышу.
Когда Даня распахнул дверь, Ася замерла.
Крыша преобразилась. Старый диван был застелен клетчатыми пледами, рядом стоял обогреватель, тихо гудящий и дышавший теплом. Вдоль парапета висели фонарики — десятки маленьких лампочек, тёплых, золотистых, — они дрожали на ветру, как светлячки. Герань в горшках была укутана в прозрачную плёнку от мороза. На деревянном ящике стоял термос, две чашки и тарелка с пирожными — теми самыми, из пекарни за углом. А над головой, в чистом январском небе, горели звёзды — яркие, колючие, совсем как тогда, в деревне.
— Даня... — выдохнула Ася, не в силах оторвать взгляд от фонариков.
Он мягко потянул её за руку, вывел в центр крыши и вдруг опустился на одно колено. Прямо на снег, который Катя, видимо, не успела смести.
В руке у него была маленькая бархатная коробочка.
Ася перестала дышать.
— Ася, — сказал Даня, и голос его, обычно громкий и хохочущий, сейчас звучал глухо от волнения, — я не умею говорить красиво. Ты это знаешь. Я сантехник, а не поэт. Но ради тебя я готов научиться чему угодно.
Он перевёл дыхание и продолжил:
— Ты помнишь наш первый день? Я вошёл в твою квартиру с грязными ботинками и испортил ковёр. А ты стояла в лавандовом платье и смотрела на меня как на врага народа. Я тогда подумал: «Вот это характер. Вот это женщина». А потом я увидел, какая ты на самом деле. Как ты возишься с кошкой. Как ты смеёшься над моими дурацкими историями. Как ты веришь в меня даже тогда, когда я сам в себя не верю. Ты превратила мою жизнь из набора гаечных ключей и синей изоленты в нечто, ради чего хочется просыпаться по утрам.
Ася стояла, прижав руки к груди, и слёзы — совершенно не запланированные — катились по её щекам. Она не вытирала их.
— Я люблю тебя, Ася, — сказал Даня. — Люблю твои пастельные стены, твою лысую кошку, твои заламинированные правила и то, как ты поправляешь полотенца. Я хочу, чтобы мы и дальше всё делали вместе. Трубы меняли, студии открывали, кошкам свитера вязали, шарфы кривые носили. Я хочу, чтобы каждый мой день начинался с тебя и заканчивался тобой. Ты выйдешь за меня?
Он открыл коробочку. Внутри, на тёмном бархате, лежало кольцо — изящное, простое, с крошечным камнем, который мерцал в свете фонариков голубоватой искрой. Старое, бабушкино.
Ася всхлипнула. Открыла рот, но слова не шли. Она смотрела на Даню — на его взлохмаченные волосы, на ямочку на подбородке, на зелёные глаза, в которых сейчас стоял страх пополам с надеждой, — и молчала.
— Ася? — переспросил он дрогнувшим голосом. — Скажи что-нибудь, а то я тут замёрзну.
Она рассмеялась сквозь слёзы.
— Да, — выдохнула она. — Да, тысячу раз да.
— Точно? — он всё ещё не верил.
— Точно. Я согласна. Выходи за меня... то есть я выйду. В общем, да!
Даня вскочил с колена, едва не поскользнувшись на снегу, надел кольцо ей на палец — руки у него дрожали, но кольцо село идеально, — и подхватил её на руки. Крутанул вокруг себя, да так, что фонарики закачались, и хризантемы полетели в сугроб.
— Она сказала «да»! — заорал он в ночное небо. — Лёха! Катя! Она сказала «да»!
Из-за вентиляционной трубы раздался радостный вопль, и оттуда вывалились Лёха с Катей, которые, оказывается, всё это время прятались в засаде. Катя рыдала в три ручья, размазывая тушь по щекам. Лёха, счастливо улыбаясь в усы, тащил за пазухой бутылку шампанского — того самого, Сергея Петровича, домашнего.
— Поздравляем! — орали они хором. — Ура! Свершилось!
Клеопатру, разумеется, тоже принесли — она сидела в корзинке, укутанная в свитер, и смотрела на людей с выражением «ну наконец-то, я уж думала, вы никогда не созреете». Увидев хозяйку, она мяукнула — требовательно и одобрительно одновременно.
Даня поставил Асю на ноги, и она тут же прижалась к нему, мокрая от слёз, смеющаяся, счастливая.
— У меня есть ещё кое-что, — сказал он, доставая из кармана маленький свёрток. — Это тебе. Сразу на свадьбу.
В свёртке оказалась та самая фарфоровая кошка — целая, с обоими ушами, точно такая же, какую он подарил на открытие студии. Только у этой на шее был крошечный золотой бантик.
— Пара к той, — пояснил Даня. — Чтобы у нас была полная коллекция. Две кошки — две удачи.
— Ты невозможный, — сказала Ася, сжимая фарфоровую фигурку. — Ты невозможный, и я тебя люблю.
Потом они пили шампанское из тех самых чашек, что стояли на ящике. Катя, утирая слёзы, всё повторяла: «Я знала, я с самого начала знала». Лёха хлопал Даню по плечу и говорил: «Ну, теперь ты наш, женатый мужик. Скоро в клуб войдёшь». Ася сидела на старом диване, укутанная в плед, и смотрела на кольцо. Простое, бабушкино, с голубоватой искрой, которая в свете фонариков казалась капелькой звёздного неба.
— Ася, — позвал Даня, присаживаясь рядом. — Счастлива?
— Бесконечно.
— Вот и хорошо. Потому что это только начало.
Они сидели вдвоём в окружении фонариков, под огромным январским небом, и будущее — теперь уже их общее будущее — простиралось впереди, как бесконечная карта сокровищ, которую им только предстояло открыть. И Ася знала: что бы там ни ждало, они справятся. Вместе.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ