Янис сидел на краю гамака и смотрел на свою перевязанную руку. Ткань сильно потемнела от мази и испачкалась, но боль ушла почти полностью. Он сжал и разжал кулак. Терпимо.
В доме было тихо. Камни в мешочке под потолком погасли ещё ночью. Он сидел в полумраке и пытался ни о чём не думать, но никак не мог избавиться от преследовавшего ощущения озноба после странного путешествия.
Он чувствовал с самого пробуждения, что внутри что-то изменилось, хотя и не мог понять, что именно. В ушах, кроме звука пульсирующего сердца, появился ещё один звук — глухой, едва различимый, похожий на тихое ползание дождевого червя.
Янис подошёл к стене, и звук стал сильнее. Стены дома казались живыми. Он приложил ладонь к ближайшему стволу и прислушался снова. Под корой, глубоко внутри, двигался сок, медленно и густо, а сама кора дерева казалась теплее на ощупь, словно ожила.
Он одёрнул руку, сославшись на переутомление и недосып.
Деревня уже проснулась. Женщины шли от реки с корзинами мокрого белья, дети бегали между домами, мужчины собирались у тропы, ведущей к рабочему посёлку. Янис шёл по деревне и чувствовал что-то странное. Каждый человек, мимо которого он проходил, отзывался в нём слабым эхом — как будто от каждого исходила невидимая тёплая волна. Дети по ощущениям были похожи на яркие солнечные зайчики, а взрослые — на тёплое облако.
— Янис! — От дома Вейи к нему быстрым шагом шёл Тиль с корзиной в руке. — Ты уже на ногах? Отлично. Пошли, работы много.
Они двинулись к рабочему посёлку. Янис шёл позади всех и старался не обращать внимания на странные ощущения, которые то вспыхивали, то гасли где-то в груди и в голове. Каждое дерево, мимо которого он проходил, пульсировало жизнью, а лианы, свисающие с ветки, излучали слабое свечение — не видимое глазу, но ощутимое где-то внутри.
Работа сегодня у Яниса шла очень туго. Каждую минуту он резко оборачивался, пытаясь найти мелькающие пятна, которые были видны лишь боковым зрением, но сразу же рассеивались и пропадали при взгляде в упор.
Он работал молча, сосредоточенно, стараясь занять руки и голову. Он откуда-то точно знал, какие лианы мертвы, а какие ещё живы, — не глядя на них и не трогая.
— Ты сегодня молчаливый, — заметил Тиль за обедом. Они сидели на земле и ели рыбу с лепёшками. — Что-то случилось?
— Не знаю, — честно ответил Янис. — После вчерашнего… я чувствую что-то странное, словно всё вокруг живое. Я чувствую, что ты добрый человек. Не потому, что ты что-то сделал, а просто... знаю.
Тиль хмыкнул в бороду.
— Это пройдёт. Ну, не пройдёт, но ты привыкнешь. Просто не паникуй, а, наоборот, прислушайся.
К вечеру они вернулись в деревню. Янис зашёл в дом, бросил рубаху на стул и привычным движением руки потянулся за миской с отваром.
Отвара не было.
Он постоял, не понимая, а потом резко развернулся и пошёл к дому Вейи.
Вейа сидела за своим столом, перетирая травы. При виде Яниса она отложила работу.
— Отвар, — сказал он с порога, забыв от волнения поздороваться. — Ты забыла?
—И тебе здравствуй. Я не забыла. — Вейа вытерла руки о тряпку и посмотрела на него спокойно. — Он тебе больше не нужен. Ты выпил сок дерева, в сотни раз сильнее того, что пил раньше, и теперь твои лёгкие больше не отторгают этот воздух. Ты теперь полностью здесь, Янис. Навсегда.
— Но... — он прижал ладонь к груди. — Со мной творится что-то странное. С самого утра. Я чувствую всё: деревья, людей, какие-то волны, которые от них исходят. Я знаю, что дерево живое, просто прикоснувшись к нему. Не понимаю, что со мной.
Вейа улыбнулась — первый раз наедине с Янисом, так по-доброму и мягко, словно мать.
— Сок пробудил тебя, теперь ты начинаешь чувствовать энергию — то, что люди этого мира чувствуют от рождения. Жизненную силу, текущую через всё живое. Люди твоего мира жили под куполом, намеренно отрезанные от этого умения. Теперь купола нет, и ты слышишь всё. Это не болезнь, Янис, а дар.
— И что мне с этим делать? Очень много ощущений, словно голова лопается…
— Привыкать. — Вейа взяла пестик и снова принялась за работу. — А пока — сходи на вечерний костёр. Ты заслужил отдых.
Жёлто-голубое пламя взметнулось вверх, и по поляне разлилось знакомое тепло. Янис сидел на своём обычном месте — том самом, куда Нора привела его в первый вечер, — ел коренья с какими-то ягодами и лепёшкой. Вкусы сегодня были ярче, чем обычно, но он, для успокоения, списывал это на голод после долгого рабочего дня.
Люди рассаживались на камнях, пока Янис глазел по сторонам, и новое чувство, открывшееся в нём после выпитого сока, работало в полную силу. Он чувствовал души и настроение сидящих у огня: спокойные, весёлые, уставшие, задумчивые.
Сильнее всех от остальных отличалась Вейа, сидевшая у самого края кострища, — она была похожа на глубокий, тёмный пруд, невозмутимый, полный скрытой силы.
Барабаны заиграли быстрее. Запевала вышла в круг и затянула песню. Несколько человек поднялись танцевать.
И тут в круг вышла она.
Янис не видел её со вчерашнего дня. И теперь, когда Нора шагнула к огню, он замер с недоеденным куском лепёшки в руке.
Она была в тёмной длинной рубахе, но что-то в ней сегодня было иначе. Её волосы были собраны в толстую длинную косу, искусно расправленную широкими прядями. Её босые ступни так мягко касались земли, что Янис не различал звука её шагов даже своим новым слухом. Она подняла голову, и свет костра отразился в её глазах.
И начала танцевать.
Её тело двигалось в такт барабанам — так, как двигается вода в реке, как колышутся ветки под ветром. В руке она держала две плоские странные вещицы, похожие на ракушки, которыми громко щёлкала в такт музыке. Глаза большую часть танца она держала прикрытыми, лишь иногда устремляя взгляд в огонь или на далёкие верхушки деревьев.
Но главное было не в её движениях. Главное было в том, что Янис чувствовал.
От Норы исходила энергия, пульсировавшая в воздухе вокруг, словно уплотняя пространство. И она была направлена на него. Янис чувствовал это так же ясно, как чувствовал тепло костра кожей. Этот свет, эта волна — она касалась его больше, чем всех остальных, и от этого прикосновения внутри что-то сжималось.
Танец закончился, барабаны смолкли. Люди захлопали, кто-то выкрикнул её имя. Нора остановилась, тяжело дыша, и её взгляд скользнул по сидящим у костра — и встретился с его взглядом.
На одно короткое мгновение. Всего на секунду. Но в эту секунду между ними протянулась невидимая нить — та самая энергия, которую Янис теперь чувствовал.