Есть старая поговорка: рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше. И с этим трудно спорить. Каждый старается найти место, где можно жить спокойнее, увереннее и комфортнее. Спортсмены здесь ничем не отличаются от остальных людей.
Хоккеисты в СССР тоже стремились к большему. Любой талантливый игрок мечтал расти, развиваться и однажды оказаться среди лучших. А главной целью тогда считалось попадание в сборную страны — сначала молодёжную, а потом и основную.
Игрокам из провинциальных клубов пробиться наверх было заметно сложнее. Но если хоккеист действительно выделялся, его нередко приглашали в Москву, где возможностей становилось больше, а внимание тренеров — серьёзнее. Подобных историй в советском хоккее хватало.
Конечно, для клубов, которые воспитывали этих спортсменов, такая система выглядела не слишком справедливой. Но в те годы всё в стране было устроено через строгую централизацию. Это касалось не только спорта, но и практически любой сферы жизни.
Был и другой путь — самостоятельно искать шанс проявить себя. Именно так действовал нападающий «Спартака» Алексей Костылев.
Родился он во Фрязино и с юности мечтал играть в столице. В шестнадцать лет вместе с друзьями ездил на просмотры в московские клубы — сначала в «Локомотив», потом в ЦСКА. Но везде получил отказ. Конкуренция тогда была колоссальной.
Со временем удача всё же повернулась к нему лицом. Костылева пригласили в молодёжную команду «Динамо», где с ним работал Борис Афанасьев. Но закрепиться в основе при такой конкуренции было практически невозможно.
Позже форвард получил предложение из Рязани, где выступал местный «Станкостроитель». Для молодого игрока это был шанс набраться опыта, и он согласился.
А уже в 1974 году во время товарищеской встречи против московского «Спартака» Костылев понравился тренеру Николаю Карпову. После этого нападающий довольно быстро оказался в составе «красно-белых».
Позже Алексей Костылев вспоминал: «Для меня всё это было неожиданностью. Я думал, что максимум потренируюсь месяц и снова уеду в Рязань. Даже представить не мог, что проведу в “Спартаке” семь лет».
В начале 80-х, уже будучи опытным хоккеистом, Костылев отправился в Австрию. Там он играл за клубы «Капфенберг» и «Инсбрук» вплоть до 1985 года. Вообще, начиная с 70-х некоторые советские игроки стали получать возможность выступать в Европе, хотя происходило это только официально и под жёстким контролем спортивных ведомств.
Можно ли считать такие поездки способом заработать перед завершением карьеры? Отчасти да. Но значительную часть доходов всё равно забирало государство. Поэтому подобные контракты воспринимались скорее как престижная командировка за границу.
Тому же Николаю Карпову ещё во время игровой карьеры довелось уехать в Финляндию. Правда, восторга у него эта поездка не вызвала: «Какие там заработки? Контрактов тогда почти не было. Приходилось и играть, и тренировать, и параллельно работать на станции техобслуживания. Я ведь автомеханик по профессии».
При этом Карпов совмещал роли игрока и тренера. А его финская команда неожиданно сумела выйти в высший дивизион. Местная пресса тогда восторженно писала, что русские прислали к ним настоящего хоккейного мастера и большого специалиста.
Сам Алексей Костылев о времени в Австрии отзывался намного теплее: «Мне там действительно понравилось. Отличные условия, хорошая форма, нормальный быт. Но главное — я наконец смог просто играть в хоккей без жёстких ограничений. Проводил на льду по сорок минут».
При этом австрийский чемпионат был далеко не таким слабым, как многим кажется сейчас. Там выступало немало канадцев, которым не удалось закрепиться в Северной Америке. По сути, это чем-то напоминало современную КХЛ с большим количеством иностранцев.
Среди этих легионеров встречались как откровенно посредственные игроки, так и очень сильные мастера. При этом зарабатывали канадцы значительно больше советских хоккеистов. После налогов и выплат агентам основная часть денег всё равно оставалась у них.
Было и ещё одно необычное направление для советских игроков — Япония. Например, клуб «Одзи Сейси» с острова Хоккайдо. Всё началось с того, что владелец команды Танака-сан захотел пригласить Вячеслава Старшинова.
В итоге легендарный спартаковец отправился туда как играющий тренер.
Старшинов подошёл к работе очень серьёзно и практически полностью перестроил тренировочный процесс. Главный упор он сделал на физическую выносливость. Длинные кроссы стали для команды ежедневной нормой.
Однажды на тренировке Вячеслав Иванович поставил на ворота деревянный щит с небольшими отверстиями и начал демонстрировать точность бросков. Японские игроки были поражены, но повторить упражнение никто так и не смог.
О своих подопечных Старшинов говорил довольно любопытно: «Они внимательно слушали каждое указание и потом механически повторяли элементы игры. Но объединить всё это в единое целое или начать импровизировать им было очень сложно».
После возвращения в СССР Старшинов снова продолжил играть за московский «Спартак».
Позже в японском клубе выступали также Владимир Шадрин, Юрий Ляпкин, Валерий Белоусов и Василий Первухин.
Шадрин тоже отмечал удивительную дисциплину японцев: «Они настолько исполнительны, что никогда не сделают ничего вне указаний тренера. Но импровизировать на площадке практически не умеют».
При этом сам Владимир Шадрин произвёл на японцев настолько сильное впечатление, что в 90-е его снова пригласили работать тренером. И на этот раз, как он признавался, уровень заработков уже нельзя было сравнивать с российскими реалиями.
В конце 80-х советские хоккеисты массово начали уезжать за океан. И до сих пор иногда можно услышать осуждение в адрес тех игроков.
Хотя стоит помнить, в каком положении тогда находилась страна. Во многих клубах месяцами не выплачивали зарплаты, а семьи спортсменов буквально выживали.
Поэтому обвинять самих хоккеистов в поисках лучшей жизни вряд ли правильно. Причины кризиса были совсем в других людях и других решениях.
Одним из первых советских игроков в НХЛ стал вратарь Сергей Мыльников. Вернувшись позже домой, олимпийский чемпион рассказывал: «По контракту “Совинтерспорт” забирал половину моих денег. И это ещё считалось хорошими условиями».
При этом даже оставшейся суммы в Канаде едва хватало на нормальную жизнь. Нужно было платить налоги, аренду дома и автомобиля.
Несмотря на это, Мыльников помог своей родной школе в Челябинске: «На свои деньги я отправил форму детской команде “Трактора”. Ребята потом играли в ней много лет».
Очень достойный поступок, особенно если учитывать, что сам Сергей признавался — среди игроков НХЛ он тогда зарабатывал меньше многих.
А официальным первопроходцем среди советских хоккеистов в НХЛ всё же считается Сергей Пряхин. Хотя ещё раньше там играл Виктор Нечаев.
Пряхин вспоминал о Северной Америке так: «Для меня это был совершенно другой мир. Мне говорили, что там каждый сам за себя. Но на деле многие игроки приглашали меня домой, звали вместе поужинать. Особенно хорошо общались с Дугом Гилмором».
С финансовой точки зрения всё выглядело так: «Совинтерспорт» забирал 70 процентов зарплаты. Но даже оставшихся денег было несравнимо больше, чем я получал в “Крыльях Советов”».
При этом благодаря его контракту клуб смог купить новую заливочную машину и автобус Mercedes. Сам Пряхин позже говорил: «Этот автобус потом служил команде больше двадцати лет. Так что мне совсем не жалко этих денег».